Бабье лето
Часть 5 из 57 Информация о книге
– Ну, хозяин – барин! Собрали со стола остатки трапезы, отнесли на кухню чашки и ложки. Нина сполоснула посуду, выключила газ, и тронулись в путь. Закрывая калитку, она оглянулась на дом и сад. Сердце екнуло, гулко забилось. Нина поняла, что прощается с ним навсегда. А вместе с ним – и со своей молодостью и прежней, совсем неплохой, жизнью. До станции шли молча. Спутник голову не морочил – наверное, понимал Нинины чувства. В поезде она закрыла глаза, но уснуть не удалось. Вспомнилась вся жизнь. Пленка крутилась быстро, как в старом кино, – и почему-то была черно-белой. Свадьба с Гороховым, белое платье, на которое кто-то из гостей пролил шампанское, и Нина так горько плакала, словно у нее отобрали мечту. Рождение дочки, Горохов под окном, счастливый, улыбающийся, с букетом мимозы. Бессонные ночи, Галкины крики, первый зуб и первые неловкие шажки. Галкино падение с горки, разбитая голова, лужа крови и белое от ужаса лицо Володи, отца и мужа. Покупка ковра, ярко-зеленого, ядреного, ядовитого цвета. Но – такая радость от покупки, что не спала первую ночь. Строительство дачи, потный, по пояс голый Володя кричит ей с еще недостроенной крыши: – Нинок! Ставь картошку! Проголодались! А она смотрит на него и думает, что она счастливая… Смерть отца, и мама у гроба – маленькая, словно ребенок, руки дрожат, и все приговаривает: – Как же так, Ванечка? Зачем же ты так? Потом развод и судья с неподвижным, словно окаменелым, лицом – она смотрит на нее с какой то брезгливой жалостью: «Что ты за баба, если от тебя бежит приличный мужик?» Дальше – Горохов с новой женой, дружные и счастливые. И она, Нина, словно подглядывающая в чужое окно. Галкина свадьба – суетливая, пьяная, с кучей незнакомых и чужих людей. Таз с жареными пирогами – болгарскими плэчинтами, которые всю ночь пекла суетливая Галкина свекровь. Дочь с горящими глазами: – Мама! Я так люблю его! Ты даже не представляешь! Точно, не представляла! Бросить институт, бросить мать, чтобы уехать в другую страну, к черту на рога! Столичная девочка, а там – собственный дом, хозяйство. Куры, корова. Бред какой-то! Потом снова дача, уже осенняя. Они топят печку, муж чертыхается – печка не думает разгораться. А на полу, в тазах и корзинах, лежат яблоки. Огромная, с мужской кулак, антоновка пахнет так яростно, что кружится голова. Уставший муж садится на стул и хрустит сочным яблоком: – Здорово, да? Не зря мы, Нинок! И в глазах его такая радость… И кажется, что вся жизнь впереди… Долгая и счастливая жизнь. Поезд затормозил, Нина открыла глаза. Простились в метро, договорились о походе к нотариусу. «Все слава богу! – думала она. – И человек нормальный, и торговаться не стал. Что говорить – повезло!» Вечером позвонила Инге. Та действия одобрила, уточнила цену и выдала: – Вот! Наконец! Купишь себе приличную норку и поедешь в Испанию! Возьмешь хороший отель и отдохнешь по-человечески! В первый раз в жизни! Нина подругу остановила: – Зачем мне твоя норка? Зачем мне отель? Поеду на Волгу, я уже и путевку присмотрела. – Дура! – завопила Инга. – Неисправимая дура! – Вот именно, – поддержала Нина. – И зачем мне, дуре, твоя норка? Деньги решила отправить дочке, а все остальное – фигня. Все у нее есть, шубы ей не надо – при наших погодах, знаете ли! Сплошные оттепели и дожди! Есть еще отличное финское пальто – как раз на мороз. Инга снова осудила ее, слегка цапанулись и одновременно бросили трубки. Обе не расстроились: понимали, что такие «конфликты» – ни о чем, завтра созвонятся как ни в чем не бывало. Так и было – созвонились на следующий день, вернее позвонила Нина, взволнованная перед завтрашней сделкой. Инга сказала, что на сделку отправится вместе с подругой – так спокойнее и правильнее. Назавтра встретились у конторы нотариуса в десять утра. Игорь Сергеевич полоснул взглядом по Инге, и Нина, перехватив этот взгляд, почему-то смутилась – наверное, увидев обычный, здоровый, мужской интерес. «Каков! – подумала она. – Ничто человеческое нам, оказывается…» Впрочем, глянув на подругу сторонним взглядом, подумала: «А Инга еще красавица! И какая! Не берут ее годы, не берут! Стройна, фигуриста, одета как картинка». – Красивая у вас подруга, – шепнул ей Игорь Сергеевич. Нина нахмурилась и ухмыльнулась: – Действуйте! Дама свободна и в поиске. Он посмотрел на нее с удивлением: – О чем вы, Нина? Это вообще не про меня! Уточнять не стала, но разозлилась. Что не про него? Инга не по зубам или вообще? Ладно, не о том. Сделка прошла, деньги Нина получила, ключи новому хозяину отдала со словами: «Ну если что – звоните!» Он кивнул, тепло попрощался, пожелав здоровья и удачи, и был таков. Инга стояла на улице и курила. – А он ничего, этот новый владелец! А, Нин? Нина равнодушно отозвалась: – Ничего? Да обычный. Обычный нищий пенсионер! Лысый и пузатый, кстати! – Да? – удивилась Инга. – А я не заметила! Нина перевела разговор – отчего-то ей было неприятно обсуждать Игоря Сергеевича. – Пошли в кафе – отмечать, – предложила Инга. За обедом снова начался прессинг по поводу шубы, Испании и «жизненных удовольствий». Шубу Нина окончательно отмела, а вот на Испанию согласилась. Правда не сразу, так сказать, под сильным воздействием. Решили, что путевки будет брать Инга – она человек более опытный и ушлый. По дороге домой Нина отправила дочери деньги. «Подальше от соблазна», – решила она. Галка позвонила на следующий день, орала от радости, сыпала благодарностями и заявила, что купят они новую машину – так решили на семейном совете. – А дом? – расстроилась Нина. – Вы же хотели дом? Галка затараторила, что на дом не хватит все равно, а о машине они мечтали давно. – В общем, мам, не обижайся, и спасибо тебе огромное! И больше ни слова о Нинином переезде… Впрочем, что обижаться? Сама так решила. Путевки в Испанию были взяты на начало сентября. Инга долго выбирала отели, капризничала, выпендривалась, часами сидела в Интернете, названивала по сто раз на дню в турагентства и сообщала новые подробности будущего путешествия. Вылетать должны были шестого, а третьего Нина сломала ногу. Дернул же черт попереться в девять вечера за кефиром! Захотелось, видите ли, кефира! Упала у самого дома, почти у подъезда, споткнувшись в темноте о какую-то шпалу, железную дуру, непонятно кем брошенную. Кое-как доползла до квартиры, а через полчаса нога разбухла и посинела. Нина позвонила соседке, и та, поохав, вызвала «Скорую». Перелом оказался непростым. В больнице Нина пролежала два дня и под расписку ушла домой. Деньги за путевку обещали вернуть, но с большими потерями и вообще – при чем тут деньги, скажите? Тоска навалилась такая… Неплаксивая Нина ревела дни напролет.