Без тебя Рождество не наступит

– Да ладно, так уж плохо?

– Уж поверь, хуже быть не может. Мы начали пить с двух часов дня, и дальше я не останавливалась. Я перепробовала сотню разных интересных коктейлей, даже не знаю, каких именно. После вечеринки мы пошли в бар и добавили в программу «Ягер-бомбу»[9].

– Только не говори, что ты пила текилу.

Молчание сестры оказалось достаточно красноречивым.

– Ох, Кара-Кара, ты же знаешь: текилу тебе нельзя.

– Кто-то купил ее на всех. Я так напилась, ты бы знала. Выставила себя полной дурой. Джен говорит, я заявила Маркусу, что через два года возглавлю офис.

– Нет, только не это, – выдохнула Элоиза. – Так и сказала?

– Да, представь. Они там все, конечно, поржали надо мной. А все из-за Алфи: он в начале вечера это сказал, и его слова засели у меня в голове. Домой вернулась к двенадцати.

– Ну прямо хре́нова Золушка. Как же ты добралась домой в таком-то виде? Ты же не поехала на метро? Ты же могла уехать к черту на рога. Или с платформы упасть…

– Ладно, мамуля, не ной. Я уехала на такси. Джен позвонила Джорджу, и он меня забрал.

– Да ты что? И просто так взял и приехал?

– Приехал, да.

– Да он святой.

– Я постоянно признавалась ему в любви.

Элоиза захихикала. Кара была из тех, кого алкоголь превращает в милых собеседников, любящих всех и каждого. Она болтает без умолку, со всеми фотографируется, угощает направо и налево, лезет обниматься. Элоиза почувствовала укол ностальгии: все-таки она скучала по сестре.

– Сегодня утром Джордж как-то странно себя вел, – продолжала тем временем Кара.

Элоиза удивленно нахмурилась, и, отвлекшись, капнула лаком на руку.

– Черт, – пробормотала она. – Он что, остался на ночь? Вы занимались сексом? Ты же была в хлам пьяная.

– Нет! Конечно, не занимались. Он остался проверить, не будет ли меня тошнить во сне. Но дело не в этом. Утром он звонил кому-то. Я почти ничего не расслышала: он думал, я еще сплю. Но его голос… он звучал так… ласково. Как в разговоре с кем-то очень близким. Упомянул какую-то Лину и что скоро будет, а потом я «проснулась». – Элоиза представила Кару, ставящую в этот момент пальцами воображаемые кавычки. – И он засобирался домой. И сразу ушел. Странно, да?

– Ну-у-у…

– Если это просто приятельница, то он так бы и сказал, что пошел с ней встретиться, но об этом и речи не было. И ни про какую Лину я раньше от него не слышала. Он вчера довез меня домой, был так мил, следил за моим самочувствием – и вдруг утром вскочил и убежал. Даже чаю не остался выпить.

– Ты имеешь в виду, даже не сделал тебе чаю?

– И это тоже. Но ведь странно, разве нет? По-твоему, я все преувеличиваю?

– Надо было просто спросить, – резюмировала Элоиза, хотя она в подобной ситуации отреагировала бы точно так же: навыдумывала бы всякого, позвонила сестре и спросила, не странно ли это.

– Ему же двадцать четыре года?

– Да, а что?

– Может, у него есть дети?

– Я думаю, он бы упомянул о детях.

– А Джуд Лоу в «Отпуске по отпуске по обмену» не стал.

– Ну все, хватит уже. Ясно, что толку от тебя никакого, – недовольно простонала Кара.

– Я думаю, этому всему есть вполне невинное объяснение. Лучше всего спросить его самого. И если начнет юлить, тогда… я не знаю. Проверить его сообщения? Или это чересчур?

Сама Элоиза ничего такого не предпринимала, пока встречалась с Джошем. Она предпочитала думать, что слишком остро реагировала и придумывала лишнее. Считала, будто слишком расслабилась и надо работать над сохранением отношений еще усерднее. Она все себе придумала, а Джошу можно доверять. Ей приходилось доверять, только на этом все и держалось.

Похоже, стоило все-таки проверять его сообщения. Возможно, тогда для нее не стала бы полной неожиданностью новость о его, например, путешествии с другой девушкой.

– Не знаю, – насмешливо хмыкнула Кара. – А Джуд Лоу что бы сделал?

– Ну и злюка же ты с похмелья.

– Я злая, потому что рискую работой. И, похоже, все попало и повышения мне не видать.

– Не драматизируй ты так. Это же был рождественский корпоратив. Ну облажалась, с кем не бывает.


– Со мной не бывает.

Ну конечно, идеальная Кара не может сесть в лужу.

– Раз так все плохо – возьми пару отгулов и поезжай к маме и папе, подожди, пока все уляжется. Или притворись больной и поработай из дома.

– Не собираюсь я бежать домой к родителям, – резко оборвала сестру Кара. – Я в состоянии справиться с собственными проблемами.

В воздухе повисло «в отличие от тебя». После разрыва с Джошем Элоиза вернулась в родительский дом и неделю не вставала с кровати. Она не хотела ничего делать, только упивалась своим горем, рассматривала их совместные с Джошем фотографии и удаляла их из своего «Инстаграма».

Тогда Кара уговорила ее вернуться в университет за несколько недель до выпуска, чтобы закончить курс. И теперь при каждом удобном случае напоминала ей о том времени, когда Элоиза, как маленькая, нуждаясь в поддержке и понимании, бросила все и приехала в родительский дом. «Можно подумать, ты намного лучше», – недовольно подумала Элоиза и сердито нахмурилась.

– Что ты хочешь от меня услышать, Кара? – спросила она, нанося очередной слой лака на ноготь.

Ответа не последовало. Кара молчала. Элоиза подумала, что, скорее всего, сестра передразнивает ее, беззвучно шевеля губами.

В конце концов, Элоиза предложила:

– Закажи еду. Выпей чаю. Позвоню тебе завтра: надо обсудить Рождество.

– Хорошо тебе повеселиться сегодня.

– Спасибо.

Элоиза заметила, что Кара ничего не ответила на предложение обсудить Рождество. Каждый раз, когда всплывала эта тема, у нее обнаруживались какие-то срочные дела, и их разговор обрывался. Элоиза изо всех сил сдерживалась, чтобы не показать своего отчаяния. Встречать Рождество в одиночестве – это слишком.

А Кара, судя по всему, будет готова поговорить о празднике только ко Дню подарков[10].





Вытащив почту из ящика, Элоиза увидела, что подъехала машина Джейми. Она придержала дверь, он помахал ей, доставая из багажника увесистые пакеты.

– Только не говори, что ты покупаешь подарки за неделю до Рождества, – осуждающе сказала она, кивнув на них.

– А когда же их еще покупать?

– Я начинаю в октябре. Иногда даже в сентябре, если вижу что-то подходящее и знаю, что человеку понравится.

Он, улыбаясь, покачал головой. С той ночи, которую ему пришлось провести у нее на диване, они почти не общались. Почему-то от этого было грустно. Элоиза сама не понимала почему, но грустно.

– Идешь в какое-то интересное место? – спросил он: сложно было не заметить ее яркий лак, макияж и… бигуди. – На свидание?

Элоиза пощупала бигуди, рассмеялась и… ой, только не краснеть! Ну вот, так и есть: щеки полыхали огнем. Он заметил?

Когда, когда же она в него так втрескалась? Как умудрилась сделать такую глупость? Это случилось до того, как он у нее ночевал? А его внешность – он всегда был таким симпатягой? Как она не замечала этого раньше? Одна улыбка чего стоит, а эти скулы и глаза?

Наверное, это из-за очков.

Раньше он ей не нравился, потому что их не носил.

Однако прямо сейчас он без очков, но при взгляде на него у нее в животе летают бабочки.

– Это мы сегодня отмечаем Рождество с девочками с работы, – объяснила она. – Через неделю школа закроется на каникулы. Забронировали столик в пабе «Красный лев». Ничего особенно, просто посидим.

– Может, там и увидимся. – Джейми правильно понял ее вопросительный взгляд и добавил: – Я сегодня иду туда же с друзьями пивка попить.

– Что ж. – Они оба уже стояли в коридоре лицом к лицу у дверей своих квартир. Элоиза прижала письма к груди и добавила: – Значит, еще увидимся сегодня.





Элоиза столько смеялась, что у нее уже болели щеки. Навалившись на барную стойку, она пыталась привлечь внимание персонала. К их столику уже не подходили целую вечность, и она вызвалась сходить к стойке и заказать всем напитки.

Она это сделала не в надежде найти взглядом Джейми. Вовсе нет. До такой степени отчаяния она еще не дошла.

Но все равно не смогла сдержать улыбку, когда чья-то рука опустилась на ее спину между лопаток. Это был Джейми.

– Привет!

– И тебе привет.

Он тоже улыбнулся, глядя ей в глаза, и Элоиза тут же растаяла. Боже, какая она жалкая: вся обмерла только от вида его каштановых, стильно уложенных волос, и расстегнутого воротника рубашки, и гладко выбритых щек… Жалкое же она, должно быть, являет собой зрелище.