Безлюдные земли

— Знаю.

Они снова посмотрели на грустную, недовосстановленную картину, частью которой была и пустая на настоящий момент маркерная доска. Опустевшая.

— В словах Аллана есть смысл, — сказал Бергер. — Вильям похитил Аишу Пачачи больше двух лет назад. Ты допрашивала родителей. Потом, когда ему понадобилось третье убежище, было логично податься туда, в дом, где он когда-то жил. Он избавился от родителей, которые остались одни, купил соседнюю квартиру, а когда сын Пачачи, ставший наркоманом, вернулся из ИГ, Вильям убил и его, а заодно и второго сидящего на героиновой игле массового убийцу. Аиша же сидела в самой дальней комнате в плену у Вильяма. Ее организм в конце концов не выдержал запрещенного препарата, она умерла между перемещениями из Мерсты в Больсту и Хеленелунд. Конец истории.

— Нас это устраивает? — спросила Блум.

— Наша цель была спасти девочек и остановить Вильяма. Мы это сделали. Нам надо поспать.

— Но устраивает ли нас это? — упрямо переспросила Блум. — Все ли ясно? Картина полностью восстановлена?

— Прекрати. Тебе так же, как и мне, надо поспать.

— Сомнительно. Но ведь ты тоже чувствуешь, что что-то не так.

— Но хочу ли я об этом думать?

— Тебе небезразлично, где находится Аиша Пачачи. Не хватает одной девочки, да и вообще не хватает целой семьи. Вильям не прятал своих жертв. Антон Бергмарк сидит в инвалидной коляске, Симон Лундберг — в пещере, парни из ИГ — у кухонного стола, тетя Алисия Ангер — в кресле-качалке.

Блум протянула Бергеру распечатанную фотографию. Он смотрел на странный снимок с пожилой женщиной в кресле. На ее белое как мел лицо и черный носок, торчащий изо рта.

Бергер с отвращением отбросил фото. На данный момент с него хватит.

— И персонал, и полиция были уверены, что это несчастный случай, — сказал он. — Алисия Ангер достаточно плохо соображала, чтобы по ошибке съесть носок и задохнуться. Ты и сама видела ее, Молли, она, прямо скажем, не очень отвечала за свои поступки.

— В твоем мобильном есть запись всего, что сказал Вильям в лодочном домике и рядом с ним, — продолжила Блум.

— Но нам не обязательно прослушивать ее. Потому что ты и так помнишь все наизусть.

Снова подвинув фотографию ближе к Бергеру, Блум сказала:

— «Тетя Алисия. Она была доброй. Я даже не знал, что она жива».

Бергер закрыл глаза.

— Знаю, — сказал он. — Он ее не убивал.

— И кто же тогда?

— Давай еще раз про патроны. Только помедленнее.

Сделав глубокий вдох, Блум сказала:

— Когда я работаю под прикрытием, может так случиться, что я буду вынуждена стрелять в людей, которых мне не следует убивать. И тогда важно, чтобы они не погибли по ошибке. Поэтому я использую пули с цельнометаллической оболочкой, которые пробивают тело насквозь, и избегаю использовать стандартные на данный момент полицейские боеприпасы, то есть экспансивные пули Speer Gold Dot, которые разворачиваются при попадании и наносят куда более серьезные ранения. В этот раз мои обычные пули поменяли на разворачивающиеся.

— На пули «дум-дум».

— Иногда их называют и так. Хотя это не совсем правильно.

— И когда это, вероятнее всего, случилось?

— Это мой стандартный багаж, и чемоданы всегда лежат в машине.

— Значит, это произошло сразу перед тем, как ты забрала меня из камеры в СЭПО и сбежала?

— Да, — согласилась Блум. — Я не думаю, что Вильям умер бы, будь у меня в пистолете мои обычные пули. Однако все это выглядит очень нереалистично.

— Как и выводы о том, что сказал Вильям, умирая. Ты, конечно, помнишь и эти слова.

— «Я присматривал за ними. Я был связным. Это истощало. Я думал, после Антона это пройдет, но не хватило. Мой кулак был на двери».

— Да, — сказал Бергер. — Именно так. И что это значит? Это может быть просто безумием, по большей части это оно и было. Он присматривал за девочками, был связным между ними. Он думал, что, искалечив при помощи молотка Антона Бергмарка и поменявшись с ним ролями, он избавится от того, что его истощало, но этого не хватило. Тогда он переключился на девочек. И подсказка для меня — отметка от кулака на двери его комнаты в Хеленелунде.

— Хотя это, возможно, и не задумывалось как подсказка для тебя. Потом ведь он добавил: «Это не дом, Сэм. Это начало всего. Там у меня появился мой единственный друг». Вот тут уже он объясняет тебе, что третий дом — это квартира Пачачи.

— Не вполне понимаю, что ты хочешь сказать, Молли.

— Я тоже. Не совсем. Но Вильям действительно хотел что-то всем этим сказать. Он присматривал за кем-то. Он был связным между кем-то и кем-то. Может быть, не между девочками. Может быть, он присматривал за кем-то, кто жил там, где его кулак был на двери?

— За семьей Пачачи? Да с какой стати?

— По чьему-то указанию. Он был связным. Но в нем жило нечто иное, нечто непредсказуемое, детская травма. В конце концов ему не хватило истязаний Антона, поскольку его кулак был на двери одного из тех, за кем его отправили присматривать.

— Аиша Пачачи?


— Она жила в его детской комнате, — сказала Блум. — Пятнадцатилетняя девочка вроде тех, которые травили и унижали его, заняла комнату, где у него появился его единственный друг, Сэм. Единственным другом был ты.

— Натянуто, — возразил Бергер. — И я не готов с этим полностью согласиться. Слишком туманно. Он был там, в комнате своего детства? Он присматривал за теми, кто жил в его квартире? Но что значит присматривал?

— По чьему-то указанию. Он был связным между Пачачи и кем-то. Он сходил с ума от этого, это истощало. Он попытался подавить это, целенаправленно истязая своего старого мучителя Антона Бергмарка, но этого не хватило, поскольку каждый раз, оказываясь в квартире, он видел отпечаток своего кулака на двери в одну из комнат. И там находился некто, сильно напоминавший одну из тех пятнадцатилетних девочек, которые издевались над ним в детстве. В конце концов он был вынужден похитить ее, и все завертелось.

— Он следил за семьей Пачачи по чьему-то указанию? По чьему?

Молли Блум закрыла лицо руками и начала сильно его тереть.

— Кто привез его в Швецию? — спросила она. — Кто дал ему работу? Высококвалифицированную работу инженера?

— «Виборг», — ответил Бергер. — «Виборг Детальист АБ».

— А если посмотреть шире?

Бергер услышал свой стон. Он не хотел туда лезть. Он хотел куда угодно, только не туда.

— Шире? — переспросил он.

— Да.

— Черт. СЭПО.

Блум схватила его за запястье и повернула циферблат часов к себе. Стекло опять начало немного затуманиваться, но стрелки, показывающие ровно восемь, были видны.

— Она — сама пунктуальность, — сказал Бергер, высвобождая руку.

И точно, раздался стук в дверь.

Блум вытащила пистолет и опустила руку с ним под верстак. Бергер подошел к двери и осторожно выглянул наружу.

Там стояла она, с тонкими волосами мышиного цвета, прилипшими к голове, как будто после недельного ливня.

— Силь, — сказал Бергер. — Заходи.

Сильвия Андерссон, которую мало кто называл Силь, вошла в лодочный домик и огляделась.

— Уютно, — отметила она, глядя на наполовину склеенную фотографию с силуэтами альпинистов на фоне заснеженной горы.

— Присаживайся, — предложил Бергер и показал на свободный стул рядом с верстаком, возле которого сидела Блум, только что засунувшая пистолет обратно в кобуру.

Силь кивнула Молли и села. Бергер посмотрел ей в глаза. В их глубине таилось что-то невыразимое. Первобытный страх. С другой стороны, он был там уже давно.

— Ты узнала что-нибудь еще? — спросил Бергер.

— Даже не знаю, зачем я это делаю, — сказала Силь и попыталась привести в порядок несуществующую прическу. — Напомни мне.

— Ради меня, — ответил Бергер, криво улыбнувшись.

— Да, это принесло мне много добра за все эти годы.

— Что ты нашла?

— Аномалии. В архиве действительно сильно покопались. В один и тот же момент времени.

— В архиве СЭПО?

— А разве мы говорили о каком-то еще? — съязвила Силь.

— О’кей, — сказал Бергер. — И это произошло приблизительно под Новый год?

— Даже не приблизительно, а точно.

— Когда кто-то знал, что брандмауэры будут ослаблены?

— Вполне вероятно, да. Были удалены некоторые файлы. Можно в той или иной мере восстановить действия, но не файлы. Во всяком случае, пока нет. Я над этим работаю.

— Можно сказать, когда были созданы удаленные файлы?

— Отдельные моменты в прошлом, да. Самый ранний из найденных мной относится к тысяча девятьсот семьдесят шестому году.

Бергер и Блум быстро обменялись взглядами.