Безлюдные земли

— Не знаю. Может быть.

— Мы должны рассказать Робину.

— Он придет сюда. У нас встреча в половине девятого.

Ди покивала. Потом уточнила:

— То есть утреннее совещание отменено?

— Почти никого нет на месте, — сказал Бергер, разводя руками. — И мы все равно не можем сказать ничего нового.

— Вот это — новое, — Ди кивнула в сторону телефона.

— Нет, пока этим не занялся Робин.

В восемь утра должно было бы состояться утреннее собрание, среди коллег называемое совещанием, но после вчерашней послеполуденной встречи им действительно нечего было обсуждать. К тому же большинство находились на заданиях. Трое руководили обходом соседей в Мерсте, их общее бормотание доносилось до самого Управления полиции; Силь сидела в медиакабинете, почти так же бормоча, и в деталях изучала отчеты о новостях; двое коллег еще раз навещали немногочисленных свидетелей, снова беседовали с бедными родителями Эллен Савингер. На месте были только Майя и Самир, Майя в качестве координатора, Самир в поисках риелтора, сдавшего дом.

Бергер позвонил в Мерсту. Его подчиненные только что задействовали своих людей. Вчерашний опрос соседей продолжался: все дальше от места преступления, все холоднее.

— Никаких признаков жизни в доме? — спросил Бергер и поймал на себе косой взгляд Ди.

Тут рядом возник Самир, прячущий свою молодость за длинной хипстерской бородой. Он перелистывал какие-то бумаги.

— Кажется, этот мутный риелтор на самом деле нарыл адрес.

— Дай угадаю, — сказал Бергер. — На хотмейле?

— Он еще существует? — спросил Самир, выскребая из бороды банановые чипсы.

Он протянул лист бумаги. Бергер взял его и передал Ди, которая забрала его и отнесла Майе. Можно сказать, круг замкнулся.

— Докопайся до самого дна, — сказал Бергер Самиру. — Вероятность, что на другом конце что-то найдется, конечно, минимальна.

— Без вдохновляющего руководителя мы бы никогда не сдюжили, — тихо отозвался Самир и вернулся на свое место.

Сложно сказать, сколько времени прошло, прежде чем в офисе появился весьма дородный мужчина в элегантном костюме-тройке. Поскольку цвет костюма к тому же едва уловимо отдавал в фиолетовый, оба спутника мужчины терялись в распростершейся за ним бесцветности. Бергер встал и пошел ему навстречу.

— Робин, — сказал он, протягивая руку. — Рад видеть, что ты отряхнул подвальную грязь с одежд.

Робин пожал его руку и показал на колени:

— А ты, наоборот, не отряхнул на удивление много для человека, который не был там целые сутки.

— Я окружен людьми с претензией на звание детектива, — пожаловался Бергер и махнул рукой в сторону следующего коридора.

Трое посетителей направились туда следом за ним, к процессии присоединилась Ди. Бергер провел их в совершенно стерильную комнату для переговоров. Все расселись вокруг унылого стола.

— Ты ведь знаком с Вирой, — уточнил Робин и показал на пришедшую с ним женщину, которая выглядела на двадцать четыре года и ни дня старше.

Вира кивнула совершенно по-врачебному, и это добавило к ее возрасту лет десять.

— Судмедэксперт Хёг, стало быть, решил не приходить и направил одного из своих ассистентов, — холодно констатировал Бергер.

— По той простой причине, что сказать тут особенно нечего, — ответила Вира еще холоднее. — Самой старой крови, по нашим оценкам, восемнадцать дней, самой новой — четыре. В общей сложности ее не больше трех децилитров. Но во всем доме нашлись следы двух ДНК. Много крови: Эллен Савингер. Мало крови: Сэм Бергер. Ваша рана зажила?

Бергер посмотрел на костяшки на правой руке и сказал:

— Токсикология?

— Что? — спросила Вира.

— Если уже есть результат анализа на ДНК, то вы, конечно, провели и токсикологическую экспертизу. Искали вещества в крови в разных слоях. Выстроили хронологию, график возможного приема ядов или наркотиков.

Вира в первый раз казалась растерянной.

— Работа над ошибками не будет лишней, — сказал Бергер. — А кто твой второй юный друг, Робин?

— Кэри, — ответил Робин. — Инженер звукозаписи. Но подождем пока с этим. Чем больше я смотрю на твой свежевысохший облик, тем яснее мне становится, что я не все знаю. Я думал отчитаться, как обстоят дела у экспертов-криминалистов, но уже не могу. Ты провел ночь в подвале, Сэм? Тебе приснился провидческий сон? Вступил в непосредственный контакт с духами дома?

Бергер молча протянул Робину мобильный телефон. Стильный криминалист изучил его и поморщил нос.

— Твою мать, — сказал он.


Это произнес человек, который никогда не ругается.

— Ничего страшного, — утешил его Бергер, положив руку ему на плечо. — Даже выдающиеся эксперты могут проявить халатность на грани преступления.

Было видно, что на языке у Робина вертится целая подборка резких ответов. Но он воздержался, и это принесло ему золотую звездочку в рейтинге Бергера.

— Что тебя туда занесло? — только и сказал Робин.

— Те же отличия в цвете, что были у потайного входа внутрь.

— Нехорошо, — сказал Робин. — Мне надо будет поработать над ошибками.

— Рад слышать, — безрадостно прокомментировал Бергер. — Дай мне что-то еще, пожалуйста.

Робин закрыл свое огромное лицо такими же огромными руками. Это не было жестом отчаяния — такое было совсем не в его стиле, — скорее, задумчивости.

— Это меняет взгляд на отметки на опорах, — наконец, произнес он. — Нам придется над этим еще подумать. Они, должно быть, новее, чем показали наши первые оценки. Вероятно, их специально пытались состарить. Потому что они, вероятно, связаны со старательно спрятанными кольцами. И если за стеной была еще одна, более прочная, то примечателен факт, что вся кровь оказалась на новой стене, которой, по всей видимости, не существовало, когда прятали кольца. Парадокс.

— Что еще? — спросил Бергер.

Робин посмотрел на него несколько секунд, потом, наконец, сказал:

— На полу были отметины.

— Отметины?

— Небольшие отметины близко к стене, чуть больше — в метре от нее.

Робин огляделся, как будто ожидая озарения.

— Нет, — сказала Ди с широко раскрытыми глазами.

— Да, — возразил Робин, взглянув на нее с уважением.

— В бетонном полу? Ногти?

— Боюсь, что так. Отметины, сделанные ногтями рук у стены, ногтями ног подальше. Впрочем, никаких следов кератина.

— Кератина? — спросил Бергер.

— Роговое вещество, — сказала Вира с врачебным кивком. — Серосодержащий белок, из которого в основном состоят волосы, ногти и рога.

— Рога? — закричал Бергер. — В этом дьявольском подвале должна быть куча следов рогов и серы!

— Он там пропылесосил, — спокойно сказал Робин. — Точно так же, как он пропылесосил весь дом, при помощи очень хорошего пылесоса.

— Настолько хорошего, что его даже можно проследить?

— Возможно. На рынке представлено не так уж много портативных пылесосов для такой тщательной уборки. Я к этому вернусь.

— Хорошо, — сказал Бергер. — Что еще?

— Метательный механизм в прихожей, — продолжил Робин. — Его можно описать как арбалет с двойной тетивой. Тонкий механизм для двух свободно лежащих лезвий. У них особый центр тяжести. Обычно, когда мечешь нож, он вращается, летя к цели. Хотя в данном случае речь идет всего о паре метров до упомянутой цели, требуется специальная балансировка, чтобы ножи летели прямо. И эти — специально сбалансированы.

— Самоделка? — спросил Бергер.

Робин кивнул и покачал головой. Одновременно.

— Насколько я могу судить, да.

— Но почему не использовать стрелы? — сказала Ди. — Арбалетные или для лука. Они же предназначены для того, чтобы лететь прямо. Вместо этого он переделывает что-то, не приспособленное лететь прямо. Зачем?

— Потому что ножи страшнее, — ответил Бергер. — И потому что он снова хочет блеснуть.

— Мне сложно в настоящий момент судить о лезвиях, — признал Робин. — На самом деле я не знаю, что это и для чего они в мирной жизни были предназначены. Не исключено, что они отлиты самостоятельно. К этому мне тоже придется еще вернуться.

— А ведро с испражнениями?

— В буквальном смысле смесь фекалий и мочи. Как и в случае с кровью, Национальный экспертно-криминалистический центр — это наше новое стильное название с первого января — сотрудничает с Судебно-медицинским управлением. Вира?

— Хлеб и вода, — сказала Вира.

— Это тоже профессиональные термины? — спросил Бергер. — Как кератин?

— Еще маргарин, — невозмутимо продолжила Вира. — Вода, хлеб и маргарин. Разные сорта хлеба: и белый, и более богатый клетчаткой. Ни мяса, ни овощей, ни сыра, никаких признаков другого питья, кроме воды. Анализы продолжаются.