Божий дар

Человек-сюрприз, одно слово.

— Мы верим, что Людмила сможет быть хорошей матерью нашему Люису, — продолжал тем временем мистер Джонсон. — Поэтому отказываемся от суда и просим прекратить дело.

Господи! Спасибо тебе! Какие же они с Димой молодцы, что догадались отправить Джонсонов в приют! Только бы они не передумали! Лене стоило огромного труда, чтобы не запрыгать от радости.

— Уточните, пожалуйста: вы отказываетесь от иска или согласны заключить мировое соглашение?

— Мои клиенты готовы подписать мировое соглашение, — заявил адвокат Джонсонов. — Условия соглашения мы хотели бы обсудить отдельно. Следует определиться с порядком выплат, уточнить сумму, которую суррогатная мать должна выплатить моим клиентам…

— Нет-нет, — перебил адвоката Сэм. — Выплачивать не надо… Мы не хотим, чтобы Людмила вернула нам деньги. Ей нужны деньги, чтобы растить Люиса. Мы намерены и дальше помогать ей материально. Условие одно: мы с Джейн хотим видеть, как Люис растет. Нам ничего не нужно. Только иметь возможность видеться с Люисом, приезжать к нему, мы хотим, чтобы позже, когда Люис будет готов, Людмила привозила его к нам. Это наше одно… Сорри, единственное условие.





* * *


Никита курил у подъезда суда. Мимо прошла секретарша, кивнула. Говоров помахал рукой — до понедельника. Вышел Дима, Ленин помощник. Быстрой, молодой, летучей походкой направился к метро, а навстречу ему уже торопилась хорошенькая девочка в красном беретике. Они улыбались друг другу, и было совершенно ясно, что пятница, тринадцатое — это их счастливый день. Один из многих.

Медленно спустился по ступеням крыльца Плевакин, поднял глаза, кивнул Никите.

— Хотел сказать: ты большой молодец.

— Спасибо.

Прошелестел полами черного плаща Райский, скривил тонкие губы в подобие улыбки, свернул на стоянку, к своему похожему на катафалк черному джипу. И почему Райский выглядит словно гробовщик? Хотя… Знал Никита одного гробовщика по фамилии Рубинштейн. Точнее, не гробовщика, а владельца фирмы по изготовлению и продаже гробов на заказ. Милейший, обаятельнейший человек, румяный сибарит, большой любитель хорошей кухни и охотник до красивых женщин. Густым шаляпинским басом Рубинштейн травил еврейские анекдоты, а потом сам же первый хохотал над ними.

«Все смешалось в доме Облонских, — подумал Никита. — Гробовщик похож на актера оперетты, актер оперетты — на директора завода, судья — на гробовщика».

Никита выбросил окурок в урну и тут же закурил новую сигарету. Он ждал Лену Кузнецову, с которой договорился сегодня сходить наконец поесть борща к Петро.

Вторая сигарета догорела, а Лены все не было. Никита подумывал, не закурить ли еще одну, но решил, что разумнее и здоровее вернуться в здание и подождать Лену в вестибюле.

Говоров присел на банкетку напротив лестницы. Слышно было, как где-то в конце коридора кто-то говорит по телефону. За закрытой дверью каптерки охранников бубнил телевизор. Народ в основном уже разошелся — кто по домам, кто на свидание, кто куда. Было тихо и пустынно.

Наверху зацокали каблуки — весело, торопливо. Никита поднял глаза. Лена Кузнецова прыгала на одной ноге по ступенькам.

Никита вскочил с банкетки, бросился навстречу, подхватил ее под руку.

— Лен? Ногу подвернули?


Лена рассмеялась:

— Нет. Извините, Никита, я вас не видела.

На самом деле никакую ногу Лена не подворачивала. Просто ей было так хорошо и радостно на душе, что хотелось петь, плясать и прыгать на одной ноге. Вот Лена и запрыгала по лестнице. Хорошо, петь не стала. А то бы Говоров окончательно решил, что она ненормальная.

— Точно все в порядке с ногой?

— Точно. И с ногой, и со всем остальным!

— Вы прямо светитесь. Случилось что-нибудь?

— Да! Случилось! Сегодня пятница, тринадцатое, лучший день в году, вот так-то! Все счастливы, стороны подписали мировое соглашение, Сашка с одноклассниками делает стенгазету, и меня никто раньше полуночи не ждет, так что идем есть борщ, потому что я дико проголодалась, а все остальное потом расскажу! Господи, как же я хочу есть! Это, наверное, от радости!

Никита впервые слышал, что женщина от радости хочет есть. Его бывшая жена от радости, как правило, хотела плакать, пить шампанское, а потом кататься по ночной Москве и искать приключений на свою голову. Впрочем, справедливости ради надо заметить, что радовалась она редко. Чаще ей хотелось плакать просто так или оттого, что ее тонкую душу никто не понимает. Есть бывшая жена никогда не хотела. Считала пошлыми разговоры о еде, хотя все, что готовил Никита, уминала с завидным аппетитом. Правда, старалась делать это, когда его не было дома. А когда Говоров возвращался к пустому холодильнику, сидела на краешке кресла, пила воду с лимоном и изображала интересную бледность.

Женщины, с которыми Говоров встречался после развода, почему-то все сидели на диетах. Говоров от этих их диет с ума сходил. Сидишь за столом — и кусок в горло не лезет, потому что очередная дама сердца смотрит на твою отбивную голодными глазами. Ни себе, ни людям…

Слава богу, Лена ни на каких диетах не сидела. У Петра она с аппетитом ела и борщ, и котлеты, и кулебяку, и даже таскала у Говорова из тарелки знаменитые Петрухины ушки с грибами.

— Никита, мне очень стыдно, — говорила она жалобно, утаскивая очередной карликовый пирожок. — Но они такие вкусные… Я просто не могу остановиться…

Они выпили по пятьдесят граммов водки и как-то незаметно перешли на «ты». Самое время — после нескольких лет знакомства, не правда ли? Говорову было сыто, легко и тепло. Может, от водки, а может, оттого, что напротив сидела Лена Кузнецова, которую он сто лет знал, но никогда раньше не замечал, какая она на самом деле красивая баба. Где-то Говоров прочел, что еда и секс — два самых больших удовольствия в жизни, и человек, который со вкусом и с удовольствием ест, точно так же со вкусом и с удовольствием занимается сексом. Черт, и что ему в голову взбрело? Это же Лена Кузнецова, он же ее сто лет знает…

Лена покосилась на Говорова и стянула у него с тарелки еще один пирожок. Говоров смотрел, как она ест, и понимал: надо срочно что-то делать! Выпить еще водки, сплясать казачка, пойти в туалет и сунуть голову под кран с холодной водой, потому что, если он еще немножко посмотрит, — он за себя не отвечает.

Лена оторвалась от пирожка, поглядела на Говорова очень внимательно и сказала:

— Никит, а давай мы с тобой еще водки выпьем? Только ты мне потом такси поймай, а то я до дому не доеду.

— За что пьем?

— Давай за знакомство!

Это был очень подходящий тост.