Брат мой Каин

Его новый знакомый широко распахнул дверь.

– Что ж, необходимо что-нибудь сделать, – печально произнес он. – Так больше не может продолжаться. Проходите, пожалуйста. Разрешите, я закрою эту чертову дверь.

– Ее нужно смазать, – заметил Монк, убедившись, что, говоря о неизбежности, Арбатнот имел в виду проводимое им расследование, а не исчезновение своего шефа.

– Да, да, – согласился служащий, – я давно прошу Дженкинса это сделать, но тот пропускает мои слова мимо ушей.

Он первым прошел в главный офис, где еще никого не было. Помещение казалось темным: лампы пока не зажигали, а пробивавшегося в окна слабого света явно не хватало для того, чтобы работать. Уильям проследовал за Арбатнотом через застекленные двери, ведущие в его собственный кабинет, обставленный с большим комфортом. Бормоча извинения, сотрудник конторы поднес спичку к заранее сложенному в камине топливу, а потом удовлетворенно вздохнул, увидев, как занялся огонь. Затем он зажег лампы, после чего снял, наконец, пальто и предложил раздеться Монку.

– Какие полезные для вас сведения вы рассчитываете от меня узнать? – поинтересовался Арбатнот, с горестным видом приподняв брови, так что те едва не соединились. – Я не имею ни малейшего представления о том, что произошло, иначе давно сообщил бы об этом властям и мы не оказались бы сейчас в столь ужасном положении.

Сыщик опустился в стоящее напротив довольно неудобное кресло с прямой спинкой.

– Вы, наверное, проверили счета, мистер Арбатнот, и пересчитали деньги, которые могли здесь храниться?

– Поверьте, мне было очень неприятно, – негромко ответил его собеседник напряженным голосом, – но я счел это своей обязанностью, хотя абсолютно не сомневался, что они окажутся в полном порядке.

– И ваша уверенность оказалась не напрасной? – требовательным тоном спросил Монк.

– Да, сэр, там все сошлось до последнего фартинга. Счета велись как полагается. – Арбатнот произнес эти слова без колебаний, и в его взгляде не чувствовалось неуверенности. Наверное, именно такая твердость заставила детектива заподозрить, что к его утверждению можно добавить что-то еще, сделать какую-нибудь оговорку.

– В котором часу мистер Стоунфилд появился в конторе в то утро? – спросил Уильям. – Может, вы расскажете мне обо всех событиях того дня, какие сумеете вспомнить, в том порядке, как они происходили?

– Да… конечно. – Чуть передернув плечами, словно от озноба, Арбатнот повернулся и, взяв стоящую рядом с камином кочергу, принялся мешать в топке. Стоя спиной к Монку, он продолжал: – Он пришел, как всегда, без четверти девять. К этому времени нам уж доставили первую утреннюю почту. Он взял ее к себе в кабинет, чтобы прочитать…

– Вам известно ее содержание? – перебил его Монк.

Закончив манипуляции с кочергой, партнер Стоунфилда поставил ее на место.

– Ордера, доставочные квитанции, извещения об отправке товара, предложение услуг в качестве клерка… – Арбатнот вздохнул. – Молодой человек, который его прислал, подает большие надежды, но если мистер Стоунфилд не вернется, я сомневаюсь, что мы сумеем оставить здесь старых работников, не говоря уже о том, чтобы нанимать новых.

– И это всё? Вы вполне уверены? – Детективу не хотелось говорить о возращении Стоунфилда и об увольнении сотрудников – в этом плане он не мог сказать ничего обнадеживающего.

– Да, – без колебаний заявил его собеседник. – Я спрашивал об этом у Бартона, и он вспомнил все до мелочей. Если хотите, можете поговорить с ним сами, но в почте не содержалось ничего, что каким-либо образом связано с уходом мистера Стоунфилда, я в этом нисколько не сомневаюсь.

– Посетители? – задал новый вопрос Монк, посмотрев в лицо Арбатноту.

Какой-то момент тот колебался, но потом, наконец, кивнул:

– Да.

Уильям не сводил с сидящего напротив мужчины пристального взгляда. Тот явно чувствовал себя словно не в своей тарелке, но сыщик не мог понять, испытывал ли он обычную неловкость, преследовало ли его ощущение вины или просто разговор о человеке, которого он любил и уважал и который вполне мог оказаться сейчас мертвым, вызывал у него глубокие переживания. Если Энгус погиб, контору наверняка придется продать или закрыть, и сам он останется без средств к существованию.

– Кто? – не раздумывая, спросил Монк.

Арбатнот опустил глаза, избегая смотреть на детектива.

– Мистер Тайтус Нивен, – ответил он. – Занимается тем же самым делом, что и мы. По крайней мере… занимался.

– А сейчас?

Служащий тяжело вздохнул.

– Боюсь, для него наступили нелегкие времена.

– Зачем он здесь появился? Из вчерашнего разговора с одним из ваших клерков я понял, что причиной постигшей его неудачи стала деловая хватка мистера Стоунфилда.

Арбатнот поспешно поднял глаза, его длинное лицо приняло укоризненное выражение.

– Если вам кажется, что мистер Стоунфилд разорил его по собственной злой воле, сэр, вы ошибаетесь, вы действительно глубоко заблуждаетесь! – принялся уверять он сыщика. – Он никогда к этому не стремился. Дело заключается лишь в том, что тот, кто собирается выжить, должен приложить для этого максимум стараний. И мистер Стоунфилд оказался более сметливым и аккуратным в расчетах. Точнее, он никогда не полагался на случай. – Арбатнот покачал головой. – Вы меня понимаете? Однако он очень тщательно изучал все возникающие тенденции и пользовался уважением среди бизнесменов. Люди доверяли ему в делах, в случаях, когда они не могли бы положиться на кого-либо другого. – Между бровей у него появилась складка, свидетельствующая об охватившем его беспокойстве, и он вперился в лицо Монка пристальным взглядом, желая убедиться, что до собеседника дошел истинный смысл его слов.

Станет ли, в случае возвращения Стоунфилда, его скрупулезная честность чем-то вроде охранной грамоты для того положения, которое занимал он в обществе, или своего рода защитой для репутации Нивена, если подумать о возможных причинах его появления здесь, не исключив тайный сговор в ущерб интересам третьего лица?

– Зачем мистер Нивен пришел сюда? – повторил детектив свой вопрос. – Как он был одет? И как себя вел? – Заметив, что Арбатнот вновь колеблется в нерешительности, он не смог сдержать нетерпения. – Если вам хочется, чтобы у меня появился шанс найти мистера Стоунфилда, вы должны говорить чистую правду!

Почувствовав жесткие нотки в его голосе, коллега Энгуса отбросил прежнюю уклончивость, словно маску, под которой скрывалось горькое сожаление и тревога.

– Он приходил узнать, не сможем ли мы найти для него какую-нибудь работу, сэр. Мистер Нивен знал, что мистер Стоунфилд поможет ему, если сумеет, но я опасаюсь, что нам было нечего ему предложить. Он получил от мистера Стоунфилда рекомендательное письмо с похвальными отзывами о его усердии и порядочности на случай, если оно ему где-то понадобится. – Арбатнот с усилием сглотнул.

– А как он себя вел? – продолжал настаивать Уильям.

– Он выглядел подавленным, – тихо проговорил его собеседник, – его как будто оставили последние силы. – Он снова поднял взгляд на Монка. – Однако держался как истинный джентльмен. Никак не выказывал жалости к самому себе или гнева на мистера Стоунфилда. Честно говоря, он совершил ошибку в расчетах, которую мистеру Стоунфилду удалось избежать, и при нынешней конъюнктуре это обошлось ему очень дорого. По-моему, он это понял и воспринял, как подобает мужчине.

Детективу хотелось верить словам Арбатнота, но он понимал, что ему все равно придется встретиться с Тайтусом Нивеном лично.


– Больше к вам никто не приходил? – сменил он тему.

Арбатнот сразу густо покраснел, словно этот вопрос задел его за живое. Некоторое время он собирался с мыслями, обдумывая ответ, и при этом судорожно сжимал руки перед собой и старательно избегал смотреть Монку в глаза.

– Нет, сэр. У нас побывала еще одна леди… ну, по крайней мере, особа женского пола. Я просто не знаю, как мне ее описать…

– Откровенно, – коротко бросил сыщик.

Арбатнот набрал в легкие воздуха, а потом тяжело выдохнул.

Монк ждал ответа.

Собеседник воспринял его слова слишком буквально, так, словно они не позволяли ему воздержаться от того, чтобы выразить его личное мнение о посетительнице.

– Примерно среднего роста, может быть, немного худощавая, но это, конечно, для кого как, – начал он описывать посетительницу. – С весьма неплохой фигурой, особенно если учесть, откуда она пришла…

– Откуда же она пришла? – перебил его Уильям.

Арбатнот бормотал что-то бессвязное, но затем добавил более разборчиво:

– Наверное, из Лаймхауса, судя по ее речи. – У него непроизвольно расширились ноздри и напряглись губы, словно в кабинете вдруг запахло чем-то отвратительным. Но если служащий не ошибся в своем предположении и та женщина действительно пришла из портовых трущоб Ист-Энда, тогда он вполне мог почувствовать такой запах. Для тех, кто жил в сырых переполненных комнатах, рядом с открытыми помойками и отравленной сточными водами реки, уберечься от него было просто невозможно.

– Она красивая, – печально проговорил Арбатнот. – Во всяком случае, природа наградила ее красотой, хотя она сама делает все, чтобы скрыть это с помощью румян и безвкусной одежды. И она показалась мне очень нескромной.

– Она проститутка? – спросил Монк напрямую.

Его собеседник поморщился.

– Не имею понятия. По ее разговору нельзя было прийти к такому заключению.

– О чем она говорила? Ради бога, не заставляйте меня вытягивать у вас ответы, словно зубы клещами! Кто она такая и зачем сюда пришла? Наверняка не для того, чтобы покупать или продавать зерновые фьючерсы!

– Конечно, нет! – Арбатнот покраснел, рассердившись. – Она пришла к мистеру Стоунфилду, и когда я сообщил ему о ней, он сразу же ее принял. – Он опять тяжело вздохнул. – Эта женщина бывала здесь и раньше. Два раза, насколько мне известно. Она представилась как Селина, не назвав при этом фамилии.

– Спасибо. Что говорил о ней мистер Стоунфилд? Он как-нибудь объяснил ее появление?

У Арбатнота расширились глаза.

– Нет, сэр, – покачал он головой. – Нам было незачем расспрашивать, кто она такая.

– А у него не возникало желания вам этого рассказать? – Уильям не стал скрывать удивления. – Кем она может ему доводиться? Только не говорите, что вы об этом не задумывались:

– Честно говоря, задумывался, – согласился Арбатнот. – Мы все недоумевали, кем она могла быть. Я предполагаю, ее визит как-то связан с братом мистера Стоунфилда, поскольку, как вы, наверное, заметили, он не имел отношения к нашим делам.

Пламя в камине пошло на убыль, и теперь, когда растопка разгорелась, Арбатнот подбросил туда угля.

– Как повел себя мистер Стоунфилд после ее ухода? – продолжал расспрашивать его детектив.

– Он показался мне подавленным и чем-то встревоженным, – ответил Арбатнот печальным голосом. – Достал из сейфа все наличные деньги – пять фунтов, двенадцать шиллингов и шесть пенсов, – выписал на них чек, а потом ушел.

– Сколько времени прошло после ухода Селины, когда он это сделал?

– Если мне не изменяет память, минут пятнадцать или десять.

– Он не говорил, куда направляется или когда собирается вернуться? – Монк пристально посмотрел на Арбатнота.

– Нет, сэр. – Тот медленно покачал головой, взгляд его казался печальным и тревожным. – Он сказал, что уходит по срочному делу, требующему его присутствия, и поручил мне переговорить с мистером Харли от его имени. Мистер Харли – это биржевой маклер, который собирался подъехать к нам во второй половине дня. Я предположил, что в тот день он уже не вернется, но я ожидал увидеть его на следующее утро. Мистер Стоунфилд не оставил никаких распоряжений насчет завтрашнего дня, хотя мы с ним собирались рассмотреть несколько важных вопросов. Он бы ни за что не забыл об этом.

Неожиданно лицо Арбатнота сделалось грустным, на нем появилось выражение отчаянного страха и смятения, и Монк внезапно понял, в какой степени исчезновение начальника затронуло жизнь этого человека. Еще совсем недавно окружающая его обстановка выглядела вполне надежной, не вызывала неуверенности и казалась вполне предсказуемой и даже немного приземленной. А теперь все сразу перевернулось с ног на голову, наполнившись загадочным смыслом. Даже источник средств его существования, а может быть, и дом оказались в опасности. Неопределенность окружала служащего со всех сторон. Именно ему предстояло сообщить Женевьеве, что они больше не могут заниматься делами, а потом ему придется уволить всех сотрудников и попытаться свернуть деятельность компании так, чтобы сберечь оставшееся имущество, расплатиться с долгами и сохранить, по крайней мере, ее доброе имя.

Детектив лихорадочно искал в памяти слова успокоения, которые сейчас оказались бы очень кстати, однако в голову ему ничего не приходило.

– В котором часу он ушел? Постарайтесь вспомнить это как можно точнее. – Вопрос Уильяма прозвучал сухо и бесстрастно, совершенно не отражая тех чувств, которые он испытывал в эти минуты.

– Примерно в половине одиннадцатого, – уныло ответил Арбатнот. Встретившись с ним взглядом, Монк без труда догадался, какую неприязнь он к нему испытывает.

– Вы знаете, как он ушел? – задал сыщик следующий вопрос.

Арбатнот с удивлением посмотрел на сыщика.

– Извините, не понял, – отозвался он.

– Вы знаете, как он ушел? – повторил Уильям. – Если мне придется его искать, будет неплохо, если я узнаю, ушел ли он пешком или уехал в кебе, как он был одет, в какую сторону свернул, после того как вышел из конторы…