Человек с двойным лицом
Часть 11 из 58 Информация о книге
– Нет, ты ответь, откуда молитву эту знаешь? – Да отстань ты, так на поминках старики говорят. А мы что делали? Поминали. А вообще, давай не касаться религиозных тем. – Это правильно. Маханов поклонился могиле: – До свидания, мои родные, обещаю навещать вас… как выпадет время свободное. Друзья двинулись между могил. – А тут, – Семен указал на заросшую могилу без креста, – жена Рылова лежит. – И что? – А то, что она тоже странно померла. Пошла на реку полоскать белье и утопла. Как можно утонуть рядом с мостком, где глубина по колено? – Всякое бывает. Стало женщине плохо, упала, захлебнулась. – Или заставили упасть да притопили. – Ну ты, Сеня, вообще… Во всем только злодейство видишь! – Не во всем и не везде. А Рылов – злодей. Через год, как утопла жена, из райцентра девку молодую привез. А потом и она пропала. Говорит, не прижилась, уехала к себе. – И что в этом странного? – Уехала ли? – Да ну тебя, идем домой. Друзья вышли с кладбища и направились к Речной улице. Проходя мимо хаты Рылова, Коробов проговорил: – У этого упыря и хата не как у всех: двери крепкие, окна завешаны плотно, свет едва пробивается, и то, если близко подойдешь. – Да, Сеня, если кто-то тебе не по душе, то это надолго. – Навсегда. Тут ты прав. – Машина-то твоя долго будет ремонтироваться? – Председатель мотается по району, ищет запчасти. Как найдет – за полдня отремонтирую свой «ГАЗик». Может сегодня привезет, а что? – Довез бы меня до города. – А ты когда в Москву собрался? – Думаю, завтра, крайний срок – послезавтра. Мне, главное, успеть в понедельник на работу. – В воскресенье поедешь, успеешь. Отдохни маленько от жизни городской. У нас тут тихо. Если бы еще не этот Рылов. Он же, по идее, должен запчасти-то искать – все же агент по снабжению, а на него у председателя даже надежи нет. – Чего он его тогда держит? – А кто пойдет на эту собачью работу? Тетерин как-то мне предлагал, я наотрез отказался. Да и другие тоже. – У вас здесь свои законы. – Законы для всех одни, только относятся к ним везде по-разному. Нарушишь – в момент милиция заберет, а там – суд скорый, и поехал ты лес валить лет эдак на десять с поражением в правах. Времена-то какие! – Без строгости нельзя. – Строгость тоже может быть разной. Но – хорош об этом. Народ вон уже поминает вовсю. Допоздна засиделись гости. Это тяготило Маханова, но он ничего не мог поделать. Так уж принято на деревне. Как только солнце скрылось за горизонтом, дядя начал провожать навязчивых гостей. К десяти часам вечера двор опустел. Бабы взялись за уборку. Николай с Коробовым пошли на берег реки. Здесь было много лодок. Сели в одну. – Как же это тягостно, – проговорил Маханов. Семен улыбнулся: – Это еще хорошо, что мужики не передрались и песни не пели. По весне хоронили деда Евсея, помнишь, сторожем был на зернохранилище? – Помню. Вредный такой мужик. – Нормальный по сравнению с Рыловым. Маханов взглянул на друга: – Сень, прекращай, а? Дался тебе этот Рылов. – Так вот, когда хоронили деда Евсея, сначала все чин по чину было. Гроб на кладбище отнесли, опустили в могилу, пошли за стол. Евсей один жил, ну, организацию похорон взял на себя председатель колхоза, хотя секретарь парторганизации был против. Слышал я их разговор на эту тему. Председатель все же настоял. Собрали по хатам, кто, что мог дать, и начали поминать. А собрали немало, особенно самогона. В общем, где-то часа за три упились мужики. Кто-то, уж не помню сейчас кто, песню затянул. Его одернули: чего поешь, похороны же! А ему все одно, что похороны, что свадьба, самогону принял сверх меры, понесло. Тогда сосед, недолго думая, ему кулаком в морду сунул. Другой было заступился, и понеслось. Дрались, как прежде, на кулачных боях. Рубахи летели лоскутами окровавленными, носы разбиты, столы перевернуты, бабы визжат, а мужики дубасят без разбору всех, кто под руку попадет. В общем, дрались-дрались, устали. В себя чуток пришли. Стали разбираться, а чего, собственно бились? Точно никто и вспомнить не мог. Поставили столы на место и давай дальше пить. И так дотемна, пока бабы их не растащили по хатам. Знатные поминки вышли. А у тебя все тихо, как положено. Маханов проговорил: – Хорошо-то как дома. – Да уж получше, чем в Москве твоей. Тут воля, свобода! – А людей сажают. – Где ныне не сажают? Но поменьше стали, как Берия к власти пришел. – Кто знает, что дальше будет. – Люди говорят – война будет. – И ты так спокойно говоришь об этом? – удивился Николай. – А чего? У нас намедни фильм крутили «Если завтра война», так наша армия, выходит, сильнее немецкой. А значит, погоним мы врага от границы аж до самого Берлина. Маханов улыбнулся: – И ты веришь? – Чему же тогда верить, если не нашему кино? И там все по-настоящему показывали: танки, броневики, самолеты, орудия. Солдаты как на подбор. – Ты же служил, Сеня? – А то! Конечно, служил, что я недоделанный какой? – Тогда скажи, много ты в части своей видел таких молодцов с винтовками, как в фильме? – Были. Не все, конечно, но – были. – Ладно. Чего спорить? Может, и пронесет. И не будет войны хотя бы до следующего года. – А что в сорок втором изменится? – Многое. Не задавай ненужных вопросов. – Эх, Никола, испортила тебя Москва, работа твоя на режимном предприятии. Забирал бы жену и – сюда. Товарищ Тетерин должность бы тебе дал, дом есть. Живи и радуйся. Захотел на рыбалку – река рядом, а то и на Терев или на Припять с ночевкой съездить можно. Захотел на охоту – вон он лес заповедный вокруг. Тут у нас рай земной. Был я в Средней Азии, в командировку с офицером одним отправляли, когда служил. Вот где тоска. Ни лесов, ни полей – одни барханы. А жара? С ума сойти можно! А главное, ни днем, ни ночью от нее не укрыться. Местные в ватных халатах ходят, мы еще удивлялись, в такую жару и в халатах? А потом, как-то попробовал надеть его на голое тело и понял, почему узбеки носят халат – в нем не жарко. Не, я серьезно. – Знаю. – Откуда? – Был в командировке, в Самарканде. – А мы в Бухаре. Ладно, Коль, спать пора. Председатель так и не приехал. Достал ли запчасти? Черт его знает. – Утро вечера мудренее. – Согласен. Ну что, по домам? – Да, по домам. – Так ты решил, когда ехать? – Завтра. – Значит, не погостишь? – Нет, в воскресенье поздно будет, в Москву попаду после обеда в понедельник, а надо к утру. – Ну, дело твое. Я с утра зайду.