Человек с двойным лицом

– Вряд ли, капитан. Как ни тяжело это говорить, но, остановившись в поле, комбат поставил себя в очень невыгодное положение. Это поле только от Маховки имеет твердую почву. В других местах оно окружено болотами, которые начинаются сразу же за узкой лесополосой, на картах это указано. Так что, если кто и пошел в лес, то угодил в болото.

Капитан докурил одну папиросу, взялся за вторую. Глядя на него, Зубарев выложил на стол целую пачку.

– Но почему комбат отдал приказ одной роте идти сюда, когда люди, как воздух, нужны были там в поле? – удивился ротный.

– Потому, что он знал то, чего не знаете вы, капитан Дуганов.

Гость с недоумением посмотрел на командира партизанского отряда:

– И чего это я не знаю?

– Об этом позже.

– Нет, подполковник, давайте сейчас, я требую!

– Требовать, капитан, будете в другом месте. Не спешите. Сейчас вас отведут в баньку, отдохните с дороги. За личный состав не беспокойтесь. Их разместят, накормят, напоят, дадут возможность прийти в себя. Раненых осмотрит фельдшер.

– Но, подполковник…

– Все, – повысил голос Зубарев, – согласно приказу командующего фронтом, вы поступаете в мое распоряжение.

– Есть следовать на отдых, – нехотя ответил Дуганов.

– Папиросы можно забрать.

– Дайте лучше махры, слабоват ваш «Казбек».

– Заместитель по снабжению выдаст. Он ждет вас на улице. В случае необходимости я вас вызову, пока свободны.

– Эх, Виктор Палыч, Виктор Палыч… да чего уж теперь?

Махнув рукой, капитан вышел из блиндажа.

Шелестов, прикурил папиросу:

– Хреново ему сейчас.

– Да, это заметно.

– Интересно, кого он называл Виктором Палычем?

– Командира батальона, майора Щербатого.

– Понятно. Потребуется время, чтобы офицеры и бойцы роты пришли в себя, а нам его терять нельзя.

– Что-нибудь придумаем. Главное, надо сообщить в Центр о выходе в лагерь армейского подразделения.

– Откуда у Маховки немецкие танки?

Зубарев вздохнул:

– Скорее всего подразделения были переброшены с фронта или из резерва. Немцы узнали о прорыве, вот и решили ударить. А тут это чертово поле. Его нашим надо было пройти как можно быстрее.

– Почему комбат не сделал этого? У него же была карта, где указаны болота?

Зубарев сказал:

– Боюсь, майор, мы этого уже не узнаем никогда.

Он вызвал связиста.

В Москву ушла шифрограмма:

«Зубр – Центру. На базу вышла с. р. 40 чел. Моральное состояние тяжелое. Требуется время привести в б. г. Гр. и М. в порядке. Жду указаний. Зубр».

Ответ пришел в 21.20:

«Центр – Зубру. Времени на раскачку нет. Ком. роты сутки на приведение подразделения в б. г. 10-го числа начать эвакуацию. Для ком. роты – это личный приказ т. Б. Маршрут в пакете, вчера доставлен из Г. Вскрыть разрешаю. Центр».

Командир партизанского отряда передал радиограмму Шелестову.

– Так, 10-е число. Что это у нас?


– Четверг.

– Вскрывайте пакет, товарищ Зубарев.

– Да, майор.

Командир отряда достал из сейфа пакет с тремя печатями без единой надписи, вскрыл в присутствии Шелестова. Там была карта и пояснительная записка, в которой говорилось, что группа с Махановым в сопровождении армейского подразделения должна выйти к линии фронта в квадрате… на стыке двух германских дивизий, пройти до пункта А названного квадрата, оттуда сигнал – три красные ракеты – и прорыв. Он будет поддержан подразделениями советской стрелковой дивизии. Дальше шли подробности.

Ознакомившись с запиской, Шелестов с Зубаревым склонились над картой:

– Так, где у нас этот квадрат…

– Вот, помечен прямоугольником.

– Вижу. Это район, в котором находятся населенные пункты: Колтунино, это село, и деревня Ведра. Они на передних флангах квадрата, впереди поля, позади лесостепь. Западная часть квадрата – в глубину пять километров, там расположение германских частей. Тут указано, что это данные на настоящее время.

– Но части могут быть перегруппированы, – засомневался Зубарев.

– Это не важно – через танковый или пехотный полк идти. Везде будут трудности, везде есть подразделения боевого охранения. С этим разберемся на месте, надо еще выйти в квадрат. Обозначен маршрут от базы, через реку Убора на северо-восток, с отклонением на восток, пятнадцать километров до населенного пункта – деревни Барка, далее – двадцать километров до села Городище, столько же до пункта, обозначенного как «Сосновый бор», и сорок километров по лесу до села Колтунино. Всего выходит девяносто пять километров, берем сто. Не слабо.

– Южнее немцы продвинулись значительно дальше.

– Юг нас не интересует. Сто километров. Если брать сложность рельефа, возможные стычки с немецкими отрядами и полицаями, хотя их можно и избежать, в день можно пройти… – Шелестов посчитал в уме, – средняя скорость три километра в час, десятичасовые переходы, с привалами через каждые три километра итого – где-то тридцать километров. Значит, на выход в квадрат понадобится примерно пять суток. 10 июля выход – 14—15-го числа прибытие в квадрат. Там из Колтунино – разведка. Дальше – по результатам разведки, это самое сложное. Понятно. Карту и пояснительную записку я забираю.

– В шифрограмме об этом не сказано ни слова.

Шелестов взглянул на Зубарева:

– А вам она на что, Матвей Григорьевич? Для мемуаров? Обещаю: после войны, если выживем, я передам вам документы для книги воспоминаний.

– Извините, майор, голова кругом.

– Вы выглядите не очень хорошо, Матвей Григорьевич. Захворали?

– Знобит что-то. Но ничего, фельдшер даст пилюли – все пройдет.

– Обратитесь к нему немедленно, а то запустите, здесь вас серьезно лечить некому. Вы нужны отряду.

– Обращусь. Ну что, доводим приказ до командира роты?

– Да, самое время.

Командир партизанского отряда послал связиста за ротным.

Тот пришел немного отдохнувшим, но не менее злым.

– Разрешите?

– Входи, капитан.

– По вашему приказанию…

– Отставить формальности, – прервал его командир отряда, – присаживайся.

Дуганов сел на табурет, посмотрел на Зубарева, на Шелестова – опять этот штатский здесь.

– Слушаю, товарищ подполковник.

Командир отряда протянул ему расшифрованную телеграмму.

Капитан молча прочитал.

– Хорошенькое дельце. Кто такой т. М.

– Это человек.

– Понятно, что не енот. Кто он такой?

– Это вам знать не обязательно.

– А т. Б.?

– Товарищ Берия.

Дуганов с удивлением посмотрел на Зубарева: