Черные бушлаты. Диверсант из будущего

Глава 16




До лагеря я дотащил ее через три часа. Пришлось опять кружить по буеракам, заметая следы. Все это время она была без сознания, лишь однажды прошептала что-то.



Постаравшись максимально согреть наше логово, я чуть не спалил его, пришлось сбивать с елок шустрые огоньки. Зато внутри ощутимо потеплело, и Маринка открыла, наконец, глаза.



— Очнулась? Ну и напугала же ты меня… Не дергайся, я вот сейчас тебя перевяжу, наконец, правильно.

— Больно…

— Ну, что ж я тут поделать-то могу? На, шнапса глотни, все легче будет.

— Не хочу я его, дядя Саша…

— Так и я не напоить тебя стараюсь. А все же легче будет боль терпеть. Там-то я тебя наскоро перевязал, ты и не чуяла ничего, без сознания была. А здесь — лучше уж со шнапсом, чем без него. Мне с тобой тут ковыряться долго, терпеть трудно будет. И не дергайся и не красней! Нашла тоже повод… У меня медсестер для тебя нету. Так что — не вертись.



Перевязка заняла прилично времени. Для меня было совершенно очевидно — до фронта мы не доберемся. И уж тем более — через него нам вдвоем не перейти. Просто не дойдем. Ходить она сможет не ранее, чем через две недели. И то — в лучшем случае. Значит, переход к нашим — откладывался. И с раной её что-то надо делать уже скоро. А где я тут, в лесу, найду ей врача?



— Дядя Саша?

— Ну, чего тебе, горе ты мое луковое?

— А там, у тайника, кто это внизу был?

— Похоже, что наш. Судя по всему, гнали его давно, из оружия у него только наган и «парабеллум» остался. Да и патронов — кот наплакал. Ни еды, ни документов — ничего не было.

— Его убили?

— Да. Полицай сбоку из «СВТ» ударил, была там, в бревнах, дырка. Сверху я ее не видел, а полицай вблизи рассмотрел.

— А кто в меня попал?

— Ты не видела?

— Нет, я только выстрел заметила. Он из куста стрелял — вот снег с веток и посыпался. Да и перед ним снег взвихрило — выстрелом, наверное.

— Правильно ты его срисовала! Только вот стрелять на такую дистанцию из автомата на бегу, я и сам бы не рискнул. Из пулемета — еще, куда ни шло. Да и зачем ты вскочила-то?

— Так я думала, он вас…

— Убил?

— Да…

— Меня, Котенок, убить весьма затруднительно. Из ума я не выжил еще, и подставлять башку под каждую пулю — не собираюсь. А упал я, чтобы его из укрытия выманить.

— Удалось?

— Вылез. Не простой полицай оказался. По документам судя — фольксдойч, откуда-то из Прибалтики. Он, видать, неслабой шишкой был и парня этого, парашютиста, они давно вели. Смотрели — куда и к кому пойдет. Чтобы и этих тоже взять тепленькими. Странно, почему с ними немцев не было? Разве что, решил этот фольксдойч перед ними оттопыриться покруче?

— Что сделать?

— Ну, себя показать в выгодном свете. Вот я какой — целую комбинацию разработал и провел самостоятельно!

Мы замолчали. Я укутал Котенка во все теплые вещи, которые у нас имелись, и оборудовал ей удобную лежку.



— Вот тут и лежи. Я с вещами разберусь, и поесть тебе приготовлю. Из тебя теперь боец, равно как и хозяйственник — неважный.

Занимаясь готовкой пищи, я не переставал думать о том, что же теперь делать с Котенком? Идти она не может. Еды достаточно, чтобы просидеть тут еще недели две. Но простым сидением на месте я мало чем ей помогу. Еще вопрос — как её нога? Сейчас боль вроде бы и несильная, но пуля-то в ноге и вынуть я ее не могу. Искать помощь? Вот ее уже выбросили разок — и что? Где они все теперь? Да и будь они тут все разом, чем это ей поможет? Хирурга между ними точно не было, а коллективные соболезнования, в данном случае, лекарство неважное. Разве что вынести ее через фронт на руках? Такая группа это сделать может. Если захочет. Или если будет приказ сверху.

Я покосился на Котенка. Лежит, глаза закрыты — дремлет? Бедная девочка, надо же — вскочила меня защищать! Или отомстить? Нет, что-то придумать надо, бросить ее здесь я не могу. И сидеть рядом, смотреть, как она страдает, тоже невозможно.




Снова мыслим. Выносить ее отсюда или вывозить будут только по приказу командования. Никакая жалость и сочувствие не подвигнут группу тащить ее на руках, без приказа свыше. Есть свое задание и его надо выполнять. Да и где ее взять, эту группу? Значит — надо сделать так, чтобы такой приказ был. Легко сказать! Ты, еще доберись до него, до командования. А потом уже и рассуждай. Да и командованию нужен неслабый аргумент для отдачи такого приказа. А есть ли у меня такой аргумент?

Генеральские бумаги? Очень даже неплохо. А если к ним приплюсовать еще и те, что остались в тайнике в деревне? Портфель похороненного мною в развалинах станции офицера, тоже представлял немалый интерес. Сидя в подвале, я успел просмотреть его содержимое, там тоже было кое-что интересное. Но, этот портфель лежит там. И очень даже хорошо, что там!

Радиограмма

Получен сигнал 3.



Начальнику … отдела капитану тов. Маркову А.Т.



Сегодня в 01.40 от группы ст. лейтенанта Грабова получена следующая радиограмма (текст прилагается).



Начальник смены лейтенант Коробицын В.В.



Начальнику … отдела … подполковнику тов. Шергину В.А.



От группы ст. лейтенанта Грабова получено следующее сообщение.

Проверку прошел. Приступил к выполнению основного задания. Обстановка благоприятная. «Рыжий».



Старший группы капитан Нефедов В.А.



Старшему группы капитану Нефедову В.А.



Операцию «Снег» — продолжать по ранее утвержденному плану.

Организовать связь с «Рыжим» по варианту 3.



Начальник … отдела … подполковник Шергин В.А.



— Вот что, Котенок, есть тут у меня мысль одна…

— Какая?

— Да вот, думаю я, как вывезти тебя к нашим.

Котенок слабо улыбнулась.

— Дядя Саша, ты уж не думай, что я совсем маленькая или дурочка какая. Я же вижу — с такой раной я уже никуда и никогда отсюда не уйду. Спасибо тебе, что меня столько тащил. Мне тут с тобой хорошо, даже и нога почти не болит. Но, лучше бы ты меня там оставил. Я бы еще какого-нибудь фрица с собой прихватила бы. А так, здесь умру от раны без пользы совсем.

— Ну, это ты загнула!

— Не перебивай меня, пожалуйста, ладно? Мне и так говорить не очень легко, а такое я и не сразу сказать решилась.

— Не буду.

— И ты, ведь ты же не уйдешь от меня, так? Так и будешь со мной рядом сидеть. Смотреть, как я умру потихоньку. И будешь мне пытаться помочь, а что ты сможешь? Нет, ты хороший, но ведь не врач же, так? И медикаментов у тебя почти никаких и не осталось уже. Бинты, йод — и все. Не сможешь ты ничего мне сделать, больше того, что уже сделал. А тебе ведь тоже надо на ту сторону. И чем больше ты тут просидишь, тем труднее тебе дальше идти будет. Ты тоже за меня переживать будешь, я же вижу. Изведешься, а там и до ошибки недалеко. Я же вижу, ты совсем-совсем по тоненькой ниточке ходишь, чуток зазеваешься, не вовремя руку повернешь — и все. И тогда уже тебя подстрелят. А ты должен дойти! Ты знаешь много, нашим помочь сможешь больше, чем я.

— Все сказала?

— Нет ещё. Ты оставь мне пистолет и уходи. Только сегодня со мной еще побудь рядом, а? Не уходи так сразу? Мне тебя очень не хватать будет, а так, если ты еще сегодня рядом будешь, мне легче будет… потом…