Детектив для всех влюбленных

– У нас так не принято, – принялась она тут же оправдываться. – Всегда звонит он. А тут мне что-то в голову стукнуло, и я позвонила.

А Колин телефон оказался вне зоны действия сети. Потом Тося звонила еще, и еще, и еще. Бесполезно! Аппарат вызываемого абонента был выключен или находился вне зоны действия сети.

Тося занервничала. Потом принялась переживать. И, не выдержав душевных мук, позвонила Коле на работу и спросила его подчиненную, когда он должен вернуться из командировки.

– А там мне ответили, что Николай Игнатьевич уже полгода не ездит по командировкам.

– О, как! – Саша глянула на Тосю исподлобья. – А куда же он ездил все это время?

– Не знаю! – Тося трагически заломила руки. Глянула на нее несчастными глазами. – Я уже ничего не знаю, Саша. Он все время был так нежен, так предупредителен. У нас всегда так все чисто было. Так откровенно. И тут вдруг… У него… У него другая женщина? Да?

– Я-то откуда знаю, – огрызнулась Саша и прикусила губу.

Тут же вспомнился начальник их отдела Миша Хитров. По части изменить своей жене и не попасться, он был виртуозом. Чего он только не выдумывал! И неожиданные командировки в теплые страны, и неожиданную госпитализацию в инфекционную больницу, куда его жене заходить было нельзя, и тренинги с обязательным недельным пребыванием в закрытых помещениях, где не было телефонов и связь где не брала.

– Сашка, как же мне теперь дальше жить? Коля, он же…

«Коля сволочь!» – тут же вспомнился вынесенный Гошей приговор ее соседу.

А Гоша врать не будет.

– Знаешь, давай сейчас с тобой пить чай. А потом…

Тося встала с кресла, распахнула шкаф и принялась вытаскивать оттуда вешалки с одеждой. Достанет и швырнет на диван. Достанет и швырнет. Накидала целую кучу всякой разной одежды.

– Ты чего? – перепугалась Саша. – Не разобравшись, вещи ему собираешь?

– Нет. С этим торопиться точно не следует. Я просто хочу себе наряд выбрать на вечер. Я должна быть… Я должна блистать сегодня, Сашка! Я должна сегодня затмить всех. Даже тебя.

О, вот тут-то никаких проблем у Тоси точно не возникнет. Чего-чего, а блистать Саша не умела никогда. Она вон даже ухитрилась вечернее платье из прошлогодней коллекции прославленного мастера за час пребывания у соседки превратить в домашний халат. Подол измяла. Тесный высокий воротник растянула, без конца оттягивая его от горла.

Чучело она, а не красавица. Гошка соврал.

Тося отложила на время идею отыскать нужный наряд и потащила Сашу в кухню пить чай с ее тортом.

– А эту вот коробочку я в ресторан возьму, – покрутила она в руках коробку с собственными пирожными.

– Туда со своей едой точно нельзя, – проговорила Саша, набивая себе рот масляными розочками с торта, который принесла.

– А мы их есть и не будем. Я просто их продемонстрирую, – холодно улыбнулась Тося оконному проему, будто там, на высоте третьего этажа, повис призрак ее Коли. – Я всем сегодня продемонстрирую, какая я восхитительная женщина и прекрасная хозяйка.

Они все же затянули грустную песню. Потом еще и еще одну. Тося снова поплакала. И пошла провожать Сашу к порогу. Они договорились встретиться в ресторане.

– Вот твой билет, дорогая, – сунула ей Тося пригласительный в руки. – Не опаздывай. Программа начинается в девять.

– А ты?

– А я… А я еще попытаюсь дозвониться до своего мужа. А если не дозвонюсь, то пойду его искать.

– Где?! – вытаращилась Саша.

– Приблизительно знаю адрес, – грустно улыбнулась ей соседка. – Только что вдруг до меня дошло, где он может быть. Вспомнилось кое-что. Кое-какие детали. Ну, я ему устрою! Я ему… Я его этими пирожными всего вымажу. Как он мог мне не сказать! Давай, дорогая, до встречи.

Тося потянулась к Саше с поцелуем. А она вдруг вспомнила.

– Слушай, Тося, давай ты не будешь слоняться по микрорайону поздним вечером одна.

– А что такое?

– А то, что у нас на районе завелся какой-то хулиган. Он нападает на женщин. Грабит их и наносит тяжкие телесные повреждения, – процитировала она разговор двух женщин из троллейбуса. – Зафиксировано уже несколько нападений. И в одном случае произошло что-то совсем уж ужасное. Но что, я точно не знаю. Я не расслышала. Давай, ты не будешь, Тося, а?

Тосе сделалось приятно, что за нее так волнуются. Она принялась дурачиться, делать страшные глаза и придумывать всякие ужасные истории про себя.

– Прекрати! – прикрикнула на нее Саша.

– А Коля потом будет долго плакать и проклинать себя за ложь, – закончила с пафосным трагизмом Тося, прижала тыльную сторону ладони ко лбу, запрокинула голову и изобразила, как Коля станет плакать.

– Да ну вас, – разозлилась Саша и вышла из квартиры соседки.

У нее разом испортилось настроение. От непонятной ситуации, в которой оказалась всегда веселая счастливая Тося. От того, что она насочиняла только что. А вдруг это окажется правдой?! Мысли материальны. Вдруг все то, что она только что придумала, возьмет и случится с ней?! Как ей – Саше – тогда жить?

Все как-то нехорошо. Непонятно. Тревожно.

Еще и платье испортила. Измяла все, воротник растянула. Надо бы переодеться. А во что? Все другие ее нарядные платья легкие и короткие. Под них не надеть той обуви, которую планировала под длинное вечернее платье. Нужны высокие тонкие каблучки. А до ресторана пара кварталов. И на улице завьюжило. Как она на шпильках по заснеженным тротуарам? Угги? Конечно. Они, родимые, спасут. А туфельки с собой возьмет.


Вышла Саша из дома в половине девятого. До ресторана дошла за двадцать минут. Вошла в фойе и растерялась. Народу, народу. Нарядные женщины в платьях в пол. Мужчины в шикарных костюмах. Прибывали все почти парами. На плечах женщин роскошные короткие шубки. На ножках изящная обувь на каблучках. Одна она как дура в длинном пуховике, в вязаной шапке и в уггах. Ее даже не хотели впускать поначалу. Ей даже билет пришлось показывать.

Она забилась в самый дальний угол возле гардеробной. Переобулась. Стащила шапку, пуховик. Расчесала волосы пятерней. Повертелась перед зеркалом.

Ничего себе так. Маленькое черное платье с нескромным вырезом. Ожерелье бабы Сони из каких-то зеленых камней. Та всегда утверждала, что ожерелье подлинное, из изумрудов. Но Саша мало верила. Стала бы та его тогда хранить в старой сахарнице! Настоящие изумруды такого размера стоили бы целое состояние. Но все равно смотрелись отлично. И с туфлями ее гармонировали в цвет. И с маленькой сумочкой.

Саша мысленно показала язык охраннику, не пожелавшему поначалу ее впускать, а теперь провожавшему ее восхищенным взглядом. И пошла в зал. Было ровно девять вечера на часах, когда она опустилась на предложенный ей стул за пустым столиком у окна.

Тоси не было. Коли ее тоже. И не было Колиного друга какого-то там, который должен был будто бы нечаянно прибыть и нечаянно очутиться за их столиком. Друга, которому невероятно не везло с женщинами.

Никого не было! Она сидела за столиком одна.

Первые полчаса ее это немного нервировало. Вторые полчаса она уже злилась. А когда время перевалило за десять вечера, Саша неожиданно встревожилась.

Тося на звонки не отвечала. Правильнее, ее телефон оказался выключенным. Коле она поначалу не хотела звонить, злилась. Но потом решилась и тут же расстроилась. Его телефон тоже был выключен. Телефон невезучего в любви друга она не знала.

Что делать? Что делать то?!

Вдруг Тося пошла искать вероломного Колю и попала в скверную историю? Вдруг застукала его с любовницей. Она же сказала, что будто знает, где его искать. Вот пошла туда и…

А вдруг она, пока бегала по микрорайону в поисках обманувшего ее мужа, попала в лапы хулигана, который нападает на женщин, грабит их и наносит тяжкие телесные повреждения?! Господи! Господи, делать-то что?!

Она залпом допила предложенный для разогрева бокал вина, сунула в рот ломтик сыра. Поднялась, чтобы уйти. И тут, как по волшебству, возле ее столика возникла фигура официанта.

– Простите. – Молодой человек вежливо улыбался и показывал ладонью в сторону мужчины, застывшего слева от него. – Раз уж у вас не занято, не позволите молодому человеку к вам присоединиться?

Она глубоко вдохнула, намереваясь сказать «нет». Но слова застряли в горле.

Молодым человеком, оказавшимся без места, был, кто бы вы думали? Водитель троллейбуса! Тот самый, что полгода назад сменил белые рубашки и узкие черные галстуки на рабочую спецовку. Тот самый, что объявляет названия остановок задом наперед. Тот самый, что вез ее сегодня от дома до работы и от работы до дома. То есть не только ее. Ее, в том числе.

– Позволите? – Вежливая улыбка официанта сделалась нетерпеливой. Его уже подзывали к соседнему столику. – Вы позволите? Раз уж у вас не занято?

– А если мои друзья подойдут? У нас у всех куплены билеты.

– Если подойдут, то мы что-нибудь придумаем. Уверяю вас, – не моргнув глазом соврал официант.

Придумать он не мог ничего. Все столики в зале были заняты.

– Хорошо. Я не против. – И она зачем-то снова села на место. И даже сделала заказ.

Водитель троллейбуса уселся напротив. Не особо заботясь, что это невежливо, Саша уставилась на него и начала в упор рассматривать.

Выглядит странно, решила она через минуту. Вроде бы прилично одет, но как-то встрепан. Будто падал несколько раз и поднимался, забыв оправиться. Лицо слева расцарапано. Ранки, она насчитала четыре штуки, слегка кровоточат. Волосы в разные стороны. Будто он явился сюда после потасовки.

– Вы подрались? – спросила она напрямую и указала пальцем на его щеку.

– Что? – Водитель троллейбуса тронул левую щеку, поморщился. – А, это! Это кошка. Попросили родственники присмотреть, пока отдыхают. А она меня не любит. Кошка.

И он широко улыбнулся. И тут же поморщился, потому что царапины были глубокими и точно болели.

– И на пол она вас роняла тоже? – насмешливо протянула Саша, пробежавшись взглядом по его костюму. И добавила: – Кошка.

– Что? – Он осмотрел свои брюки, пиджак, одернул, улыбнулся: – А, это! Нет, упал пару раз, пока сюда дошел. Метель. Лед в некоторых местах присыпало.

– А на машине не поехали? Или машины нет?

– Машина есть. Не поехал. Решил такси после ужина взять.

Его симпатичное расцарапанное лицо побледнело. Он явно занервничал. Саша допрашивала его с пристрастием.

– Решили надраться? – Она холодно улыбнулась и подмигнула.

– Нет. Не решил. Просто…

Слова не приходили ему на ум. Умные, правильные слова, способные убедить холодную красавицу, сидевшую напротив. Он просто решил прогуляться, потому что живет неподалеку, а вышло неудачно. Упал.

– А что это у вас в пакете? – Саша подозрительно сощурилась. – Вы все время тискаете его. Мнете. Здесь еду и напитки с собой нельзя приносить.

– Что? – в третий раз спросил он, слегка вздрогнув. Глянул на пакет, пристроенный на краю стола. – А, это! Это вам. Подарок. Решил, что подарю первой понравившейся мне девушке.

– А я вам, стало быть, понравилась?

Объяснения этого малого нравились ей все меньше и меньше. Он казался ей очень, очень подозрительным. Снова вспомнился разговор двух женщин, с которыми она ехала в одном троллейбусе. О преступнике, который нападал на женщин и грабил их.