Дети грозы. Книга 3. Зови меня Смерть

— Ну-ну, — еще более гадостно ухмыльнулся Темнейший. — Изворачивайся, да не поскользнись. По требованию высочества Конвент вызывает тебя в Метрополию. Дай-ка припомню… м… что-то про упырей, опасность августейшему здоровью… и еще кое-что любопытное… что ты опять прощелкал, баклан!

— Моей вины в этом нет, учитель.

В следующий миг Шу чуть не заорала от страха, потому что мерзкий старикашка вдруг вырос, заслонив собой звезды, и зашипел, словно демон Ургаша:

— У тебя осталось шесть дней, чтобы добыть мне девчонку и Линзу. Шесть! Тупиц-ц-ц-ца…

И всего на мгновение Шу увидела, как то же самое происходит с Роне — он вырастает, за его спиной разворачиваются черные шипастые крылья, взмахивают лапы с кривыми когтями-лезвиями, из зубастой пасти вырывается пламя…

Ужас и шипение прекратились в один миг. Со вспышкой огня, сжегшей артефакт связи. И громким, от всего сердца:

— Чтоб ты провалился, шисов дысс!

Добавив еще несколько коротких экспрессивных выражений, Роне обернулся к Шу и Дайму, несколько мгновений шарил взглядом по «пустой» поляне, пока Дайм не вспомнил, что маскировочные чары надо бы снять.

— Вызов в Конвент, мой темный шер, это крайне плохо, — сказал Дайм, поднимаясь и подавая Шу руку.

Они оба снова были одеты, от счастья и неги не осталось и следа. Да что там, от нежного, искреннего Роне, с которым Шу только что занималась любовью, тоже. Перед ней стоял незнакомец, пять десятков лет служивший вот этому кошмарному старику. Обещавший добыть ему «девчонку и Линзу». И ее снова тошнило от одного только его вида, словно она опять дышала болотными газами. А может быть, она просто увидела наяву чудовище из сна. То самое чудовище, которое сожгло заживо ее мать, королеву Зефриду.

— Значит, девчонка и Линза, — повторила вслух Шу, пытаясь хоть как-то отогнать кошмарный образ.

— Да. Девчонка, которую я прятал от него почти четырнадцать лет и скорее сдохну, чем отдам сейчас, — твердо сказал Бастерхази. Никаких крыльев, когтей и пламени из пасти у него, разумеется, не было. Выглядел он как обычно, разве что усталым и потрепанным. — У нас всего пять дней, чтобы инициировать Линзу и провести ритуал единения.



Выдохнув и постаравшись унять тошноту и страх, Шу кивнула. Ей ни за что не хотелось признаваться себе, что она рада — то, что они сделали сегодня, не было ритуалом единения. Потому что тогда… а что тогда? Проклятье, ей надо понять, что с ней будет после ритуала.

— Мы успеем, Роне. Только не сегодня, прошу.

— Дайм поможет тебе избавиться от яда, — с грустью кивнул Бастерхази, явно ощутивший все ее чувства и мысли.

— Яда? Какого яда?..

— Паучьего, — скривился Бастерхази. — Он отравляет все, на что посмотрит.

Он перевел взгляд на дырки, прожженные в его камзоле плевками Паука и до сих пор дымящиеся. Шу передернулась от омерзения, словно это ее плоть разъедала кислота, но потянулась к Бастерхази — залечить его раны.

— Он такой всегда? — спросила она, касаясь его плеча и стараясь не отводить взгляда. — Как тебе удалось прожить рядом с ним столько времени и не сойти с ума?

— Удалось ли, — побормотал Дайм, кладя свою ладонь поверх руки Шу. — Мне не нравятся его намеки. И я не уверен, что Паук нас не почуял.

— Даже если почуял, это ничего не меняет. Пока Светлейший не отменил запрета шерам-зеро появляться в Валанте, мы в относительной безопасности. И у нас шесть дней. То есть — максимум пять.

С последними словами Роне опять раздался какой-то странный посторонний звук.

— И если не ошибаюсь, мой августейший брат желает меня видеть прямо сейчас. Проклятье. — Дайм вынул из кармана нечто, похожее на карманное зеркальце с крышкой. Нечто вспыхивало зелеными всполохами, а выгравированный на крышке кугуар разевал пасть и тихо, но грозно рычал. — И тебя тоже.

— Проклятье, — отозвался Роне, вынимая из кармана такой же артефакт, даже вспыхивающий одновременно с артефактом Дайма.

— Отвечай первым, мне отбрехаться проще, — велел Дайм, с отвращением сунув гудящий и рычащий артефакт обратно в карман.

— До завтра, моя Гроза, — кивнул Шуалейде Бастерхази, окутался чернильной тьмой с огненными прожилками, отвратительно похожей на крылья демона, и шагнул в разверзшуюся перед ним пустоту.

Шу опять вздрогнула. На этот раз — от понимания, какой силой нужно обладать, чтобы вот так перейти с острова посреди Вали Эр прямиком в Риль Суардис. Она сама могла так шагнуть разве что в соседнюю комнату, и то не всегда. А Роне… Боги, рядом с ним она — жалкий котенок, а никакая не Гроза.

— Муаре… — тихо позвала она, не в силах сейчас смотреть даже на Дайма.

Дайм любит Роне. Он доверяет Роне. От того, сможет ли довериться Шу, зависит жизнь и свобода Дайма. Еще бы понять, что Роне нужно на самом деле. Ведь во времена Черного Бунта темные шеры очень много говорили о свободе, справедливости и братстве, но все их сладкие обещания заканчивались одинаково — сумасшествием и гибелью светлых шеров, согласившихся на ритуал. Или принужденных к ритуалу.

Но ведь сегодня Роне не принуждал ее, хотя мог бы. Сегодня она была согласна на все что угодно, лишь бы избавить Дайма от проклятия! И у них получилось. Как она могла забыть, ведь Дайм теперь свободен! В ее силах дать свободу Роне. Он заслужил свободу от Паука, она должна…

— Чуть меньше думай о том, что и кому ты должна, Шу.

От тихого голоса Дайма она вздрогнула и подняла взгляд, встретилась с грустными и понимающими бирюзовыми глазами.

— Я люблю тебя, Дайм, и сделаю все для твоей свободы.

— Я тоже люблю тебя, Шу.

Шагнув к ней, Дайм привлек ее к себе, склонился к ее губам, коснулся… От вспышки его боли Шу вздрогнула и тут же отстранилась, вгляделась в Дайма, не понимая…

— Почему? Откуда это взялось? Дайм! Как? Ведь Роне сказал, что мы справимся!


— Вы справились, Шу. Но Светлейший никогда не пренебрегает дублирующими контурами и запасными вариантами. Ты же не думаешь, что я сам не пытался что-то с этим сделать?

— Не думаю, но ведь ее не было! Вот только что!

Дайм пожал плечами.

— Это Роне у нас гений теоретической магии, я — практик, Шу. А практика показывает, что навсегда сломать то, что сделал шер-зеро, может только другой шер-зеро.

— Значит, мы проведем ритуал завтра же и станем зеро. Все трое.

— Ты — настоящая Гроза, — улыбнулся Дайм. — Я люблю тебя.

— Но сейчас нам пора, да? Ненавижу Люкреса. Он — упырь.

— Практика показывает, что еще ни один упырь не уходил из рук Магбезопасности, — подмигнул ей Дайм. — Позвольте помочь вашему прекрасному высочеству сесть на лошадь.

— Мы… мы могли бы вернуться так же, как Роне?

— Могли бы, но не будем. Мы приедем с прогулки, как нормальные шеры второй категории, а не воплощение Хисса.

— Почему?

— Потому что нам обоим нужно успокоиться, слить излишки энергии и не сиять на весь Суард, как стая взбесившихся болотных духов.

Шу только вздохнула. Дайм очень тактичен. Успокоиться и перестать сиять надо ей, вон, вокруг так и пляшут… феи? О боги… откуда тут феи?!

Маленькие ире, окружившие ее, со звонким смехом прянули в стороны, и до Шу внезапно дошло, что весь остров мерцает, словно обсыпанный крохотными звездочками.

— Дайм, что происходит? Откуда тут ире?

Но вместо Дайма ответил крылатый человечек, зависший прямо перед ее носом:

— Мы будем тут жить! Передай старшему из Суардисов благодарность волшебного народа! — Он поклонился, взмахнув ярко-зеленой шляпой с растущим на ней желтым цветком. — Приходите еще. Вы двое. Без темного.

Дайм хмыкнул и подставил человечку со стрекозиными крыльями ладонь. Шу не совсем поняла зачем и почему фей тяжело вздохнул, а потом кому-то махнул рукой. Впрочем, не понимала она недолго. Примерно пару секунд, пока к ним не полетела целая вереница фей. Каждая на мгновение зависала над рукой Дайма и сыпала в нее что-то — то из шляпы, то из ведерка, то из цветочного лепестка. Парад фей закончился, лишь когда горка мерцающей пыли перестала помещаться в ладони.

— Это фейская пыльца? — тихо-тихо, чтобы не спугнуть чудо, спросила Шу.

— Она самая, — так же тихо ответил Дайм. — Добудь какой-нибудь фиал, только осторожно.

Завороженно глядя на невесомое сокровище и краем уха улавливая смех фей, потешающихся над неуклюжими людьми, Шу призвала две колбы с притертыми крышками. А потом осторожно, чтобы не потерять ни крупинки, они с Даймом пересыпали драгоценную пыльцу. Правда, часть все равно прилипла к перчатке намертво. Кажется, даже пустила там корни.

— Благодарю волшебный народ за щедрый дар, — поклонился Дайм куда-то в сторону эвкалипта, мерцающего всеми цветами радуги: на ветвях его висели разнокалиберные фонарики — от малюсеньких, с орех, до огромных, больше самой большой тыквы.

В ответ послышались переливы смеха и совиное уханье. А еще — ржание. И между Шу и Даймом просунулась белая лошадиная морда с хитрющими янтарными глазами, покосилась на Дайма и… длинным розовым языком облизала его перчатку.

Тут же к ним сунулась и вторая морда, черная с фиолетовыми глазами, и повторила фокус, при этом отпихнув белую морду. Феи, кружащиеся над Шу и Даймом, опять засмеялись, сверху посыпалась еще пыльца — в ночной темноте она светилась и переливалась, словно крупинки солнечного света.

Обе зверюги, не обращая больше внимания на хозяев, принялись ловить пыльцу разинутыми пастями и облизывать друг друга — там, где фейская пыльца оседала на черную и белую шкуры.

— Приходите к нам еще! Вы нам нравитесь! — зазвучало со всех сторон вместе с переливами смеха. — Чувствуйте себя как дома!

— Но не забывайте, что в гостях, — ворчливо добавил кто-то снизу, и Шуалейду что-то толкнуло под колено.

Опустив глаза, она обнаружила огромный гриб. Именно его шляпка ее толкала. Или не шляпка? О боги, на грибных шляпках не бывает дымовой трубы и слухового оконца! И балкончики, балкончики на толстой как бочонок грибной ножке!..

— Идем-ка скорее, — потянул ее к себе Дайм.

Это было так смешно! Так смешно! Что Шу не выдержала, расхохоталась — и из ее рта полетели радужные пузыри, тоже с окошками и дымовыми трубами…

— О боги… А ну прекратить безобразие! — рыкнул Дайм, и с эвкалипта посыпались листья, один из которых прилип к носу Шу и никак не желал отлепляться, сколько она на него ни дула.

— А мы что, а мы ничего, — защебетали мыльные пузыри, отращивая крылышки и упархивая куда-то вверх. — Не бейте, дяденька!

Под заливистый смех фей Дайм закинул ничего не понимающую Шу на спину Муаре, — которая недовольно ржала и пыталась дотянуться зубами до ближайшего мыльного пузыря, — и велел:

— Домой, быстро!





Глава 8. Луч солнца золотого