Дети грозы. Книга 3. Зови меня Смерть

— Воля его всемогущества для меня закон, — неохотно склонил голову Люкрес. — Сейчас мы закончим, и я…

— Нет. Немедленно, — повторил голем.

— Его всемогущество приносит свои извинения вашему королевскому величеству, — другой голем поклонился королю Тодору, — и вашему королевскому высочеству, — второй поклон адресовался Шуалейде, — и просит отложить бракосочетание.

— Ни к чему откладывать, Шуалейда уже дала свое согласие! — возмутился Люкрес.

— Прошу, ваше императорское высочество, — первый голем указал на химеру, на которой приехал Бастерхази, и сделал шаг к Люкресу. — Его всемогущество заботится о вашем благе.

— Халлир, вашу ма… Я согласен, Шуалейда согласна, объявляйте уже нас мужем и женой!

— Церемония состоится, когда на то будет воля благословенного Двуедиными императора, — спокойно ответил настоятель Алью Райна, отступил к своему черному брату… и оба исчезли.

Вот так просто, без пространственных разломов и прочих фейерверков.

А голем, приблизившись вплотную к Люкресу, накинул на него свой плащ и бережно, словно больного ребенка, повел к оседланной химере. Остальные трое големов — и Диен в том числе — последовали за ним.

И только когда кавалькада закутанных в черное всадников покидала площадь Близнецов, Шу взглянула наконец-то на темного шера Бастерхази. Кажется, она зря считала его чудовищем. Чудовище не стало бы помогать ей. Надо… наверное, надо…

— Я благодарю вас, темный шер.

— Не меня, — холодно отозвался тот. — Я сделал это не ради тебя, безмозглая девчонка.

Шуалейда отшатнулась, чувствуя, как сердце опять падает, падает… Боги, когда уже она наконец поймет, что темный шер — это навсегда! Глупая, наивная дура, вот она кто.

— Я ненавижу тебя, Роне шер Бастерхази, — шепнула она непослушными губами.

— Взаимно, Шуалейда шера Суардис, — ухмыльнулся темный шер и отвернулся.

А она… что ж. Она научится жить с этим. И никогда, никогда не станет таким же темным чудовищем, как он.

Ни-ко-гда!





Интермедиа




5-й день каштана, Метрополия

Светлейший шер Парьен



— Вы не можете оставить все как есть! Он ваш ученик и сын императора!

— Не орите на меня, темный шер. Я ценю ваше стремление к справедливости, но полковник Дюбрайн не может ослушаться императора.

— Не императора, а сбрендившего мерзавца! Светлейший, вы должны его остановить, а Дюбрайна вернуть в Метрополию.

— Я должен? Ваша наглость меня восхищает.

— Прошу прощения, Светлейший… Но если вы не вмешаетесь, кронпринц погибнет. — Темный шер Бастерхази, Паучья гордость и надежда, сделал смиренно-благостную морду, но глаз не опустил. — Я верно служу Конвенту и его всемогуществу, и моя присяга не позволяет мне оставить кронпринца без помощи.

— Ваша присяга, мальчик мой, позволила вам… Вам обоим, мелким идиотам, натворить дел! Не перебивать! — Парьен нахмурился. — Вы должны были доложить о сумасшествии кронпринца сразу. Немедленно! А не вертеть бездарные интриги!

— Я виноват, ваше светлейшество, — без капли раскаяния заявил Бастерхази. — И я пытаюсь исправить свою ошибку. Но и вы! Это вы позволили сделать из Дюбрайна цепного пса! Марионетку! Вы позволили ломать его!..

— Сколько страсти, — холодно усмехнулся Парьен. — Вы забыли, мой темный шер, что эмоциональные манипуляции — обоюдоострое оружие. Итак, вернемся к реальной ситуации. Из вашего лепета следует, что ваш гениальный план провалился. Почему? И не надо валить все на неопытную и эмоционально нестабильную девочку. Что натворили вы, два великовозрастных идиота?

Бастерхази снова гневно сверкнул очами, пытаясь испепелить Светлейшего прямо через зеркало связи. Правда, сквозь гнев ясно виделась его растерянность. Глупый мальчишка всерьез считал, что учитель Дюбрайна настолько некомпетентен, что не понимает собственного ученика? Или что Светлейший — копия Темнейшего и использует лишь один педагогический метод: бросание щенков в стремнину? Впрочем, откуда ему знать. Он-то ничего другого не видел.

А ведь сколько раз Парьен говорил этой упрямой узкоглазой колоде, что однобокий подход подведет в самый неподходящий момент! И вот он, результат. Вся тщательно спланированная операция почти пошла шису под хвост только потому, что Паук не научил своего паучонка доверять. И думать головой, а не поддаваться своему огню. Но ничего. Главное, что деткам не удалось друг друга угробить. Кстати, крайне интересный метод возвращения души… надо будет потом намекнуть Бастерхази, чтобы написал диссертацию по этой теме и непременно ее опубликовал. Потом. Когда эти два придурка наконец-то сделают то, что должны. Сами. Только сами. Двуединые не терпят шулерства в столь важных делах.

— Мы все сделали правильно. И если бы император не распорядился своим сыном, как рабом, и не подарил бы его кронпринцу…

— То есть вы не учли эту возможность в своих планах. Глупо, мой темный шер. При том, насколько полной информацией вы обладаете — это просто возмутительный просчет.

Бесстыжий темный наконец-то опустил глаза и кивнул:


— Вы правы. Мы непростительно ошиблись. Я непростительно ошибся.

— Только ли в этом?

— Нет. Нет, не только! Что вы хотите от меня услышать? Что я сожалею? Что я готов на все, чтобы спасти Дюбрайна?!

— Свою шкуру, темный шер, — покачал головой Парьен. — Насколько я вижу, Дюбрайн жив и умирать не собирается. Эту вы умудрились дать кронпринцу такие клятвы, что он волен распоряжаться вашей жизнью. Заигрались, темный шер. И теперь просите, чтобы я помог вам выпутаться.

— Я прошу вас, чтобы вы помогли выпутаться вашему ученику. По-вашему, то, что его отослали в Хмирну, запретив даже говорить с кем-то, нормально? Что кронпринц едва не убил его, что шантажом вынудил принцессу дать согласие на брак — правильно?

— Все это — результат вашей непродуманной игры. И вашей, Бастерхази, ошибки. В которой вы так и не желаете признаться.

— Какое вам дело до моих прошлых ошибок, Светлейший? Нужно предотвратить брак Шуалейды и ссылку Дюбрайна. Вы хоть понимаете, что все это значит для него лично и каковы будут последствия для империи?!

— Лучше вас, темный шер. Что ж, я согласен с тем, что кронпринца следует лечить, и что его брак с Шуалейдой несвоевременен.

— И?

— Я доложу императору, а вам следует отправить его высочество Люкреса в Метрополию.

— Я бы с радостью, Светлейший, — саркастично поклонился Бастерхази. — Но вот беда, кронпринц волен распоряжаться моей жизнью. И я не нахожу ни одной причины, по которой он не прикажет мне умереть до того, как я исполню приказ Конвента.

— Мне следовало бы оставить вам самому выпутываться, темный шер. Но вот беда, я не разделяю принципов моего дорого коллеги, вашего учителя. Так что я помогу вам.

— Вы поможете Конвенту сохранить хоть какое-то влияние в Валанте, Светлейший. Вряд ли вы найдете среди шеров-прим хоть одного желающего брать на себя ответственность за сумрачную колдунью с нестабильной психикой и Линзой. А шер-дуо с ней не справится.

Парьен усмехнулся и одобрительно кивнул.

— То есть вы подаете заявку на переаттестацию и желаете получить первую категорию, шер Бастерхази?

— Плевать я хотел на категории, ваше светлейшество. Я всего лишь выражаю согласие остаться в Валанте и продолжить свою службу на благо Конвента.

— Ваше неумение признавать свои ошибки и просить, шер Бастерхази, еще не раз подведет вас. Поэтому прислушайтесь к моему совету. Дружескому, мой мальчик. Сугубо дружескому. Освойте трудную науку — не бояться своей неправоты. Поверьте, ваша уязвимость в случае неправоты — лишь иллюзия, причем очень опасная для вас. Отказываясь смотреть на свои ошибки, вы теряете контроль над ситуацией. Невозможно исправить то, что вы не желаете видеть, невозможно ничего сделать с тем, в чем виноваты другие — потому что кто виноват, в руках того и контроль. Это же элементарно, мой мальчик, вы согласны?

— Благодарю за совет, светлейший шер, — склонил голову Бастерхази.

Парьен только вздохнул. Глупый, упрямый мальчишка. Совершенно не умеет доверять ни миру, ни себе самому. Все же Пауку следует пересмотреть методу воспитания. Парьен сегодня же ему это скажет. Сразу после беседы с императором. А пока…

— Поблагодарите потом, когда хоть раз ему последуете. А теперь, темный шер Бастерхази, я властью, данной мне Двуедиными, объявляю любые приказы, просьбы и пожелания его императорского высочества Люкреса не имеющими для вас силы. Вы свободны от любых клятв и обязательств перед его императорским высочеством, данных вами до сего момента.

— Благодарю, светлейший шер, — снова поклонился Бастерхази. — Будет ли какой-то документ, подтверждающий мое право препроводить его высочество в Метрополию?

— Нет. Будет кое-что иное. И вам не следует самому сопровождать его высочество в Метрополию, его высочеству не полезно ваше присутствие рядом.

— Без сомнения, мое присутствие только вредит его высочеству.

— Кто бы сомневался… Что ж. Я переговорю с императором, и он предоставит для его высочества других сопровождающих. Вам же надлежит встретить их и отвести к кронпринцу в подходящий момент.

— И какой же момент будет подходящим?

— О, я уверен, если вы подумаете, мальчик мой, вы и сами догадаетесь. Не так ли? — Парьен по-отечески улыбнулся темному шеру.

— Разумеется, светлейший шер, — предвкушающе раздув ноздри, сказал Бастерхази.

А Парьен кивнул сам себе и отчасти светлому шеру Дюбрайну, чье присутствие за спиной темного шера Бастерхази ощущал так же явно, как если бы они оба находились не в башне Рассвета, за тысячи лиг от Метрополии, а здесь же, в его кабинете в Магадемии.

«Ты справишься, Дайм. Я верю в тебя и помогу тебе. Главное, не теряй веру сам», — мысленно обратился к нему Парьен.

«Я постараюсь, учитель», — донесся до него едва ощутимый ответ.

«Не постараюсь, а сделаю! И раз уж тебе пришла пора познакомиться с Красным Драконом, получи от визита в Хмирну удовольствие».

«Хорошо, учитель. Я это сделаю».

«Вот теперь я тебя узнаю, Дайм».

— Вы не спрашиваете, где вам следует встретить эскорт кронпринца, темный шер?

— Я жду ваших указаний, Светлейший.

— Какое похвальное смирение, — хмыкнул Парьен. — Завтра в девять утра во дворе Магадемии.

— Но… как я окажусь в Метрополии так быстро, Светлейший?