Девять совсем незнакомых людей

– Превосходно, – сказал он, и у Фрэнсис, к счастью, сразу же пропало к нему всякое влечение. Она никогда не смогла бы лечь в постель с человеком, который говорит «превосходно».

– Итак… могу я войти в дом? – вежливо спросила она.

Теперь мысль о сексе с мужчиной-ребенком вызывала у нее отвращение, да и вообще мысль о сексе с кем угодно. Ей было слишком жарко.

Она увидела, что Яо отвлекся на машину Бена и Джессики, а может, и на саму Джессику, которая стояла, выпятив бедро и медленно накручивая на палец прядь, пока Бен говорил с другим сотрудником, молодой женщиной с такой прекрасной кожей, что казалось, она подсвечена изнутри.

– Это «ламборджини», – сказала Фрэнсис.

– Я знаю, – кивнул Яо, забыв вставить паузу между словами, и пропустил Фрэнсис вперед, чтобы она первой переступила порог.

Она вошла в большой вестибюль и подождала, пока глаза не привыкнут к приглушенному свету. Погрузилась в это мягкое спокойствие, присущее старинным домам, словно в прохладную воду. Все здесь радовало глаз: паркетный пол медового цвета, старинные люстры, потолочные карнизы с замысловатой резьбой, окна со свинцовыми переплетами.

– Как здесь прекрасно! – ахнула Фрэнсис. – Ого, да ведь это просто лестница из «Титаника».

Она подошла, чтобы потрогать глянцевито-красное дерево. Лучики света проникали внутрь через единственное витражное окно на площадке.

– Как вам известно, «Транквиллум-хаус» был построен в тысяча восемьсот сороковом году. Это оригинальный красный кедр и лестница розового дерева, – сказал Яо. – Другие люди тоже подмечали ее сходство с лестницей в «Титанике». Пока нам везло больше, так что опасность утонуть вам вряд ли грозит! – Он явно повторял эту остроту далеко не в первый раз, но Фрэнсис щедро рассмеялась – громче, чем шутка того заслуживала. – Этот дом построили из песчаника, добытого на местном карьере, заказчиком был богатый британский адвокат. – Яо продолжил сообщать факты, словно занудный музейный экскурсовод. – Он хотел, чтобы у него был лучший дом в колонии.

– Насколько я знаю, этот лучший дом строили каторжники, – ответила Фрэнсис, внимательно изучившая информацию на сайте.

– Верно, – кивнул Яо. – Адвокат получил пятьсот акров хорошей сельскохозяйственной земли и десять заключенных в придачу. Ему повезло, потому что среди заключенных оказались два каменщика из Йорка.

– У нас в роду была каторжница, – похвасталась Фрэнсис. – Ее доставили из Дублина за кражу шелкового платья. Мы чертовски ею гордимся[4].

Яо указал куда-то в сторону, давая понять, что идти наверх еще не время.

– Я знаю, вы хотите отдохнуть с дороги, но сначала я проведу для вас небольшую экскурсию по вашему дому на ближайшие десять дней.

– Если только я не сойду с дистанции раньше. – Десять дней вдруг показались Фрэнсис слишком долгим сроком. – Может быть, я уеду раньше.

– Никто не уезжает раньше срока, – безмятежным тоном заметил Яо.

– Да, но они ведь могут уехать, если захотят, – сказала Фрэнсис.

– Никто не уезжает раньше срока, – повторил Яо. – Такого просто не бывает. Никто не хочет уезжать отсюда вообще! Вы накануне воистину преображающего опыта, Фрэнсис.

Он провел ее в большую комнату в боковой части дома с эркерными окнами, из которых открывался вид на долину, и длинным, словно монастырским, столом.

– Это столовая, где вы будете есть. Все гости, конечно, едят вместе.

– Конечно, – хрипловато повторила Фрэнсис и откашлялась. – Отлично.

– Завтрак сервируют в семь, в полдень ланч, обед в шесть часов.

– Завтрак в семь? – Фрэнсис побледнела; она могла переварить ланч и обед в большом обществе, но есть и поддерживать беседу с незнакомыми людьми утром – невозможно. – Я ночная птица, – сказала она Яо. – В семь утра пребываю в коматозном состоянии.

– Но вы говорите о прежней Фрэнсис! Новая к семи часам уже успеет побывать в классе тайцзи и помедитировать с инструктором, – заявил Яо.

– Я в этом серьезно сомневаюсь, – сказала Фрэнсис.

Яо улыбнулся, явно уверенный в своей правоте:

– За пять минут до еды – или до фруктового коктейля в период голодания – звонит колокол. Мы просим вас приходить в столовую сразу, как только его услышите.

– Безусловно, – ответила Фрэнсис, хотя в ней и нарастало ощущение ужаса. Она совсем забыла о периодах голодания. – А у вас есть… доставка еды в номер?

– К сожалению, нет, но утренний и вечерний коктейли будут приносить вам в комнату, – сказал Яо.

– А что, клубных сэндвичей в полночь нет?

Яо с отвращением содрогнулся:

– Конечно нет! – Он провел ее через столовую в уютную гостиную, вдоль стен которой стояли книжные стеллажи; вокруг мраморного камина разместились кресла. – Лавандовая комната. В любое время, когда захотите покоя, пожалуйста, приходите сюда. Почитаете, попьете травяного чайку…

Некоторые слова он произносил с американским акцентом.

– Мило, – сказала Фрэнсис, успокоившись при виде книг.

Они подошли к закрытой двери с надписью «ПОСТОРОННИМ НЕ ВХОДИТЬ», выведенной по трафарету золотыми буквами, и у Фрэнсис, которая оставалась Фрэнсис, возникло сильное желание распахнуть ее. Комнаты отдыха только для членов клуба, в котором она не состояла, были невыносимы.

– Эта дверь ведет наверх, в кабинет директора. – Яо тихонько прикоснулся к двери. – Мы просим вас открывать ее, только если вам назначено.

– Конечно, – обиженно произнесла Фрэнсис.


– Чуть позже сегодня вы встретитесь с директором, – сказал Яо, словно обещая какое-то особое угощение, которого она давно ждала. – На вашей первой медитации с инструктором.

– Превосходно, – буркнула Фрэнсис сквозь сжатые зубы.

– А теперь вы наверняка хотите посмотреть спортивный зал, – объявил Яо.

– Да не так чтобы очень, – сказала Фрэнсис, но он уже вел ее через вестибюль в противоположную часть дома.

– Сначала здесь была гостиная. Ее переоборудовали в современный спортзал.

– Да, вот это настоящая трагедия, – заявила Фрэнсис, когда Яо открыл стеклянную дверь и она увидела полную света комнату, заставленную, как ей показалось, пыточными устройствами.

Улыбка Яо словно споткнулась.

– Мы сохранили всю историческую лепнину. – Он показал на потолок.

Фрэнсис хмыкнула. Замечательно. Можно лежать и восхищаться гипсовой розеткой на потолке, пока тебя будут растягивать и четвертовать.

Яо посмотрел на ее лицо и поспешил закрыть дверь в спортзал.

– А теперь я покажу вам студию йоги и медитации. – Он прошел мимо спортзала к двери в дальнем углу дома. – Берегите голову.

Фрэнсис пригнулась, проходя под дверным косяком, хотя необходимости в этом не было, и последовала за ним по узкой каменной лестнице.

– Я чую винный запах.

– Напрасные надежды, – тут же разочаровал Яо. – Это призрак прошлого.

Он толкнул тяжелую дубовую дверь, приложив некоторые усилия, и пропустил ее в неожиданно просторное гулкое помещение со сводчатым потолком и деревянными балками. Вдоль каменных стен стояло несколько стульев, а на дощатом полу через небольшие интервалы лежали прямоугольные коврики голубого цвета.

– Сюда вы будете приходить, чтобы заниматься с инструктором йогой и медитацией, – сказал Яо. – Вы будете проводить здесь много времени.

В комнате было тихо и прохладно, на призрачный запах вина накладывался аромат благовоний. Здесь царила атмосфера покоя и умиротворения, и хотя Фрэнсис не была поклонницей йоги, но сразу решила, что ей здесь будет хорошо. Много лет назад она записалась на курс трансцендентальной медитации, надеясь на просветление, и каждый раз без единого исключения начинала клевать носом через две минуты попыток сосредоточиться на дыхании. Проснувшись в конце занятия, она узнавала, что все остальные видели вспышки света, картины из прошлых жизней и ощущали восторг или что-то такое, пока Фрэнсис дремала и пускала слюни. Получается, она платила за сорокаминутный сон раз в неделю. Она явно будет проводить в этой студии немало времени в дремоте, и ей будут сниться сны о вине.

– Раньше, когда здесь был виноградник, в подвале помещалось до двадцати тысяч бутылок. – Яо показал на стены, хотя полок для хранения вина больше не было. – Но первоначально дом использовался то как склад, то как тюрьма, а то и как укрытие от бандитов.

– Если бы стены могли говорить, – пробормотала Фрэнсис. Ее внимание привлек большой плоский экран, висящий на одной из балок. – Что это? – (Экран казался здесь совсем не на месте после рассказа Яо о ранней колониальной истории дома.) – Я думала, мы в среде, свободной от гаджетов.

– Совершенно свободной, – согласился Яо и, нахмурившись, посмотрел на экран. – Но мы недавно установили систему безопасности и интерком, так что теперь, когда возникает необходимость, можно связываться друг с другом, находясь в разных концах пансионата. Территория тут довольно большая, а безопасность наших гостей имеет безусловный приоритет. – Здесь он резко изменил тему. – Уверен, Фрэнсис, это вас заинтересует.

Он провел ее в угол помещения к кирпичу, почти невидимому за одной из балок потолка. Фрэнсис надела очки и прочла вслух аккуратную надпись: «Адам и Рой Вебстеры, каменщики, 1840».

– Братья-каменщики, – сказал Яо. – Считается, что они сделали это втайне от всех.

– Молодцы! – воскликнула Фрэнсис. – Они гордились своей работой. И было чем гордиться.

Они молча разглядывали надпись несколько секунд, потом Яо хлопнул в ладоши:

– Ну, идемте наверх.

Они поднялись по лестнице в дом и дальше, к еще одной стеклянной двери, на которой было написано одно слово: «СПА».

– Последнее, но не по важности, – это спа, где вам будут делать массаж и другие предписанные процедуры. – Проводник открыл дверь, и Фрэнсис, как собака Павлова, с готовностью потянула носом аромат эфирных масел. – Здесь размещалась еще одна гостиная, также переделанная, – осторожно сказал Яо.

– Я вижу, вы старались сохранить первоначальный замысел.

Фрэнсис похлопала его по руке, вглядываясь в тускло освещенную комнату. Она слышала звук падающих капель и один из этих глупых, но божественно расслабляющих саундтреков – того, что с налетающими на берег волнами, звуками арфы и кваканьем лягушек.

– Все спа-процедуры факультативны, но входят в пакет, так что пугающих счетов в конце курса вы не получите, – пояснил Яо, закрыв дверь.

– Я читала об этом на вашем сайте, но не верила, что такое возможно, – неискренне сказала Фрэнсис, потому что иначе она тут же пожаловалась бы в Департамент добросовестной конкуренции. Она постаралась выглядеть восхищенной: похоже, Яо имел личные основания гордиться чудесами «Транквиллум-хауса».

– Это правда, Фрэнсис, – произнес Яо ласково, как родитель, сообщающий маленькой дочке, что завтра и в самом деле Рождество. – А теперь мы заглянем сюда и возьмем у вас кровь на анализ и все остальное.

– Прошу прощения – что? – переспросила Фрэнсис, когда он провел ее в комнату, похожую на врачебный кабинет. Она чувствовала себя ошеломленной. Разве они говорили не о спа-процедурах?

– Присядьте здесь. – Яо накрутил манжету ей на руку и принялся энергично накачивать грушу. – Возможно, давление у вас выше обычного, – отметил он. – Люди испытывают стресс и нервничают, когда приезжают. Они чувствуют усталость с дороги, это естественно. Но я вам скажу, что не знаю ни одного гостя, у которого давление не нормализовалось бы к моменту отъезда.

– Мм, – протянула Фрэнсис.

Она смотрела на Яо, записывающего показания. Фрэнсис не спросила, высокое или низкое у нее давление. У нее оно частенько бывало пониженным. Ее проверяли на гипотонию, потому что у нее случались обмороки. Если наступала обезвоженность или усталость, если она видела кровь, в глазах у нее темнело и мир начинал заваливаться набок.

Яо надел зеленые одноразовые перчатки. Фрэнсис отвернулась, вперила взгляд в точку на стене. Он затянул жгут на ее руке, похлопал ее по предплечью.