Девятая могила

Малин кивнула с закрытыми глазами и сделала несколько вдохов, чтобы успокоиться.

– Тут один каратист все время пинает меня в ребра, хотя я пригрозила ему лишить его наследства. Ну как? Что-нибудь нашел?

– Газетные афиши в одном киоске, – Фабиан снова склонился над лупой. – Карола теряет голос, писала газета «Экспрессен».

– А «Афтонбладет»?

– Приказ шведского телевидения жюри может остановить Каролу.

– Это, наверное, перед финалом Melodifestivalen[7].

– Вопрос только когда. Она ведь участвует в этом конкурсе почти каждый год.

– А вот и нет. На самом деле она участвовала четыре раза. Пять, если считать конкурс 2005 года, когда во время антракта она исполнила композицию Genom allt[8].

– О’кей, тогда какой это может быть год?

– Ты что? 2006-й, конечно. Ты разве не помнишь, как она подсела на кортизон, поскольку во время репетиций потеряла голос?

Фабиан покачал головой и подумал, кто из них более категоричен – он или Малин?

– Ведь было неясно, сможет ли она вообще дойти до финала, – продолжила Малин. – А она взяла и победила. Совершенно невероятно, если вдуматься. Так ведь?

Фабиан кивнул и откинулся на стул.

– Весна 2006-го. Значит, снимки сделаны три с половиной года назад.

– Как тщательно спланировано. Можно мне взглянуть?

Фабиан протянул фото Малин.

– Только не очень похоже на Кремпа. А ты что скажешь?

– Нет, но если он такой, может быть, в его план входит не давать нам подлинное представление о себе? – предположила Малин, изучая снимок.

– Ты хочешь сказать, что он просто притворяется больным?

Малин пожала плечами.

– А почему бы нет? И этот киоск… – Она подняла глаза и встретилась взглядом с Фабианом. – Это ведь один из киосков на площади Мариаторгет?

Фабиан взял у нее фото и посмотрел.

– Точно… Какие там ходят автобусы?

– 43-й, я это знаю на сто процентов. Я всегда на нем ездила, когда мы с Андерсом жили в районе Танто… – Малин опять схватилась за живот. – Ой, они опять затеяли этот проклятый кикбоксинг. – Она села на стул и сделала несколько глубоких вдохов. – Кстати, я говорила, до чего я все это ненавижу?

– М-м, – сказал Фабиан, не отрывая глаз от лупы.

– Ни одной части моего тела не нравится быть беременной. Уверяю тебя, даже матка отказалась бы от этого, будь у нее такая возможность. – Она включила компьютер, и скоро на экране показалась карта стокгольмского транспорта. – Сейчас посмотрим… Точно. 43-й и 55-й. Плюс еще несколько ночных автобусов.

– А вот площадь Норрмальмсторг, – произнес Фабиан и показал другой снимок.

– В таком случае это 55-й, потому что 43-й едет по улице Регерингсгатан на север города.

– А куда дальше идет 55-й?

– На площадь Стюреплан и дальше в район Юртхаген.

– Еще вопрос. Ты обратила внимание, что на снимках разная погода?

– Ты хочешь сказать, что они сделаны в разные дни?

Фабиан кивнул.

– О’кей, значит, она едет по одному и тому же маршруту каждый день, по дороге на работу, – продолжила Малин. – Где-то видно время?

– Да, на площади Мариаторгет было четверть шестого.

– Значит, она поздно начинает работать. Если это не дорога домой.

– Маршрут 55-го начинается в районе София?

– Да, и там почти одни жилые дома. Так что будем считать, что она там живет, а работает в центре города.


– Выясни, за сколько времени можно доехать от Софии до Мариаторгет.

– Именно это я сейчас и делаю, – отозвалась Малин. – Вот… Двадцать семь минут до Слюссена, а это следующая остановка.

– Получается, автобус выходит из Софии без четверти пять?

– Если точно, то в 16:47.

– А сейчас сколько времени?

Малин посмотрела на часы.

– Без двадцати семи пять.

Они переглянулись и поспешно вышли.





49




По большому счету для Хиллеви Стуббс никогда не представляло особой проблемы просканировать место преступления или жилище преступника. В основном, места говорили своим четким языком, и чаще всего ей требовалось не больше часа, чтобы уяснить для себя основные черты. Что произошло, как это случилось и кто в этом участвовал.

С квартирой Оссиана Кремпа было по-другому.

Конечно, и эта квартира говорила с ней, только она не понимала, что ей сказали. А если и понимала, то лишь отчасти. Несмотря на все свои попытки, Стуббс не могла воссоздать целостную картину. Каждый раз, когда у нее возникала идея, она находила то, что сводило эту идею на нет. Она словно мылась в душе: мыло упорно выскальзывало из рук, как только удавалось его схватить.

В конце концов ей пришлось попросить своих ассистентов уйти из квартиры перекусить или заняться еще чем-то. Раньше такого никогда не случалось, и у обоих был такой вид, словно перед ними только что приземлилось НЛО. Но ей надо было, чтобы ее оставили одну и дали спокойно подумать. И только когда Хиллеви услышала, как за ними закрылась входная дверь, она смогла расслабиться и начать работать по-настоящему.

Стоило ей войти в квартиру, как она сразу же почувствовала какую-то нестыковку. Она только не могла сказать, в чем именно было дело. Конечно, квартира была завалена всяким хламом, как склад на чердаке, который никогда не разбирали. Вместе с тем она была довольно хорошо убрана и в нескольких местах являлась примером педантично организованного пространства. Здесь жил человек, испытывающий огромную потребность в контроле. Который все время боролся с хаосом.

Например, газеты с тщательно вырезанными глазами на всех снимках были аккуратно сложены в стопки, такие высокие, что доходили почти до потолка. Висевшие в гардеробе рубашки были подобраны по цвету, а все предметы с буквенными обозначениями расставлены по алфавиту. Не только книги на стеллаже и приправы на кухне, но и ряды баночек с лекарствами в ванной комнате. И все же везде царил хаос. То тут, то там валялась одежда. Объедки и грязная посуда на кухне. Черные плохо пахнущие мешки с мусором, которые подтекали на пол.

В этом хаосе они сделали большинство находок. Рулон с такой же защитной пленкой, в которую был обернут стол в ремонтируемой квартире. Среди кухонных ножей обнаружился плохо вымытый скальпель. Газовый баллон с гексаном, с помощью которого Адама Фишера усыпили в машине.

Кремп словно даже не пытался скрыть свои следы. Или просто не рассчитывал на то, что его так скоро найдут? Он фактически налетел на Риска и остальных. В то же время он, похоже, просчитывал малейшую деталь, когда доходило до самого исполнения убийств.

Мысли кружились в голове Стуббс, совершая круг за кругом, и чем больше она пыталась понять, тем большее смятение испытывала.

Но теперь, когда она наконец осталась одна, ей надо только лечь на пол, закрыть глаза и найти ключ к тому, как все это взаимосвязано.

Когда Хиллеви снова открыла глаза и посмотрела на часы, то увидела, что проспала не более восемнадцати минут, что взбодрило ее гораздо больше, чем весь кофе на свете. Она села, подождала, пока нормализуется давление, потом поднялась с пола и стала смотреть по сторонам. Уже через несколько минут она поняла, как все очевидно.

Оссиан Кремп страдал тяжелой формой шизофрении, как и весь его дом. Одна его половина стремилась к структуре и порядку, а другая – к хаосу. И пока что они обнаружили секреты разгильдяя. Теперь дошла очередь до педанта.

Это будет не так легко. Он наверняка все продумал и приложил усилия к тому, чтобы спрятать в таких местах, где никому, кроме него, не придет в голову искать. Но тайники где-то есть, в этом нет никакого сомнения. Она начала с наиболее очевидных мест: за книгами на стеллаже, на нижней стороне столешницы письменного стола, в вентиляционной решетке в ванной комнате и в папках за наклеенными газетными вырезками. Но ничего не нашла. Даже в бачке унитаза.

И только когда она открыла дверь в чулан, пошел клев. На изнанке коврика из линолеума была стертая надпись, сделанная красной тушью: «Хегдален Проход Д 6895». К своему большому удивлению, Хиллеви сразу же поняла, что это. Она приобрела такое несколько лет назад. Сначала это было в высшей степени временное решение в связи с разводом с Гертом-Уве. Но через пару лет она неохотно признала, что за это ей, возможно, придется каждый месяц платить много денег до конца жизни. Но у нее это находилось не в Хегдалене, а в Сольне.

Она задала поиск в мобильном и сразу же получила нужный результат. Туда можно не только заехать на машине. Это место также оборудовано большой разгрузочной площадкой под крышей и к тому же работает круглые сутки.





50




По пешеходным и велосипедным туннелям Дуня всего за пять минут добралась до заправки Statoil, где взяла машину напрокат. Навигатора у них не было, и она купила карту дорог провинции Сконе, несколько плиток шоколада и две бутылки рождественского напитка, который, насколько она понимала, был типично шведским продуктом наряду с квашеной селедкой и каждое Рождество из года в год значительно снижал продажи кока-колы в стране.

Она прекрасно осознавала, что по-хорошему ей не следует ехать одной. Что это против всех правил и что, как утверждал Утес, они больше ничего не могут сделать, пока Муландер не получит сведения от заправок. Но она не может просто сидеть и ждать в гостиничном номере.

Конечно, Утес производил очень приятное впечатление, и наверняка то же самое можно сказать и о его жене. Но как бы Дуня ни хотела, она не могла провести несколько часов в их обществе, когда преимущество Виллумсена все росло. К тому же она не ест баранины. Даже если все утверждают, что это потрясающе вкусно. Один только запах при приготовлении вызывал у нее рвотный рефлекс.

Дуня хотела было предложить Утесу поехать вместе, но решила, что у них слишком мало зацепок, чтобы коллега пожертвовал вечером пятницы. И если бы он знал о ее планах, никогда бы не согласился ее отпустить. Поэтому теперь она одна сидела за рулем, заставляя себя сделать несколько глотков приторного и сильно перехваленного напитка и одновременно проезжая дорожную камеру сразу после Теккоматорпа по дороге 17 в сторону Эслева.

Именно там камера последний раз зафиксировала Бенни Виллумсена без пятнадцати два в тот же день. А сейчас уже четверть седьмого, что означает преимущество в четыре с половиной часа. По мнению Муландера, он, вероятно, свернул где-то, не доезжая Мариехольма, чтобы не попадать на камеру.