Девятый

— Накачанные мышцы — это так сексуально, особенно если с волосами на груди.

Начинается… Ваня, ты где?! Эта страхомордая одиннадцатая сейчас прямо здесь меня изнасилует!

— Данил?

Спасен — Ваня удостоил меня вниманием!

— Что?

— Есть проблема. Живого тебя не запустишь, а три месяца установка наготове не простоит.

— Понимаю. Думаете, я совсем наивный? Смерть секунда в секунду не приходит, если ей не помогать. Не думаю, что все мои предшественники ушли естественным путем. И никогда не думал. Все равно ведь умирать? Так что не делайте вида, что мучаетесь от угрызений совести, — я ведь вас не виню.

— Тогда надо поставить подпись на документе. Это согласие на… гм… «ускорение процесса».

— А что — у нас уже разрешена эвтаназия?

— Нет. Это для внутренней отчетности. Зачитать все?

— Не надо тратить времени. Давайте ручку… Как символично…

— Вы о чем?

— Моя последняя дань родимой бюрократии — подпись под согласием на убийство. Отличный завершающий штрих биографии.

— Завершающий? Думайте об этом как о начале.

Первый раз в жизни расписываюсь вслепую. Ничего сложного — просто пришлось подождать, когда ручку подведут к нужному месту на «приговоре».

Может, и впрямь потребовать зачитать текст? Вдруг я ставлю подпись под новым вариантом завещания, отдавая квартиру, машину и счет в банке Ване и его подруге, которая одиннадцатая?

Нет — на такой бред даже жаба не стала реагировать: слишком уж масштабно все для такой пошло-мелкой аферы.

— Что теперь? Пуля в голову?

— Данил, вы нас за мясников держите?

— Ах да, извините. Вам же еще труп родственникам предъявлять. Надеюсь, не станете его закапывать в безымянной могиле где-нибудь в темном лесочке?

— Если для вас это принципиально, мы можем организовать на похоронах военный оркестр. Одному добровольцу организовывали.

— Не стоит — обойдемся без торжественной части. Просто хотелось бы по-человечески. Кто знает — может, когда-нибудь сумею заглянуть к себе на могилку. Объясняйте — что и как?

— Вам введут в вену препарат… Это не яд — что-то вроде обезболивающего. Вы перестанете чувствовать тело, но будете оставаться в сознании. Он еще вызовет сонливость; с ней боритесь — наши специалисты считают, что засыпать нежелательно. Потом вам введут второй препарат — он вызовет мышечный паралич; затем третий — он остановит дыхание и сердце. Вы не будете чувствовать боли — просто сознание начнет меркнуть. Ничего неприятного — будто сон одолевает. Старайтесь при этом думать только об операторе, слушать ее голос. Что будет потом, мы не знаем. Никто ведь не рассказывал… Советую я вам лишь то, что советовал остальным: если ТАМ, в состоянии информационной матрицы, вы будете понимать происходящее и останется возможность совершать какие-либо действия, влияя на процесс перехода, — не совершайте. Доверьте все оператору. Она знает что делает и доведет вас до конечной станции.

— А можно поподробнее? Как она вообще найдет эту станцию и можно ли заранее высказать пожелания о том, что именно мне требуется? Я, знаете ли, гомофоб и не хочу оказаться в женском теле или тем более в шимпанзе вселяться — помимо гомофобии еще и зоофобией страдаю. Нельзя ли пояснить, как это все происходит?

— Нельзя. Простите, Данил, но это знание вам ни к чему и давать вам подобную информацию опасно. Неизвестно, что там, на другой стороне, — вдруг их технологии в сочетании с нашими способны упростить переход. Не хотите ведь оказаться причиной нашествия на Землю чуждых матриц?

— Чертежи резонатора я знаю наизусть — под пытками выдам мгновенно.

— Это бесполезное знание: базовую установку по ним не восстановить, а чья база — того и портал. Даже если сумеют создать точечный прокол, без технологии переброски информационных матриц ничего не выгадают. Увеличить диаметр прохода с помощью односторонней установки невозможно — расходы энергии растут в такой прогрессии, что всей энергии взрыва сверхновой не хватит на переброску макового зернышка. Так что не доводите дела до пыток — выдавайте все сразу. Нам они этим знанием не навредят. Верьте оператору: она умеет находить в другом мире области с низким уровнем фоновых помех — только там есть надежда на успешный перенос матрицы. Просто доверьтесь ей.

— Ладно, буду лететь через астрал бесчувственным бревном. Одиннадцатая, за руку меня держи! Куда ты там потянулась?

— Через десять минут техники будут готовы. Можно начинать?

— Да, Иван, я готов.





* * *


Тела больше нет, но при этом почему-то ощущаю прикосновение одиннадцатой. Наверное, это и есть смерть…

Странно — страха тоже нет.






* * *


Чернота, вспышка, опять чернота. Пустота за спиной. Пустота везде. Толчок. Серия вспышек, не освещающих ничего. Бесконечная чернота.

Одиннадцатая?! Где ты?! Я больше тебя не чувствую!

Свет. Не вспышка, а именно свет — настоящий свет. Гнусная рожа, заросшая клочковатой бородой. Борода грязная, глазки мелкие и сальные, рот распахнут в немом крике.

Кричит мне в лицо.

Рожа расплывается, заваливается набок.

Или это я заваливаюсь?

Чернота.

Полная чернота.





Глава 3

РАЙСКИЙ ОСТРОВ




Срок подготовки был не сказать чтобы очень уж впечатляющим, но ученик я невероятно способный (к тому же ужасно скромный) — успели многое. Я был готов к самым разнообразным сценариям появления ТАМ. Раскаленная пустыня и арктическая пустошь; жерло действующего вулкана и трясина; пыточный подвал — и радиоактивная зона в эпицентре термоядерного взрыва.

Я знал, как действовать в любой ситуации, но в действительности первое, что сделал в новом мире, — глупейше растерялся.

Шок отнял несколько мгновений на осознание ситуации — я пытался сообразить, куда вляпался, и одновременно торжествовал по поводу вновь обретенного зрения. Правда, зрение как-то не так работало… Сперва даже решил, что атмосфера здесь плотная, как кисель, потом, очередной раз хлебнув этого «киселя», понял — я оказался в воде.

Точнее, под водой. Это в каком же надо быть состоянии, чтобы не понять такого сразу?!

Я тут же хлебнул еще, а потом еще и еще, едва не заорав от ужаса и понимания того, что теперь новый доброволец получит мой номер, — это конец. Я ведь человек, а не подводная лодка. Хотя насчет человека погорячился — мало ли куда засунула мою родимую матрицу эта чокнутая нимфоманка: вдруг в самку орангутана? Интересно, что она там делает с моим еще теплым бренным телом?

Вбитые на занятиях знания не спешили подсказать мне выход из ситуации — я продолжал глотать воду и идти ко дну. Ко дну? Раз я вижу свет, значит, глубина невелика. Где источник света?! Быстрее!!!

Завертел головой и, лишь прижав подбородок к груди, увидел то, что искал: светящуюся поверхность водоема, подпираемую мачтами моих ног (на вид вроде вполне человеческих). Поверхность удалялась — я тонул, быстро уходя ко дну вверх тормашками.

Отчаянный рывок, переворот — и почти сразу ноги упираются в твердое: я достиг дна. Отлично, теперь от него оттолкнемся. Наверх… наверх… Грудь разрывается от боли, в глазах темнеет. Как глупо — преодолеть границы двух миров, чтобы утонуть в какой-то соленой луже. Уже почти ничего не вижу — это конец. Но почему-то продолжаю работать руками, на голом упрямстве, бессознательно. До крови закусываю обе губы — рот норовит распахнуться и сделать последний глоток. Тупое тело не понимает, что это будет не воздух, — оно просто работает на рефлексах.

Голова пробивает водную поверхность. Я уже мало что соображаю кроме главного: вот теперь наконец можно дать волю рефлексам. Легкие, затопленные, наверное, по самые бронхи, скручивает от боли, но в глазах почти сразу проясняется — кислород пошел. Не спеши — еще дыши и еще. Выкашливай эту горько-соленую гадость. И шевели руками — не позволяй себе расслабиться. Трофейный организм явно мечтает потерять сознание, а в мои планы это не входит.

Не успев продышаться окончательно, столкнулся с новой проблемой — резко скрутило живот. Рвота ринулась фонтаном — все та же вода, сдобренная редкими ошметками чего-то мерзко-бледного. Брезгливо отгреб от грязного пятна и только сейчас нашел в себе силы оглядеться. Точнее, просто взглянул вдаль. Там, расправив прямоугольник серого паруса, в сторону горизонта уходил корабль. Я видел лишь корму, что наводило на нехорошие подозрения: судно явно уходит от того места, где я оказался по прибытии. Нетрудно сделать второй вывод: я упал за борт… или мне помогли упасть.

Судя по тому, что разворачиваться корабль не торопится, скорее всего имеет место второе…

Человек я относительно спортивный, но с плаваньем как-то не сложилось. Нет, держаться на воде могу и даже стометровку способен прошлепать не совсем уж позорно-медленно, но вот переплыть море — не по мне. Тем более что атлетических талантов новое тело не демонстрировало: оно норовило потерять сознание, испытывало головокружение и уже начало подозрительно беспокоить усталостью в руках.

Зря я при давней беседе с врачом вспомнил о поездке к морю — накаркал.

Начинаю понимать, почему не выжили мои предшественники: слишком уж много всего на нас здесь наваливается. Обидно — добраться до нового мира, подняться со дна моря, и потом, побарахтавшись пару часов, все равно в этом море утонуть.

Зато Ваня будет визжать от радости — течение успеет унести меня далеко от места высадки, в область тех самых загадочных фоновых помех, и он будет уверен, что Девятый пережил перенос, после чего шустро почесал в сторону рынка: искать изотоп криптона для эталона метра и медную проволоку для резонатора.

Но если я посреди моря, то почему здесь так мелко? Судя по ощущениям, до дна в месте высадки было метров пять-десять. Ну нельзя же так тормозить, разом позабыв все, чему учили, и заодно врожденно вызубренные вещи: «шок первопроходца» не оправдывает столь глупого поведения!

Завертел головой и чуть не выругался — чуть позади, слева, тянулся берег. Остров или полуостров — полоска каменного пляжа темнеет в нескольких сотнях метров, а я, распоследний ущербный имбецил, даже не удосужился оглядеться сразу, уже почти себя похоронив.

Спасен!

Хотя не стоит торжествовать раньше времени — не удивлюсь, если в прибрежных кустах, поглядывая в мою сторону и облизываясь, замаскировалось стадо тех самых девятилапых овцеящеров. В этом мире меня не спешат баловать бонусами с порога — все больше гадости подсовывают.

Едва начав плыть, столкнулся с новой проблемой: мешковатая то ли рубашка, то ли куртка здорово стесняла движение. Возиться с непонятными завязками было неудобно — просто стянул ее через голову. Затем пришлось побарахтаться на месте, соорудив что-то вроде чалмы: бросить одежду жаба не разрешила.

Майки или ее заменителя на теле не оказалось — поплыл дальше уже быстрее (штаны не слишком мешали, а обуви не было). Волнения практически нет; течения не чувствуется; водичка не сказать чтобы как в ванне, но и не обжигающе-холодная. Это я сам себя начал потихоньку успокаивать, доказывая, что здесь не все так уж плохо.

Может, и овцеящеры в кустах не прячутся…

Плыть пришлось долго — в воде я и на Земле спринтером не был, а тут и подавно. Уже перед куцей полосой прибоя (волнения ведь почти нет) попробовал встать. Куда там — ушел под воду, едва не оставшись без «чалмы». Странный здесь рельеф дна — до берега уже доплюнуть можно, а глубина «с головкой».