Дневник чужих грехов

— Это что, неправда?

— Когда мне было шестнадцать, а ему восемнадцать, мы едва не стали любовниками.

— И что помешало?

— Мой возраст, — сказала я. — Когда я подросла, в моем сердце вспыхнула страсть к другому мужчине.

— В вашем-то да, а что с его сердцем? Он ведь не женат, живет с матерью. И до сих пор в вас влюблен.

— Это он вам сказал?

— Нет, — засмеялся Олег Сергеевич.

— Вы наших кумушек не очень-то слушайте… Почему он не женился, я не знаю. Здесь с невестами не густо, может, не нашел подходящую, а может, жить с матерью ему комфортнее. Сейчас многие люди предпочитают свободу. Никому ничем не обязан. Вы, кстати, женаты?

— Нет, — усмехнулся он. — Первый брак был неудачным. Теперь вот дую на молоко…

— Почему вдруг такой интерес к участковому?

— Ничего особенного. Просто любопытно стало.

Он вновь улыбнулся, но меня не убедил. Плятт сказал, что девушка не закричала, потому что тот, кто встретил ее на тропе, был ей хорошо знаком. И она его не боялась. Вряд ли у девушки было здесь много знакомых, а вот участковый, в любом случае, подозрений не вызовет. Неужто Звягинцев на подозрении? Они спятили, что ли?

— С Сергеем мы дружим много лет, — зачем-то сказала я. — Он очень хороший человек. Его здесь все уважают, — с моей точки зрения, вышло совсем глупо.

— Да-да, я заметил. Так вы здесь надолго?

— Пока не знаю.

— Что ж, — сказал он, поднимаясь. — Скорее всего, встретиться нам еще придется, а если вдруг вспомните что-то интересное… мало ли… или вдруг что-то покажется вам странным, необычным… — Он протянул мне визитку. — Позвоните. Кстати, я вашего участкового понимаю, — с ухмылкой заявил он уже от двери. — Вы очень красивая женщина.

Он ушел. Я прислушивалась к его шагам, Верный вел себя тихо, должно быть, решив, раз незнакомца в дом пустили, значит, он тут желанный гость. Сидя возле окна, вертела визитку в руках, на душе после разговора с Олегом Сергеевичем было скверно.

В конец концов я потянулась к мобильному и набрала номер Звягинцева. Он ответил сразу. Чувствовалось, что немного запыхался, точно очень быстро поднимался в гору.

— У тебя все нормально? — спросил он.

— У меня — да. Был Плятт, задавал вопросы. Они мне не понравились.

— Ну, у него работа такая, вопросы задавать. А не понравилось-то что?

— Он о тебе расспрашивал.

— Кто-то успел настучать о моей большой любви? Ну, ничего нового тут нет.

— А если он тебя подозревает?

— Мол, я в великой печали от своей несчастной любви ополчился на весь женский род и колошмачу по головам подвернувшихся под руку девиц?

— Не смешно, — сказала я.

— Не смешно, — согласился Сергей. — По идее, надо бы тогда выбирать дамочек постарше. Аня, ты только не беспокойся, все это глупости. У них сейчас такой период, второе убийство, а зацепиться не за что. В тот вечер я к тебе из дома отправился, кто-нибудь наверняка меня видел. А значит, алиби на момент убийства у меня есть. Да и не думаю, что до этого дойдет. Как ты, кстати? Чем занимаешься?

— С утра на кладбище была. Встретила Коровиных.

— На кладбище?

— Да. Своих пришли навестить.

— Несчастная баба, — вздохнул Сергей. — Досталось ей по полной.

— Мы с ней по дороге разговорились. Ты прав, по-моему, она очень одинока.

— Ясное дело. Местные ее сторонятся. Да ты ж наших баб знаешь. Не их поля ягода, хотя женщина она добрая и открытая, на мой взгляд.

— Странно, что она продолжает жить здесь.

— Я ее спрашивал об этом. Она говорит, это из-за Коровина. Здесь он на свежем воздухе, продукты натуральные и все такое…

— Натуральные продукты — это здорово, но сюда «скорая» будет час ехать.

— Врач у нас все-таки есть… фельдшер к ним ходит… Если ты не против, я заеду вечером.

— Хорошо, — сказала я, и мы простились.


Спокойнее на душе не стало. Я отправилась на улицу, сгребла опавшие листья и запалила костер, в огонь полетели высохшие ветви и подсохшая картофельная ботва.

Я сидела на крыльце, вытянув ноги, наслаждаясь запахом костра, ядреным осенним воздухом и солнечными лучиками, с трудом пробивавшимися сквозь облака. Но в какой-то момент вновь появилась тревога, на этот раз она не была связана с Сергеем или еще с кем-то конкретным.

Вдруг появилось чувство, что за мной кто-то наблюдает. Чушь. Калитка закрыта, из-за забора меня вряд ли кто-то увидит. Но я, точно против воли, начала оглядываться. К дому был пристроен двор, по сути, большой сарай, только из бревен, чтобы скотина зимой не мерзла. Во двор вели широкие ворота (телега запросто могла проехать). Я не спеша направилась к ним, замедляя шаг, точно в предчувствии опасности. На воротах висел замок, большой, надежный. Я ухватилась за него, дужка вдруг выскочила из пазухи… замок не был заперт. Ключ от ворот висит в кухне, я его видела.

Может быть, Звягинцев забыл двор запереть? Маловероятно. Я сняла замок и потянула створку ворот, она со скрипом открылась. Верный, лежавший на ступеньках, подбежал ко мне.

— Идем, — позвала я.

Мы вошли во двор, просторный, под высокой крышей. Свет сюда поступал через два небольших окошка, а теперь еще и через приоткрытые ворота, тусклый, сероватый. Справа поленница дров, слева — сеновал.

Я прислушалась, Верный замер рядом, тоже прислушивался. Где-то в углу зашуршало сено. Или мне показалось? Пес сидел не двигаясь.

«Должно быть, мыши», — решила я, но находиться здесь почему-то не хотелось. Хотелось бежать со всех ног, закрыть ворота…

«Глупости, — успокаивала я себя. — Здесь никого нет, разве только мыши, ну, или их родня, что покрупнее».

Я прошла вперед, поднялась на три ступеньки, дверь из широких толстенных досок вела в сени. Я толкнула ее, и она открылась. Ключ торчал в замке с той стороны.

— Черт, — пробормотала я, сама толком не зная, что меня так напугало. Вернулась к воротам и заперла их изнутри на засов. Зачем-то подергала его, проверяя на прочность. Затем прошла в сени, заперла дверь на ключ, оставив его в замке.

Верный наблюдал за мной с интересом, вдруг тявкнул и тут же замолчал, уставившись на меня.

— Все нормально, — сказала я и потрепала его по голове, подумав с усмешкой: «Я напугала свою собаку».

Мы отправились на улицу, костер догорал, а мне не терпелось вернуться в дом.

Обедала я поздно, когда солнце уже садилось и в кухне стало темно. Выгладила накануне выстиранное белье, вымыла посуду. Незатейливая домашняя работа успокаивала, возвращала ощущение раз и навсегда заведенного порядка, где нет места случайностям… Сунула в печь несколько поленьев и, устроившись в кресле, стала читать дневник Марты.

Душевное равновесие вернулось почти сразу. Пес лежит рядом, в печи потрескивает огонь. Теперь недавняя тревога вызывала улыбку. Городская тетенька, готовая упасть в обморок, заслышав, как в углу возится мышь… И все-таки, когда приехал Сергей, я обрадовалась.

Посигналив, он оставил мотоцикл возле ворот, вошел в калитку. Я слышала, как он поднялся на крыльцо, и пошла его встречать. Верный кружил рядом.

— Завтра с утра приедут ребята, интернет проведут, — сказал Звягинцев, проходя в кухню.

— Отлично, значит, начну работать.

Он посмотрел с сомнением, покачал головой:

— Не могу поверить, что ты серьезно…

— Серьезно — что? — не поняла я.

— Серьезно хочешь здесь остаться, зимой с хутора не выбраться на велосипеде. Дорогу заметет и…

— Договорюсь с кем-нибудь из трактористов. Дорогу будут расчищать. К тому же я отлично хожу на лыжах, они на дворе стоят.

При мысли о дворе мне вновь стало неуютно.

— Ты не представляешь, какая здесь тоска, — не унимался Звягинцев.

— Но ты-то здесь живешь, — напомнила я.

— Так я другого ничего не знаю. Я здесь родился, уезжал только на два года, в армию. Учился заочно, был месяц летом на сессии, две недели зимой, и то каждый день домой ездил, как раз на электричку успевал, а утром с дорожниками в город на «кукушке». Я в городе теряюсь, людей много, всего много… А ты… ты только в детстве столько стран повидала, сколько иные за всю жизнь не увидят. Жила то в Москве, то в каком-нибудь Париже…

— В Ницце, — поправила я. — Я жила в Ницце.

— Вот. Не знаю точно, где это, но место наверняка хорошее. И вдруг сюда. Зачем?

— Ты меня гонишь, что ли? — усмехнулась я.

— Глупости, — отмахнулся он, но как-то неубедительно. Может, и правда ему тяжело меня видеть? Как говорится: с глаз долой, из сердца вон. А я перед глазами маячу.

— Он знает, что ты здесь? — спросил Сергей, вот так, не называя имени, но обоим было понятно, кого он имеет в виду.

— Нет, — ответила я.

— А когда узнает?

— Придется ему с этим смириться.

— Если хотела быть ближе к нему, разумней перебраться в город.