Дневник чужих грехов

Ждать пришлось довольно долго. Сквозь ветви деревьев я разглядела на веранде сидящего в кресле Коровина, ноги его были закутаны в плед, капюшон куртки поднят. Мужа Екатерина Осиповна никогда не оставляет, значит, она дома.

Я вновь крикнула и уже собралась войти в калитку, нащупав щеколду. Но тут на веранде появилась хозяйка.

— Анечка, что случилось?

— К вам Юрис сегодня не заходил?

— Был недавно. А что?

Она подошла, распахнула калитку, приглашая меня войти.

— Не могу его отыскать.

— Это в самом деле нелегко, — улыбнулась она. — А зачем он тебе?

Пока я думала, что на это ответить, Коровин, который находился в десятке метров от нас, вдруг затрясся, хватаясь руками за подлокотники кресла-качалки. Лицо его побагровело, он вроде бы силился что-то сказать, но с губ сорвался лишь долгий пронзительный вой, в глазах его была мука. А еще отчаяние, и от этого взгляда мне стало до такой степени не по себе, что я попятилась.

Екатерина бросилась к мужу, испуганно шепча:

— Митенька, сейчас, сейчас я, подожди, родной.

Она шарила рукой в кармане фартука, испуганно вскрикнула:

— Господи, где таблетки!

Наконец, достала пластиковый тюбик и сунула капсулу ему в рот, Коровин не переставал выть, а она уже спокойнее попросила:

— Аня, налей воды, пожалуйста.

Бутылка с водой и стакан стояли на столике рядом с креслом. Я налила воды и подала ей стакан, руки мои дрожали, ее тоже, хотя она и старалась держаться. Заставила Коровина сделать несколько глотков, гладя его плечо.

— Сейчас, дорогой, потерпи немного, сейчас все пройдет.

Он зажмурился, затих и вскоре задышал ровнее.

— Ну, вот и все, — с облегчением прошептала она.

— Что с ним? — спросила я и тут же поняла всю нелепость подобных вопросов.

— Ему трудно дышать. Последнее время приступы повторяются все чаще, — ответила Екатерина Осиповна, повернувшись ко мне и понижая голос, наверное, чтобы муж ее не слышал. — Извини, Анечка, мне надо приготовить теплое питье. Ему от этого легче… После приступов.

Она ухватилась за ручку коляски и повезла мужа в дом, сосредоточенная и решительная, мгновенно забыв обо мне, а я, вздохнув, направилась к калитке.

Я еще только взялась за велосипед, когда позвонил Звягинцев.

— Наконец-то, — пробормотала я.

— Наконец-то что? — вздохнул он. — Говорят, ты носишься по селу как ошпаренная. Это тебя с перепоя так ломает? А Танька где?

— Уехала. Как ошпаренная я ношусь по другой причине. На всякий случай сообщаю, это не имеет отношения к отсутствию у меня денег на опохмелку.

— Сразу стало легче. Ты еще в селе?

— Да.

— Тогда милости прошу в гости.

— Так ты дома? — возмутилась я.

— Где мне еще быть?

— Выполнять свой долг, — съязвила я.

— Долг я выполняю в рабочее время, а сегодня у меня выходной.

— А чего на звонки не отвечаешь? Спал, что ли?

— В бане был. В баню я хожу без мобильного. В жизни и так немного радостей, не фиг портить последние.

— Ладно, сейчас приеду, — буркнула я и заспешила к дому Звягинцевых, ворчливо самой себе выговаривая, что могла бы к участковому заглянуть, не дожидаясь, когда он на звонок ответит. С другой стороны, не из бани же его тащить было…

Дверь мне открыла Вера Сергеевна:

— Проходи, Анечка, мы как раз за стол садимся…


В кухне Серега сидел за накрытым столом, в футболке и трениках, тщательно выбритый, волосы аккуратно расчесаны. Выглядел молодцом. Перед ним на столе графинчик, то ли с водкой, то ли с самогоном, который местные предпочитали водке, соленые огурчики, в фарфоровой супнице пельмени, от запаха, наполнявшего кухню, у меня слюнки потекли. О необыкновенных пельменях Веры Сергеевны знала вся округа.

— Привет, — кивнул Серега и указал на стул рядом. — Садись. Пельмени с перепоя самое то. За пиво, кстати, спасибо.

— Пожалуйста.

Я села, а он взялся за графин.

— Выпьешь?

— Не хочу портить тебе удовольствие, но с выпивкой придется повременить. По крайней мере, до тех пор, пока ты не узнаешь, отчего я заполошно бегаю.

Серега нахмурился, вернув графин на место, Вера Сергеевна замерла с половником в руке, она как раз собиралась положить мне пельмени.

— Случилось что? — спросила испуганно.

Я достала из кармана часы в папке-файле и выложила на стол:

— Нашла сегодня на крыльце, когда из села вернулась.

Сергей, не вынимая часы из пакета, стал их разглядывать.

— Думаешь, те самые?

— Мать их наверняка узнает.

— Надеюсь, ты с ними ни к кому сунуться не успела?

— Я позвонила тебе, но ты был занят.

— Слушай, у меня единственный выходной.

— Извини, — кивнула я.

— Так чего ты по селу носилась?

— А то ты не знаешь. Искала Юриса.

— Юрис тебе зачем?

— Я думаю, часы он принес.

— Юрис?

Мать с сыном переглянулись.

— Почему именно он?

— Я видела, как Юрис положил цветы мне на подоконник. Накануне в магазине я купила ему шоколад, и он, видимо, решил меня отблагодарить. А сегодня вместе с цветами лежали часы. Учитывая, что той ночью я встретила парня недалеко от хутора, он мог болтаться по соседству с местом, где было совершено убийство.

— И забрал часы?

— Наверное.

— По-твоему, он мог видеть убийцу?

Я пожала плечами:

— Вопрос в том, что он может рассказать. Насколько это вообще возможно.

Сергей потянулся к мобильному, который лежал рядом. Мать коснулась ладонью его руки, точно пытаясь остановить.

— А если решат, что бедный парень… — тихо сказала она. — Ты же понимаешь, это не может быть он.

— Я обязан сообщить, — поморщился Сергей. — Это серьезная улика.

— Как думаешь, мы сможем сами с ним поговорить? — сказала я. — Мать ведь как-то его понимает.

— И схлопотать по шее за самодеятельность? Звонить в любом случае надо.

Он поднялся из-за стола и, взяв мобильный, направился с ним в комнату, должно быть, не хотел, чтобы мы слышали разговор. Вернулся через несколько минут.

— Давайте поедим, пока время есть, — сказал ворчливо. — Не пропадать же пельменям.