Дневник чужих грехов

— Тебе Серега позвонил?

— Конечно, Серега. Кстати, ты бы тоже могла. Сообщила бы о своих планах.

— Я знала, что ты не придешь от них в восторг.

— Правильно. Что за блажь жить на хуторе?

— Это не блажь, Роланд, — вздохнула я.

— Да? А что это такое?

— Мне нелегко объяснить. Агнес оставила хутор мне. Довольно странно, учитывая наши отношения. Я точно не была ее любимицей.

— Просто бабка не из тех, кто показывает свои чувства.

— Допустим. С одним ты спорить не будешь: хутор был ей очень дорог. В нем вся ее жизнь…

— Но ты-то здесь при чем?

— При том, что она надеялась…

— Ты почему из Лондона сбежала? — перебил Роланд.

— Потому что мне там нечего делать.

— А здесь что делать? Картошку по весне сажать?

— Почему бы и нет?

Он поднялся, подошел ко мне и спросил совсем другим тоном:

— Что случилось?

— Вот только не надо думать, что у меня большие неприятности, средней величины депрессия и куча мелких обид.

— А что у тебя?

— У меня все отлично, на самом деле. У сына новая жизнь, и я не хочу цепляться за парня, потому что… в общем, не хочу.

— Как у него дела, кстати?

— Хорошо.

— Я с ним на днях разговаривал, вроде всем доволен.

— Вот именно. И я не хочу, чтобы у него возникло чувство вины, потому что мама сидит одна в пустой квартире и без конца звонит. Мужу, кстати, тоже пора дать свободу, иначе все это будет тянуться до бесконечности. А так он, наконец-то, найдет себе женщину, которая будет его любить.

— Вот, значит, как. И для этого надо торчать на хуторе? Другое место не подойдет?

— Мне здесь нравится. Когда-то я была по-настоящему счастлива здесь. А такое не забывается.

— Ничего не имею против ностальгии. А то, что здесь уже два убийства и добрые люди бьют стекла в доме, тебя не смущает?

— Нет. Добрые люди могут делать все что угодно.

— Ну да, а ты, значит, собираешься отстреливаться.

— Я понимаю твое беспокойство, но уезжать я не собираюсь.

— Понятно, — вздохнул Роланд. — Хорошо зная твой характер, могу предположить: все уговоры бесполезны. — Я молча кивнула. — Аня, — позвал он. — У меня сейчас важная сделка намечается. Я не могу сидеть на этом чертовом хуторе.

— А тебе и не надо, — перебила я. — Приезжай в гости, когда сможешь.

— Придется просить Серегу, чтобы он пожил здесь, — исподлобья взглянув на меня, сказал Роланд.

— Обойдемся без этого. Я, чего доброго, начну чувствовать себя виноватой, и так люди болтают, что из-за меня жизнь у парня не сложилась. А тут еще ночные дежурства.

— Значит, головная боль мне на ближайшее время обеспечена, — вздохнул он, отходя на пару шагов.

— Уезжаешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— У меня через два часа совещание. Поехали со мной… — Я покачала головой. — Давай хоть чай выпьем, — сказал он в досаде и вернулся на свое место.

— Давай, — кивнула я и стала накрывать на стол. — Как дочка?


— Нормально. Собирается на каникулы в Лондон, ждет не дождется…

— А Лиза?

— Надеюсь, тоже нормально. Мы давно не виделись, — взгляд его задержался на книге, что лежала на буфете. — Чтение на ночь? — спросил он с легкой усмешкой.

— Ты не читал?

— Нет. Все время не выберу. Любопытно, что там написала бабкина подруга, хотя ничего хорошего я не жду.

— Думаешь, нас она тоже упомянула?

— А ты сомневаешься? Если в ее повествовании вдруг обнаружится дед, шепни мне.

— Интересно, куда он все-таки подевался?

Я стала рассказывать о недавнем приезде Татьяны, об исчезновении одной из тетрадей. Роланд слушал, время от времени кивая, точно соглашался со мной, на часы ни разу не взглянул. К чаю, правда, тоже не притронулся. Смотрел на меня, и в глазах его была печаль, успевшая стать привычной.

— Ты опоздаешь, — сказала я.

— Без меня не начнут, — отмахнулся он, но вскоре поднялся. — Приеду при первой возможности.

— Не спеши. Я всегда тебя жду, но спасать меня не надо.

Он обнял меня, поцеловал в макушку.

— До чего же ты упряма. — Направился к двери и сказал, не оборачиваясь: — Затея с хутором на редкость дурацкая.

— Возможно, — ответила я, когда за ним закрылась дверь.

Я стояла, прислушиваясь к его шагам, хлопнула дверь машины, заработал мотор, звук начал удаляться…

— Серега, идиот, — буркнула я. — Стоило человека срывать с места в середине рабочего дня…

Роланд уже много лет занимался бизнесом. Дела у него шли неплохо. Дочь-студентка, учится в Питере. Все, что касается остального… примерно как у меня.

Семейное счастье Роланда, которое он с таким старанием выстраивал, полетело в тартарары в один миг. Его дочке тогда было лет семь. Лиза ждала второго ребенка. Срок был еще небольшой, в отпуск мы отправились отдыхать втроем, не считая детей, разумеется. Мой муж был в очередной командировке и поехать не смог, что меня не особенно огорчило. Если бы еще и Лиза по какой-то причине осталась дома, я бы вообще была счастлива. Но с ее присутствием я легко мирилась, главное, Роланд рядом.

В один из дней он явился к завтраку хмурым, погруженным в себя. На вопросы, в чем дело, отнекивался, мол, все нормально, но когда мы остались одни, сказал:

— Сон приснился…

— Сон? — удивилась я. Мой брат не из тех, кто обращает внимание на подобные пустяки.

— Не могу отделаться от тяжелого чувства.

— Что за сон? — проявила я интерес.

Он как будто решал, стоит говорить или нет.

— Обычный кошмар, — пожал плечами. — В том смысле, что надо бы забыть его, как только проснулся. Но не получается.

— Ты мне скажешь, что тебе приснилось?

— Ты… я тебя потерял. Ты тонула, а я не мог тебе помочь. Худшего ужаса я припомнить не могу.

Он так крепко прижал меня к себе, что стало больно, и я поняла, насколько ему не по себе, ночной кошмар его не отпускает.

— Это всего лишь сон, Роланд, — сказала я с улыбкой. — К тому же я отлично плаваю, о чем тебе хорошо известно.

— Будь осторожна, ладно?

Пару дней он не отпускал меня ни на шаг, тревога из его глаз не уходила. Но мало-помалу впечатление от ночного кошмара стало меркнуть, и он успокоился. А в последний день отдыха, оставив детей с няней, мы решили покататься на лодке. День был ветреный, но не настолько, чтобы прогулка могла стать опасной. Мы отошли довольно далеко от берега, когда невесть откуда появилась моторная лодка и понеслась прямо на нас. Некоторое время мы пребывали в уверенности, что те, кто сидят в моторке, нас видят и вовремя свернут, мы-то шли на веслах и быстро маневрировать просто не имели возможности.

В последний момент Роланду все же удалось избежать столкновения, моторка прошла вдоль нашего борта, лодка накренилась, Лиза испуганно вскочила, и, возможно, по этой причине лодка перевернулась. Я еще не успела понять, что происходит, как рядом оказался Роланд. Подхватил меня и поплыл к берегу. Лицо его было совершенно безумное, я, признаться, растерялась, но тут вспомнила его сон, и все встало на свои места.

До берега я могла добраться без его помощи. А вот Лиза нет. Его жена, в отличие от меня, плавать не умела. Об этом я и кричала ему весь наш недолгий марш-бросок.

— Роланд, помоги Лизе!

Но он не слышал и уж точно не понимал, намертво вцепившись в меня. И только когда мы оказались на берегу, и он, с тревогой оглядывая меня, спросил:

— С тобой все в порядке? — В его глазах появилось осмысленное выражение.