Доблесть воина

– Жив буду, сделаю, – пообещал ветеран.

Сергей Иванович встал. Качнулся… Ждибор вовремя подставил плечо.

– Провожу тебя, князь, – проворчал ветеран. А то помрешь по дороге, кто нас тогда от ворога защитит?

Со двора донесся жуткий звериный вопль.

«Легкая смерть, – подумал Духарев. – Ну-ну».



Очнулся Сергей Иванович только через сутки. И первое, что он учуял, был запах бульона.

А это значило… Да. Получилось. Печенеги ушли.

К сожалению, он знал, куда они ушли. Но вряд ли еще несколько дней имели значение.

Если Владимир уже вернулся, Русь спасена. Если нет… Что ж, всё в Руке Божьей.





Глава 30





Русь. Пограничные земли. Зима близко


– Бодрей, брат! – Маттах потрепал Илью по плечу. – Девку жалко, да. Зато мы все живы! И не ранен никто, кони почти все целы, припасов надолго хватит. Удачлив ты, брат! Радуйся! Любит тебя Бог!

Илья промолчал.

Никому его не понять. Для друзей Зарица – никто. И прав был Малига, когда не дал ему повернуть. Убили бы и его, и всех, потому что друзья бы его не бросили. Никто. Даже Загрёба.

Илье вдруг стало стыдно. Давно пора уж не только за себя думать.

Маттах ушел, и к Илье тут же подсел Малига.

– Дальше пойдем, княжич? – спросил он. – Или в Киев вернемся?

– Почему спрашиваешь?

Вопрос удивил, но Илья знал: Малига ничего не спрашивает просто так.

– Думаю, не найти нам теперь князь-воеводу, – сказал сотник. – Мы знаем, как он из Киева шел и каким путем обратно вернуться намеревался. Теперь по этой дороге орда прошла. Вымела всё подчистую. Вряд ли князь-воевода со своими по ее следам пойдет. И это если…

И замолчал, не договорив.

Но Илья знал, о чем он думает.

Если батя напоролся на орду, искать некого.

– Они бы ушли, – ответил на невысказанное Илья. Нельзя о таком думать. Да и не важно. Он должен сделать всё, что может. Остальное в руках Божьих.

– Они могли бы к Чернигову повернуть, – заметил Малига. – Я бы так и сделал.

– Могли, – согласился княжич. – Но если так, отец бы уже дал знать в Моров. А из Морова в Киев голубя отправить – пустяк.

– И всё же как искать? – настаивал Малига. – Остались бы здесь люди, было бы у кого спросить. А у этого не спросишь, – сотник кивнул в сторону сожженного села, рядом с которым они встали лагерем.

– Мы пойдем дальше, – твердо сказал Илья.

– Ты – старший, – согласился Малига, поднимаясь.

Сотник ушел, а Илья глубоко задумался. Сидел, скрестив ноги, у костерка, глядел на огонь и размышлял. Надеяться на удачу – это правильно. Но подумать тоже не мешает. Как там батя учил? Поставь себя на место другого и предполагай. И выбирай из всего не самое возможное или разумное, а то, что более свойственно тому, о ком думаешь. А из того, что получилось, выбирай то, где твои действия будут наиболее успешными.

Допустим, батя со своими, не дай Бог, всё-таки нарвался на орду. Что тогда может сделать Илья? Да ничего. Следовательно, о таком исходе забудем.

Отпадает и вариант с Черниговом.


Дальше думаем. Будет ли батя возвращаться путем, о котором говорил Кузьма?

Если там уже прошла орда – вряд ли. Батя ехал в Белгород, попутно проверяя свои погосты. И обратно собирался делать то же самое, но уже вдоль другого тракта.

После орды проверять нечего. Значит, и бате этот путь уже не интересен. Как он мог поступить?

Например, мог он уйти в Улич, к Артёму? Нет, вряд ли. Он ведь сделает так, как учил Илью. Когда надвигается беда, надо защитить своих. Свою родню, друзей, земли, свой дом и своих людей. С защитой своих земель Артём справится сам, так что туда батя не пойдет.

Дальше. Морову печенеги не угрожают. Тем более зимой. Там леса, а в лес степняки без острой потребности не сунутся.

Под Киевом у бати земель тоже немало, но спасти их от орды одной только батиной дружиной не удастся. Да и ушли уже оттуда люди. Это свободные на приграничье своим умом живут, а на батиных землях воле господина послушны.

Что еще? Матушка. А вот это – возможно. В опасное время батя наверняка захочет быть рядом. Он знает, как она о нем беспокоится. Значит, увидав орду, батя должен был сразу двинуться к Киеву и уже быть дома.

Но он не вернулся. Что это означает? Не смог.

Может, орда отрезала его от дома? Очень даже может быть.

А если они сами нарвались по пути на копченых? Могли? Да. Отряд у них немаленький, печенеги непременно бы заметили. И затеяли погоню.

Дальше – всё что угодно. Был бой, и все погибли.

Не рассматривается.

Был бой, но батя жив и его захватили в плен.

Пока тоже не рассматривается. Сделать тут уже нечего. Захотят выкуп – дадут знать.

Отбились и сумели уйти, но потерялись где-то в степи.

Вот это возможно. Хотя найти их вряд ли получится.

Сумели уйти без боя, но их загнали далеко в степь.

Тут помощь просто не нужна. Сами разберутся.

Сумели уйти, но с большими потерями, и у них на руках много раненых. Самим не вывезти. Раненых батя не бросит, это понятно. Возможно, он уже отправил за помощью, и она уже пришла или скоро придет. Возможно, гонец потерялся или погиб.

Тогда да, он мог бы пригодиться. Но вопрос: как отыскать?

Илья повернулся к огню другим боком, поглядел на своих.

Кто-то укладывался спать, кто-то уже спал. Только Маттах сидел на войлоке по ту сторону костра и смотрел на княжича. Да еще на вершине холма маячил Загрёба. Сторожил.

Нет, не так думаю, сообразил Илья. Надо думать не обо всём, что возможно, а о действиях наиболее успешных.

Если батя и его дружина в порядке, в помощи Ильи нет необходимости.

Илья нужен, если батя оказался в настоящей беде. Допустим, он ранен и лежит в том же Белгороде. Или на пути к нему или из него…

Вот так и надо действовать.

– Решил, да? – Маттах будто угадал, что брат сделал выбор.

– Решил. Пойдем по краю пути, по которому прошла орда. Пойдем к Белгороду. Может, найдем отца там. Может, встретим по пути. Идем не торопясь. Ищем. – Он подождал немного. Вдруг хузарин возразит или что-то предложит, но тот просто кивнул. Хотя тоже наверняка подумал, что Белгород мог уже превратиться в пепелище.

– Ты, брат, из нас самый зоркий, – сказал Илья. – Знаешь, что делать.

– Знаю, – кивнул хузарин. – И зайца не пропущу. Обещаю.

К сожалению, Маттах выполнить обещание не смог. На следующий день погода испортилась. Началась метель.





Берег Северского Донца в месте впадения реки Везелицы. Белгород Владимиров. Немногим ранее


Духареву пришлось провести в Белгороде еще девять дней. Орда ушла, но разрозненные группки печенегов всё еще болтались неподалеку. И без конницы извести их не было никакой возможности. Поэтому за провиантом приходилось посылать людей в сопровождении трех-четырех воинов.

Начали с ближайших окрестностей, выкапывали схороненные поселенцами запасы. Ну и рыба в реках оказалась хорошим подспорьем.

На четвертый день голод перестал грозить Белгороду. А еще стало ясно, что Грузилу надо менять. В мирное время наместник еще кое-как справлялся, но в сложных условиях не годился никуда. Даже сейчас, когда непосредственная угроза ушла, Грузило Бортич вел себя как сбежавшая со двора курица: метался, совался в каждую щель и непрерывно квохтал не по делу. То есть совершенно не умел отделять важное от пустякового и видеть перспективу.