Дочери Темперанс Хоббс

– Сомневаюсь, – пробормотала Конни.

– Вы так и не рассказали, что это за прикол с нарциссами, – сменила тему Лиз.

– Это вопрос не ко мне. – Конни глянула на Сэма.

– Нарциссы, – ответил тот. – Первые признаки весны – времени перемен и нового начала.





8





Кембридж. Массачусетс



Середина марта



2000


Конни взяла ломтик хрустящей картошки, обмакнула его в пластиковую соусницу с майонезом и отправила в рот. Соленое в сочетании с жирным казалось безумно вкусным. Она запила еду вишневой колой и потянулась за еще одним ломтиком.

Пора бы притормозить, решила Конни. Это уже вторая порция за последний час, а не проверено еще сорок работ.

Результаты оказались хуже, чем думала Конни. Понятно, почему студенты так паниковали. Профессор Гудвин никак не могла предположить, что ни один старшекурсник не даст правильное определение батисту. Какое-то безумие, ведь Конни рассказывала об этом на лекции. Чем, черт возьми, занимались студенты, когда она распиналась перед ними сорок пять минут? Поразительно. Пока больше девяноста баллов никто не получил. Сами по себе девяносто баллов не такой уж и плохой результат, но средний балл по курсу на данный момент равнялся семидесяти двум. Может самолично завысить оценки? Иначе ее ждут такие истерики и нервные срывы, к которым ни она, ни студенты не готовы.

Конни взяла очередную картошку.

Она набрала уже одиннадцать килограммов. Так сказала медсестра. Вот почему пояс юбки стал таким тугим. Черт. Понадобится новая одежда. Интересно, как скоро? А нужна ли она вообще? Может, обойтись рубашками Сэма и леггинсами для йоги? Конечно, Конни не увлекалась йогой. Да и леггинсов у нее не было. И сколько осталось? Конни попыталась заглянуть в будущее, но ее разум запротестовал. Казалось, до конца лета еще целая вечность. За окном из свинцового цвета туч сыпались крупные мокрые снежинки и затем собирались грязными кучками в водосточных желобах Кембриджа. Конни все еще носила шерстяные колготки, а август – начало следующего учебного года – казался очень далеким.

Поставив локти на стол, Конни взяла в рот пластиковую соломинку и потянула напиток.

– Вам нужно следить за питанием, – сказала ей доктор Беланже, которая выглядела слишком молоденькой для своей профессии.

Странно, что люди одного с Конни возраста уже трудятся докторами. А еще юристами. Самадхи Маркус, с которым она вместе выросла в конкордской коммуне, теперь работал на Буша. Неудивительно. Он всегда был в душе республиканцем. Пока подростки в средней школе ломали головы, где бы нарыть «травку», Самадхи пытался раздобыть бифштекс.

– Никаких суши и непастеризованного молока, – предупредила доктор Беланже.

Грейс бы с этим поспорила. Она верила, что следует прислушиваться к своим желаниям. Даже если тебе захотелось просроченного молока или яйца с практически сформировавшимся зародышем.

– Разумеется, никакого алкоголя, – продолжала перечислять доктор. – И следует хотя бы постараться снизить потребление продуктов, подвергшихся высокой степени переработки.

Конни взяла хрустящую дольку картошки большим и указательным пальцами и принялась разглядывать ее в тусклом освещении «Кухни Чарли» – дешевой забегаловки, где она проверяла работы студентов. Это же просто картофель. Главным образом. Конни положила закуску в рот и пережевала ее с довольным лицом. Затем раскрыла следующую работу и щелкнула красной ручкой.

– Привет! – выкрикнул молодой мужской голос у барной стойки.

Конни перечеркнула жирным красным крестом следующее определение батиста: «Слово раннего американского периода, обозначающее хаос».

«Серьезно? – написала Конни на полях. – Вы конспектируете мои лекции?»

– Конни? – Молодой мужской голос звучал уже совсем близко.

Конни подняла глаза.

– Томас?

Она никогда бы не подумала, что «Кухня Чарли» входит в список излюбленных мест Томаса. Тот не походил на завсегдатая заведения с прикрученными к полу барными стульями. Постдок поправил очки указательным пальцем и робко улыбнулся.

– Здравствуйте, профессор. Можно к вам присоединиться?

Конни обещала проверить работы до следующей недели. Но на этих выходных они с Сэмом были приглашены на ужин к Грейс, так что выходные выпадают. Нужно покончить с проверкой здесь и сейчас. Еще Джанин попросила выступить оппонентом на аспирантской конференции по истории, значит, нужно изучить авторефераты респондентов, дабы смочь сказать что-то более толковое, нежели: «Шесть страниц цитирования Фуко и Дарриды сложно назвать личным выводом».

Томас, держа в руке пивную кружку, с надеждой улыбнулся.

«Ладно, – подумала Конни, – почему бы не поболтать с Томасом пару минут».


– Конечно.

Он уселся напротив.

– Выставляете баллы?

– Ага, – Конни нарисовала красную галочку напротив правильного определения «Веджвуд».

– Ну и как оно? – поинтересовался Томас, делая глоток пива.

– Ох, знаете ли, – вздохнула Конни, – ужасно. Просто ужасно.

Постдок рассмеялся.

– Я вам определенно не завидую.

Конни глянула на соседа исподлобья. Он выглядел хуже, чем обычно. Бледнее. Подсчитав количество баллов, она написала: «82», добавила на обратной стороне несколько слов одобрения и отложила работу в стопку проверенных. Кадык Томаса то и дело ходил вверх-вниз, а сам он ерзал на стуле.

– Как дела? – осторожно и не без интереса спросила Конни.

Томас коротко улыбнулся, а затем отвел взгляд в сторону и сделал глоток пива.

– Хорошо. – Его левое ухо порозовело. – У меня хорошо. А у вас? Как продвигаются дела с контрактом?

– Дожидаюсь еще одного письма.

Томас кивнул. Казалось, он не слишком прислушивался к ответам.

– А как ваши планы?

Томас дернул ногой под столом и с натянутой улыбкой ответил:

– Ну… Скоро мне отчитываться на конференции. А так все в порядке.

– Отлично.

Что же все-таки Томас делает в «Кухне Чарли»? Похоже, он пришел сюда один.

Не встречаясь с Конни взглядом, Томас непринужденно поинтересовался:

– Работаете над книгой?

– На самом деле… – начала Конни, но ее прервал визг, донесшийся от барной стойки.

– Боже, ребята! Это же мой профессор!

Конни вжалась в спинку стула. Студенты, как правило, сильно удивляются, когда встречают преподавателей в обычной жизни: на шопинге, в продуктовом или за обедом. Как-то раз Конни встретилась с одной из своих подопечных в очереди в допотопную примерочную без шторок и перегородок. Обе потенциальные покупательницы держали в руках купальники. Конни поздоровалась, вернула товар на вешалку и вышла из магазина.

Она раскрыла следующую работу. «Батист – легкая дешевая хлопчатобумажная ткань. Широко использовалась в девятнадцатом веке для пошива одежды и в быту».

– Довольно близко, – пробормотала Конни, рисуя красную галочку напротив ответа.

– Здрасьте, профессор Гуд! – произнес кто-то совсем рядом.

Конни и Томас подняли глаза и наткнулись на сияющее лицо Зази. Она держала в руке пинту пива. Ее волосы были собраны на макушке в беспорядочный пучок, а глаза подведены. Зази выглядела как девушка, которая вышла потусоваться с друзьями в пятницу вечером. При виде Томаса лицо Зази помрачнело, но всего на долю секунды.

– Здравствуй, Зази! Вы знакомы с Томасом?

Разница между Томасом и Зази равнялась пяти годам. Они даже работали с одним профессором, пока Зази не лишилась наставника.

– Ага, – холодно бросил Томас.

– Рада вас видеть, – нарочито формально бросила Зази. И повернувшись к Томасу боком, обратилась к Конни: – Как результаты теста? Худшие в истории?

– Пока у меня есть все основания так полагать. Желаете присоединиться?

– А-а… – начал Томас, но Зази его перебила:

– Нет, спасибо. Я тут с друзьями. Просто подошла поздороваться. И узнать, удалось ли вам что-то выяснить по поводу той криптограммы? Во всяком случае, можете отснять мне копию, и я попробую поработать сама.

Конни как раз собиралась пообщаться с Зази и рассказать ей о том, что выяснила Лиз, но нужно было срочно проверить работы.

– На самом деле мне удалось кое-что разузнать, – воодушевленно сообщила Конни. – Я хотела написать вам на электронную почту, но что-то закрутилась. Хотите, покажу прямо сейчас?