Дочери Темперанс Хоббс

– Можно проверить спальни, – предложила Конни. – Но там мало чего есть. В сундуках хранятся лишь покрывала да простыни.

– И моль, – добавила Зази.

– А еще мыши, – поморщила нос Конни.

– Б-р-р… – Зази поднялась на цыпочки и потянулась за тоненькой книжкой, что стояла на верхней полке.

Она выглядела относительно новой. Возможно, середина девятнадцатого века. Зази провела пальцем по поблекшим буквам на корешке.

– Вы читали это? – спросила она, протягивая книгу Конни.

Это было первое издание «Дома о семи фронтонах» Натаниэля Готорна, опубликованное в Бостоне в апреле 1851 года.

– Хм, – задумалась Конни. – Может быть. Точно не помню, читала ли я ее или только планировала…

– Помните сюжет? – допытывала Зази.

– М-м-м… – Конни прикрыла веки, стараясь отыскать в картотеке памяти сюжет.

Там что-то про Салем. Так ведь? Конечно же. Ведь Готорн только о нем и писал. Там про дом! Это очевидно. Дом в Салеме, который является сейчас историческим музеем.

Зази присела на пол возле Конни.

– Действие сюжета разворачивается во времена охоты на салемских ведьм. В книге рассказывается о полковнике, который пытался отсудить землю у одного парня, но не смог и в итоге обвинил его в ведовстве. Тот, в свою очередь, проклял семью полковника прямо с виселицы. Он сказал: «Ты – лжец. Я не больший ворожей, чем ты – колдун. Отбери у меня жизнь – и Господь напоит тебя кровью».

– На самом деле это цитата Сары Гуд, – сказала Конни. – Это она произнесла ее с виселицы. Хотела бы я быть такой же безбашенной.

– Да. Просто в девятнадцатом веке считалось, что женщина не способна изречь что-то стоящее. Поэтому Готорн отдал эту роль парню, – пояснила Зази. – Так вот, Пинчен, тот самый полковник, которого проклял обвиненный в волшбе Мэтью Мол, умер во время празднования новоселья в кресле под собственным портретом. Прямо как случилось с Николасом Нойсом в реальной жизни.

– Да-да, – сказала Конни, припоминая. – И к чему же вы ведете?

– Готорн же вырос здесь, неподалеку, да?

– В Салеме, – ответила Конни.

Зази опустила ладонь ей на плечо.

– Быть может, это не единственная реальная история, которой вдохновлялся Готорн при создании своего произведения… – Глаза Зази сделались темными, словно мрачная бездна океана. – Вы помните, где они в итоге обнаружили документ, подтверждающий право на собственность?

– Точно… – неуверенно ответила Конни. – Они…

– Они нашли его за портретом! – закончила Зази.

– За портретом? – переспросила Конни.

Гостья кивнула.

Женщины подскочили и, поскальзываясь на отполированных сосновых половицах, подбежали к портрету Темперанс, под мышкой которой сверкали глазки зверька.

Под обеденным столом раздалось сопение Арло.

– Я спрятала заговор шторма… – произнесла Конни, приблизилась к картине и осторожно провела пальцами по раме. – Думаете, она это имела в виду?

Рама была из позолоченного дерева. Пыль с нее, вероятно, никогда не стиралась. Она была грязной до жути. Конни прижалась щекой к гипсовой стене и заглянула за картину. Вроде бы там было пусто.

– Ну… Всякое возможно, – ответила Зази.

– Можете принести свечу? – попросила Конни.

Зази подала ей медный подсвечник. В доме начало темнеть после полудня. По углам и под мебелью сгустились тени. Конни не знала точно, который шел час, но уже было поздно.

Неверный отблеск огня упал на лицо Темперанс, и Конни показалось, будто фигура на портрете следит за ее ищущими пальцами. Она осмотрела правую сторону и переместилась налево, ощупывая пространство между гипсовой стеной и картиной. Ничего подозрительного обнаружить не удалось, правда… Портрет не снимался со стены. Весьма странно. Одно дело, когда музейные картины крепятся к стене так, чтобы их было трудно украсть, но зачем проделывать подобное в обычном доме? Портрет представлял ценность лишь для одной семьи.

Конни заглянула под раму снизу и провела пальцами под нижней границей. В столовой стояла такая тишина, что Конни слышала их с Зази дыхание. И едва уловимые звуки своих прикосновений к позолоченному дереву.

Вдруг ее пальцы на что-то наткнулись. Она провела подушечками в обратном направлении и медленно, миллиметр за миллиметром, принялась ощупывать помеху. Это было какое-то уплотнение.

Конни повернулась к Зази, которая следила за ней, приоткрыв рот.

– Похоже на… На кнопку.

– Так нажмите на нее! – воскликнула Зази.


Конни последовала совету. Но кнопка не поддалась.

– Не работает, – ответила она.

– У вас есть «WD-40»? Чтобы смазать?

– Есть оливковое масло. Оно на кухне.

– Может, не стоит? – задумалась гостья. – Масло может растворить позолоту.

Конни приложила кончик пальца к маленькой медной кнопке.

«Откройся», – мысленно попросила она и попыталась нарисовать в воображении незаметный предмет, что годами разъедал влажный солоноватый воздух. Представила, как отслаиваются частички ржавчины и медленно летят на пол. Как механизм оживает и поддается. Конни будто бы предлагала маленькой кнопке помолодеть и снова стать кнопкой, а не унылым воспоминанием о ней.

«Откройся мне, пожалуйста».

Конни ощутила в ладони теплое покалывание. Она помнила это ощущение и знала, что через несколько мгновений оно превратится в жгучую боль. Но пока что токи напоминали слабые разряды статического электричества, которые возникают, когда проводишь рукой по воздушному шару. Тепло сосредоточилось в центре ладони, кольцом объяло указательный палец и устремилось по нервам к кончику. Боль начала усиливаться, и Конни собралась с духом.

Кнопка поддалась. В тот же момент в воздух взмыло облачко пыли, мерцающей в тусклом свете, и правый край портрета отскочил от стены.

– Господи помилуй… – прошептала Зази.

Боль в ладони Конни развеялась, и она потерла ее о бок, чтобы избавиться от остаточных ощущений.

– Что ж, – тихо произнесла она. – Посмотрим, что у нас тут.

Конни взялась за отошедший край картины и потянула на себя. Раздался скрип петель, которые пребывали в спячке лет эдак двести.

– Возьмите. – Зази протянула ей свечу.

Картина крепилась к некоему подобию дверцы шкафа. «Шкафчик» был крупным – сантиметров шестьдесят на тридцать, а насколько он был глубок, в темноте было не разобрать. Во всяком случае, он не мог уходить слишком далеко в глубину, поскольку располагался в наружной стене дома.

Конни подняла свечу повыше, и оранжевое пламя озарило глубины потайной ячейки. Внутри оказался покрытый толстым слоем пыли деревянный ящичек, на поверхности которого были кривовато вырезаны какие-то цветы. На ящике висел железный замок.

Конни потянулась за загадочным предметом, но вдруг входная дверь отворилась, и в нее вошел Сэм.

– Эй? Есть кто дома?

– О господи! – завопила Зази.

– Сэм! – воскликнула Конни, чуть не выронив подсвечник.

Сэм возник в дверном проеме столовой, держа в руках коричневый бумажный пакет. Арло выбрался из-под стола и, поставив лапы на ботинки хозяина, приветственно завилял хвостом.

– Боже мой, – сказала Конни, прижимая к груди ладонь. – Я чуть сознание не потеряла.

– Да, я вижу. – Сэм вошел в помещение. – Привет. Я Сэм, – поздоровался он с Зази, перекладывая пакет в левую руку и протягивая девушке правую.

– Зази, – ответила та рукопожатием. – Господи, у меня чуть сердце не остановилось.

– У вас тут все в порядке? – с подозрением спросил Сэм. – В гостиной будто смерч прошелся.

– Я студентка профессора Гудвин, – заторопилась с объяснениями Зази. – Помогаю ей разбирать книжные залежи.

– Сэм, – Конни пропустила замечание мимо ушей, – посмотри сюда!

Тот заглянул в потайной шкафчик в стене.

– И это лежало там все время? – удивился Сэм, откладывая пакет на обеденный стол и подходя ближе.

– Думаю, да. Я первая, кто обнаружил тайник.

Сэм просунул руку в темное углубление и дотронулся до деревянного ящичка.

– Невероятно, – произнес он, проводя пальцем по вырезанному узору. – Ты хочешь вынуть его?

– Мы как раз собирались это сделать, – ответила Конни.

Передав подсвечник Сэму, она потянулась за таинственной находкой. Пальцы ощутили прикосновение пыли, мелких частичек и холода.

За пару веков грязь практически въелась в деревянную поверхность. Конни подула на крышку ящичка, поднимая в воздух тучу пыли, что тут же устремилась в ее нос и дальше – в глотку. Конни откашлялась и провела пальцами вдоль основания, очищая его от грязевого налета. Она осторожно взялась за дальние углы ящика, приподняла и, прижав к груди, вытащила из потайной ячейки.

Развернувшись, Конни аккуратно опустила предмет на обеденный стол.

Все трое склонились над находкой.