Дом трех вдов

Ира отрицательно покачала головой.

— Теперь я знаю, куда поехала эта девушка в ту ночь, когда ее убили. Парковая, одиннадцать. Адрес знаком? Знаешь, где это?

— Понятия не имею, — медленно произнесла Рокси. — Но я могу попробовать вспомнить.

— Давай-ка сделаем так — откроем карту города, и ты глянешь на местности.

Мы прошли в комнату, где на столе светился синим экраном компьютер. Я заметила, что эту комнату девушка приспособила себе — кровать была неубрана, а на столе мирно спала в своем пузыре свинка Рокси. Я, признаться, позавидовала ей. Но меня ждали важные дела.

Я открыла гугл-карты, набрала в поисковой строке адрес. Так, посмотрим, что у нас находится на Парковой, одиннадцать…

— Смотри внимательно, это здесь.

Парковая улица не случайно носила такое название — это был район городского парка, район старый, застроенный пятиэтажками, но в последнее время элитное жилье теснило унылые блочные дома. Скоро их расселят, потом взорвут, место расчистят, засадят деревьями и цветами, и менее удачливые сограждане больше не будут мешать более успешным наслаждаться жизнью. Но пока в лабиринтах переулков чего только не было — какой-то чудом уцелевший техникум, автомойка, ломбард, поликлиника, детский садик и похоронная контора. Парковая шла чуть в стороне от всей этой унылой инфрастуктуры. Она была застроена особняками и, судя по виду сверху, обнесена солидными заборами и стенами.

— Вот, смотри, это здесь.

Ира склонилась к экрану, нахмурила брови и вдруг усмехнулась:

— А, да, точно. Вспомнила. Там Минор живет.

— Кто, прости?

— Минор, Федя. Веселый такой парень. Вообще-то он типичный мажор, но у него папаша очень строгий, не дает Феде на полную развернуться. Федя на него всем жалуется, потому и кличка такая.

— А чем он занимается, твой Федя? Студент?

— Да ничем, — оскалила белые зубы Рокси. — Не работает, не учится. Из универа его выгнали, а работать при таком папе ему не надо. Вот он и ведет веселую жизнь. Да еще ноет, что в провинции не те возможности. Устраивает тематические вечерины — так это называется. То пиратами надо наряжаться и колбаситься, то тема «Красная книга» — все в каких-нибудь редких животных гримируются. Солидно так все, приглашает визажистов профессиональных, жратвы навалом, бухла… И все отличного качества. Поэтому на его вечерины прямо очередь желающих попасть.

— Что за дурацкое слово такое…

— Вообще-то надо «пати», но у него папа — патриот, — засмеялась Ирина. — Не велит своим детишкам иностранные слова употреблять.

— Детишкам?

— У Феди еще младший братишка есть, школьник. Надо говорить не «бизнес», а «дело»… ну и так далее. Даже закон какой-то в Думу внес. Вот Федя и стебается над этим.

— Погоди-ка, погоди… А как фамилия этого папы?

— Ахметьев.

— Мирон Ахметьев?! — удивилась я. — Депутат областной, кажется, Думы? Такой солидный пузатый дядька?

— Да я его в жизни не видела, — пожала плечами Ирина. — Мы с Саней всего два раза были на вечеринах.

Девушка замялась.

— Я так понимаю, тебе не очень понравилось, — сказала я, поглядывая на сироту.

— Да уж, для меня это перебор, — призналась Ира. — Мне в жизни и без того проблем хватает. А Минору скучно, хочется нервы пощекотать. То рысь из клетки выпустил, она по комнатам бегает, девушки визжат. То все обдолбались — и по тачкам, устроили гонки в городе ночью по пустым дорогам. После этого Саня сказал, что ноги его там не будет.

— Разумный человек твой Саня, — кивнула я. Ира закусила губу, и я поскорее перевела разговор на другую тему: — Так вот куда направлялась Шабатдинова. На вечеринку к этому Минору, — сообразила я. — Судя по тому, что ты рассказываешь, там могло случиться все что угодно. Девушка погибла — очевидно, ее убили случайно, по глупости. А потом, чтобы замести следы, подкинули тело в машину постороннего человека.

Неужели это совпадение? И труп в багажнике никак не связан со смертью Кирилла? И я напрасно иду по этому следу. Возможно, он выведет меня на убийцу Шабатдиновой и Сани, но что случилось с Ганецким, я так и не узнаю.

— Что вы теперь будете делать? — спросила Рокси, внимательно глядя на меня. Видимо, девушка пришла к тем же выводам, что и я. Отказать детдомовке в уме было нельзя.

— Мне надо подумать, — честно ответила я. — В любом случае я это дело не брошу. Я дала тебе слово выяснить, что случилось с Саней, — и я слово сдержу. Не обещаю, что узнаю, но сделаю для этого все, что в моих силах. Поняла?

Ира кивнула.

Итак, путь Риты Шабатдиновой закончился у дверей особняка Мирона Ахметьева. А ведь это далеко не последний в нашем Тарасове человек. Имидж почвенника и патриота нисколько не мешал ему делать дела, пусть даже он и не любил иностранного слова «бизнес», но управлялся с ним не хуже какого-нибудь олигарха местного разлива. Богатый, успешный, влиятельный.

Связываться с этим типом рискнет только самоубийца… или Евгения Охотникова в поисках истины.

— Вот что, — сказала я Ирине, — нарисуй-ка ты мне план этого особняка. И напиши все, что помнишь. Мне может пригодиться любая мелочь.

— Вы что, собираетесь пробраться в дом? — поразилась Ирина. — Да вы что, вас же спалят моментально!

— Давай рисуй. Не отвлекайся, — попросила я. — У твоего Феди наверняка отдельный вход, верно? Вряд ли папе понравится, если у него под носом будут болтаться всякие стриптизерши и прочая сомнительная публика. Так что не забудь указать все это на плане.

Пока Ирина рисовала, я достала флешку, на которую скопировала фотографии с компьютера Ганецкого. До сих пор до них как-то не доходили руки. Вдруг я найду там подсказку? Потому что сейчас совершенно не представляю, куда двигаться дальше. Мое расследование зашло в тупик.




По очереди я открыла папки, посвященные каждой из женщин Ганецкого. Свою, естественно, пропустила — я знала, что ничего нового там не найду. А вот папку под названием «Ганецкие» я в прошлый раз, кажется, не смотрела. Открыв ее, я обнаружила там всего несколько сомнительного качества фотографий. Если Кирилл и поддерживал контакты со своей родней, то было это давно.

Мое внимание привлекло общее фото — какие-то неважно одетые люди. Судя по прикиду, дело происходит в середине девяностых. Впереди какие-то дети, один держит на руках кудлатую собаку. За ним совсем юный Кирилл — тощий, с шапкой неухоженных кудрей, в плохо сидящем костюме. Таким я его не знала. Я увеличила фотографию, чтобы получше рассмотреть молоденького Киру.

— Вот, я начертила. — Ира подошла и положила передо мной старательно исполненный план дома Ахметьевых.

— Эй, там Саня! — вдруг сказала девушка, касаясь экрана кончиками пальцев. Она указывала на пацанчика с левого края — того самого, что держал на руках кудлатую псину. — Это мой Саня!

Я еще немного увеличила изображение. Качество было отвратительным, лица расплылись в черно-белые пятна.

— Что это за фотка? Кто эти люди? — Вопросы сыпались из Ирины с пулеметной скоростью — Это что, Санина родня?

— Это семья Ганецких, — пояснила я. — Не понимаю, какое отношение к ним имеет твой Саня. Скажи, как его фамилия? Ведь не Ганецкий же?

— Москалев.

Фамилия показалась мне смутно знакомой.

— Москалев… Подожди-ка!

Я достала список Кирилла и развернула его. На листе до сих пор оставались следы пепла, ведь бумага находилась в урне.

Имя Александра Москалева стояло в самом конце списка. Рокси тоже увидела его и подняла на меня полные слез глаза:

— Вы думаете…

— Твой Саня — родственник Кирилла Ганецкого. Значит, его смерть каким-то образом связана с убийством Кирилла.

— Его убили из-за наследства! — решительно произнесла Рокси. — Наверное, этот ваш Ганецкий оставил Сане что-то ценное, и за это его убили.

— Опомнись! — сказала я. — Какое еще наследство? У Кирилла осталась жена, она и получила все.

Но Рокси не сдавалась:

— Вы проверьте того, кто получил все наследство! Проверьте!

— Бред какой-то, — зло сказала я.

— Я все равно узнаю правду, — сощурила глаза угонщица. — Даже если вы встанете у меня на пути.

Я посмотрела на девушку. Да, эта не остановится, пока не откроет правды.

Я взяла план со стола и внимательно его рассмотрела. Он был вполне дельным — юная угонщица обладала отличной памятью, и в наблюдательности ей не откажешь.

— Мне пора ехать.

Ночь будет длинная. И спать мне сегодня не придется. Я прихватила сумку с костюмом стриптизерши и покинула дом Коваля. Ирина заперла за мной дверь. Я пообещала немедленно сообщить, если узнаю что-то о Сане.

Усевшись в «Фольксваген», я положила руки на руль и задумалась. Ехать в дом депутата Ахметьева вот так, без разведки, без подготовки, было отчаянной глупостью. Обычно я так не работаю. Но уж очень не терпелось продвинуться в расследовании еще на один шаг.

Эх, где наша не пропадала. Пожалуй, стоит рискнуть. Хотя… вот Рита Шабатдинова рискнула войти в дом депутата Ахметьева, и что из этого вышло?

Я уже примерно представляла, что там случилось. Знаем мы эти вечерины золотой молодежи… Кто-то по пьяни или под кайфом убил легкомысленную девицу, а попытки спрятать труп еще больше запутали дело.

Скорее всего, солидный дяденька Мирон Ахметьев даже не подозревает о том, что случилось в его доме. Может, взять его в союзники? Пойти прямо к нему, пусть узнает, чем занимается его сынок в апартаментах с отдельным входом?

Тогда мне точно ничего не узнать. Мирон… — как его там? — Алексеевич сделает все, чтобы правда не выплыла на свет. Знаем мы этих депутатов…

Нет, решено: проникаем в дом под покровом ночи. А дальше действуем по обстоятельствам.

Было уже около двух пополуночи. Я немного поплутала по переулкам, но быстро нашла дом на Парковой. Припарковалась и некоторое время наблюдала за строением. На саму Парковую улицу выходил фасад. Очевидно, эта часть дома принадлежала Мирону Ахметьеву — все было солидно, чинно, горел фонарь над коваными воротами. Сюда не стоит и соваться — наверняка стоит охранная система.

Второй вход в дом — в апартаменты веселого Феди — находился в переулке. Я объехала квартал и остановилась за деревьями сквера. Здесь тоже были ворота, но только распахнутые настежь. Вот подъехала машина, из нее выгрузилась компания молодежи и направилась в дом. Дверь открылась, оттуда вырвалась волна музыки — какой-то клубняк, не слишком в этом разбираюсь.

— Сегодня оттопыримся, а завтра догонимся! — донесся до меня веселый девичий голос. — Свет, Свет, а вы завтра придете?

На входе стояли два парня, в которых мой наметанный глаз без труда распознал охранников. Одетые в костюмы и одинаковые черные куртки, они приглядывали за теми, кто входит и выходит. Видимо, депутат Ахметьев, хоть и махнул рукой на сыночка, позволял Феде жить так, как хочется, все же не до конца доверял наследнику. Потому и приставил охрану — пусть хоть кто-то останется адекватным на этом празднике жизни.

Ох, придется еще раз напяливать прикид стриптизерши. Иначе мне в дом не попасть. Конечно, я могу проникнуть через окна второго этажа — вон там деревья подходят близко к фасаду. Но если меня за этим застукают, а там вполне может быть серьезная охранная система, то будут большие проблемы. Причем у всех. Нет, попробуем метод хамелеона. До сих пор он меня еще ни разу не подводил.

Макияж я снять еще не успела, так что переодевание не заняло много времени. И вскоре к деревьям особняка подходила раскованная девица. При виде охранников на входе она заметно оживилась:

— Привет, мальчики! Кажется, я попала куда надо?