Дорогая миссис Бёрд…

– Ты спас детей, Билл, какие еще игрушки? Ты мог погибнуть! – прошипела я, вытирая слезы. Пыль была повсюду, летела в глаза.

– Эмми, успокойся. Эта кукла – все, что у нее осталось. – Во взгляде Билла читалось презрение. – Я был должен. Ты не поймешь.

– Да, может быть, и не пойму, – я старалась звучать как можно спокойнее. – Не смей говорить, что это твой долг, долг здесь ни при чем! Напомнить тебе, что было с тобой в субботу? Там, на горящем складе?

Чужие слова – слова Веры – срывались с моих губ. Билл был героем, а я все испортила. Я чуть не умерла от страха, беспомощная, растерянная – и все разом. Мне еще никогда не было так плохо.

Надо было уходить, а не то наговорю еще каких глупостей.

– Эмми, – проговорил Билл, – ты ведь ничего не скажешь Банти?

Мне хотелось ударить его.

– Скажи мне, Билл, ты вообще думаешь о ком-нибудь, кроме себя? Мне так не кажется. Рой и Фред могли погибнуть вместе с тобой.

Билл яростно смотрел на меня.

– Не волнуйся, – я сверлила его глазами, – Банти я ничего не скажу. Просто потому, что не хочу, чтобы моя лучшая подруга знала, что ты чуть не погиб из-за какой-то куклы. Ты невероятный эгоист, Билл. Просто невероятный. Ты о ней совершенно не думаешь.

Круто развернувшись, я пошла в сторону дома, вытирая глаза. Просто в них попала пыль.





Глава 13

Как приятно это знать




Когда я добралась домой, оказалось, что Банти уже ушла на работу. Так было проще сдержать слово и ничего ей не говорить о том, что случилось с Биллом. И не надо было объяснять ей, почему я вся с головы до ног в пыли и грязи. Я стянула с себя всю одежду и приняла роскошную ванну. Вода была чуть теплая, но освежала – это было лучше, чем ничего, и так я не усну.

С Биллом я вела себя глупо. Не стоило мне устраивать сцен. Да, конечно, он играл с огнем и ни о чем другом не думал, но я решила, что обязательно извинюсь перед ним, постараюсь все уладить. Я поступила так еще и оттого, что чувствовала, насколько беспомощной и бесполезной я была. Женщина, разливавшая чай, и та сделала больше меня.

Пока я мыла голову, я поклялась, что больше никогда не буду беспомощно смотреть на то, как люди подвергают себя опасности. Спрошу капитана Дэвиса о том, как обстоят дела с этими курьерскими курсами, и обязательно на них запишусь.

Я снова думала о работе военной корреспондентки, вспоминая, как жадно я читала автобиографии женщин-журналисток на испанском фронте времен гражданской войны. Сейчас же мне казалась невероятной их способность сохранять самообладание и делать то, что от них требовалось, во что бы то ни стало, без всякого принуждения.

Смогла бы я стать такой же? Не знаю. У меня перед глазами до сих пор стояли лица детей там, на пожаре. Но я точно знала – несмотря на то, что думала Банти, быть пойманной с моими письмами, в сущности, ничего не значило. На самом деле, отвечать на них было наименьшим из того, что я могла сделать.

Подобные мысли привели меня в чувство, воодушевили, и когда я явилась в редакцию, то постаралась придать себе как можно более уверенный вид.

– Ну и дела, – ахнула Кэтлин, слушая мой рассказ о том, что случилось на выходных. – Вот так запросто встретиться с мистером Коллинзом, да еще с его братом! Я бы умерла прямо там, на месте.

Чтобы избежать дальнейших разговоров обо всем этом, я вкратце рассказала ей, как мы слышали взрывы на станции, и лишь мельком упомянула о том, как мы с мистером Коллинзом и Чарльзом обменялись любезностями. Тут-то я и совершила роковую ошибку.

Кэтлин как с цепи сорвалась.

– О боже мой, расскажи, какой он, этот Чарльз? – она выпучила глаза, теребя свой вязаный бордовый джемпер в попытке осознать, что у мистера Коллинза вообще есть родственники.

– Он что, такой же брюзга, как сама знаешь кто? – добавила она шепотом.

– Напротив, он очень обходителен, – ответила я на то, что этого хватит, чтобы утолить ее любопытство.

Не хватило.

– А какой он? Старый или молодой? – Взволнованная тем, что мистер Коллинз живет вполне обычной человеческой жизнью, она присела на край стола, рискуя головой в случае, если вдруг войдет миссис Бёрд.

– Ну, я на самом деле не знаю, – я ощутила, как предательски горят щеки. – Он такой высокий. И молодой. Ничего особенного, правда.

– Подумать только! – щебетала Кэтлин.

– Ну да.

– А о чем вы говорили?

– Так, знаешь, поздоровались и все такое.

Кэтлин покачала головой, совершенно потрясенная.

– Поразительно! У мистера Коллинза есть брат!


– Мне кажется, это совершенно естественно, – чопорно бросила я. Кэтлин прищурилась и улыбнулась мне. Я попалась.

– А ты совсем как Кларенс, – подтрунивала она.

Я фыркнула, чтобы отвести все подозрения, и принялась за работу.

Как всегда, подходящих писем почти не было. Карающей длани миссис Бёрд избежали следующие: просьба одинокой четырнадцатилетней девушки (Вы занимаетесь какой-то ерундой, советую вам податься в герлскауты) и полезный совет для тех, чья патрульная форма протирается от велосипедного сиденья (Натяните на него старый берет).

Еще одному письму был дан зеленый свет, что было удивительно, учитывая его содержание. Вот что писала девушка:

Дорогая миссис Бёрд,

Пожалуйста, посоветуйте, что мне делать. Мой молодой человек постоянно смотрит на других девушек, когда мы с ним гуляем…



Я подумала, что миссис Бёрд лопнет от гнева, прочитав подобное, но оказалось, что тема мужчин, которые Смотрят На Других Женщин, – одна из ее любимых. Ответ звучал весьма угрожающе, вполне в ее духе.

Я как раз закончила все это печатать, когда в полдесятого, много раньше своего обыкновения, с треском распахнулась дверь на этаже – явился мистер Коллинз, напевая что-то неуловимо знакомое из Моцарта, а это был добрый знак. Когда он входил молча, то всегда шел сразу в свой кабинет, метался по нему, а затем Очень Громко Кричал. Но сегодня он заглянул в нашу каморку, и мне даже показалось, что он улыбнулся.

– Доброе утро, леди. Как поживаете? Рад видеть, что с вами все хорошо после вчерашних ночных салютов.

Он всегда говорил о налетах в подобном тоне.

– Да, мистер Коллинз, спасибо, – вежливо ответила Кэтлин до того, как я успела открыть рот. Внезапно, невзирая на заминку, я почувствовала небывалую уверенность. Ведь это меня, а не кого-то еще он угощал кексом в субботу.

– А у вас, надеюсь, все в порядке, мистер Коллинз? – спросила она.

Небывалая смелость. Обычно рядом с ним Кэт вела себя тише воды, ниже травы, так как до сих пор считала, что он не в себе. Я знала, что ей не терпится расспросить его о Чарльзе.

– Прямо как жук: доволен, упруг. Спасибо, Кэтлин.

Кэтлин просияла.

– Наверное, хорошие выдались выходные, сэр?

Сейчас она была похожа на официантку, выпрашивающую чаевые побольше.

– Превосходные, Кэтлин, – ответствовал мистер Коллинз, который впервые за те несколько недель, что я его знала, сказал о том, что у него случилось что-то хорошее. – А как вы провели свои?

Кэтлин перешла в наступление.

– Очень хорошо, спасибо. Нам с мамой бомбы нипочем. Все мой младший брат, знаете ли. С ним всегда так спокойно, несмотря на то, что он НАМНОГО МЛАДШЕ МЕНЯ.

Я подумывала о том, чтобы выброситься в окно.

– Вот как? Поразительно, – посмотрел на меня мистер Коллинз, но я, раскрыв рот, тупо смотрела на цветочный горшок.

– Хорошие выдались выходные, да, Эммелина? – Он настоятельно приглашал меня принять участие в беседе.

– А, да, спасибо, – промямлила я. Во рту у меня пересохло почище, чем в Сахаре. Вдруг он спросит про Чарльза или, что еще хуже, про наше чаепитие?

– А КАК ТАМ ВАШ БРАТ? – взвизгнула я, и все, включая меня, подскочили от испуга.

Я собиралась сказать что-то другое, но мной овладела паника.

– НУ ТОТ, КОТОРЫЙ ВСТРЕТИЛСЯ НАМ НА УЛИЦЕ, – вырвалось у меня.

Говорить подобные вещи было бы уместно где-нибудь в Ист-Энде, на собачьих боях, или делая ставки на скачках, чавкая жареной картошкой в кульке из «Дейли Экспресс».

Мистер Коллинз совершенно растерялся. Вполне естественно, как ни посмотри. Все же он собрался с духом и, нашарив в кармане портсигар, обратился к Кэтлин.

– Ах, да. Возможно, Эммелина упоминала о том, что в субботу днем случайно встретила меня и моего брата?

Кэтлин, даже и не помышлявшая о том, что он может поделиться настолько откровенными подробностями своей жизни, покраснела как рак и готова была вот-вот грохнуться в обморок.

– НА УЛИЦЕ, – выпалила я просто так, для пущей ясности.

– Ну да, как любезно пояснила Эмми, случилось это именно на улице, – улыбнулся мистер Коллинз.

– ИМЕННО ТАК, – добавила я, лихорадочно размышляя, могут ли люди умирать от стыда.

– На улице… – эхом отозвалась Кэтлин, в надежде на то, что этим положит конец этому мучительному представлению, от которого у кое-кого разве что кровь не идет из ушей.

Все так же улыбаясь, мистер Коллинз, видимо, решил, что со всех уже довольно, и увел разговор в сторону, спросив меня, над чем я сейчас работаю.