Дорогая миссис Бёрд…

Кэтлин храбрилась из последних сил и обреченно кивнула.

Я глубоко вздохнула.

– Я хотела тебе сказать, что… Знаешь, а я ведь встречаюсь с братом мистера Коллинза, Чарльзом.

Мысль эта была поистине гениальной. Рассказать ей об этом означало отвлечь ее внимание от куда более грозной тайны. И пусть я паду еще ниже.

Да, использовать Чарльза, как прикрытие, было хуже всего.

Кэт изумленно смотрела на меня огромными глазами, и у нее вырвалось тихое:

– НЕВОЗМОЖНО!

Я кивнула, а на лице моем играла самая лицемерная улыбка на свете.

По привычке мы посмотрели на дверь, опасаясь, что явится миссис Бёрд.

А затем Кэтлин в невероятном восхищении и грандиозном облегчении прижала руки к груди и принялась твердить: «О Боже мой, брат мистера Коллинза! Кто бы мог подумать!»



Минут десять мы с ней болтали без передышки, и я пересказала ей все, что случилось между мной и Чарльзом, намекнув, что необходимость держать это в тайне была причиной случившихся со мной перемен. Кэт не обратила на это внимания и радовалась так искренне, что мне стало стыдно. За каких-то пятнадцать минут я прошла весь путь грехопадения: от помощи незнакомой девушке до уловки, на которую попалась моя подруга.

Пытаясь поддерживать разговор о своем новом романе, я пообещала себе, что в журнал больше не попадет ни единого письма.

Да, я желала всем только добра, хотела всем помогать, но едва не подставила бедную Кэтлин. Теперь я просто буду писать всем в ответ, но печатать их письма больше не стану.

Не стоило опасаться того, что миссис Бёрд застигнет нас за болтовней, так как в ее деревне вчера случилось что-то неслыханное, отчего она помчалась на станцию с доселе невиданной скоростью. Но то, что мне удалось обмануть Кэтлин, было невыносимо, и, сославшись на то, что мне нужно проветрить голову, чтобы разобраться с почтой как следует, я выскользнула из кабинета, улыбаясь, как буйнопомешанная.

Опершись на стену, я отдышалась, закрыв глаза и прижав письма к груди.

– Пронесло на этот раз? – раздался голос мистера Коллинза, наблюдавшего за мной из дверей своего кабинета. Любого другого я бы обвинила в шпионаже, но у него просто получалось не привлекать к себе внимания. Как истинный журналист, он умел становиться невидимым.

– Что? А? Нет-нет, – я нервно рассмеялась в ответ. – Просто закружилась, у меня сегодня столько дел! – добавила я в надежде, что он подумает, что я совсем заработалась.

– Что ж, отрадно слышать, – тихо усмехнулся он. – В ближайшие пару недель нам всем будет, чем заняться, по не совсем понятной мне причине. Неужели журнал все-таки продается?

– Кажется, да, – я все еще надеялась избежать очередного допроса с пристрастием. – Наверное, все дело в цыганах.

– Цыганах? – Брови мистера Коллинза взметнулись вверх, и он тяжко вздохнул. – Боюсь, что пожалею, услышав ответ, но буду вынужден спросить вас, мисс Лейк, о каких цыганах идет речь?

Одной из его излюбленных забав было обращаться ко мне «Мисс Лейк».

– Тех самых, о которых вы пишете. Цыгане. Лесная жизнь. Читатели от этого без ума, сэр.

Выходило куда хуже, нежели с Кэт, да к тому же я ни с того ни с сего брякнула «сэр», хотя никогда так его не называла.

Мистер Коллинз подошел ко мне.

– Эмми, у тебя все в порядке?

– Да, конечно, спасибо, – поспешно ответила я.

Его это не убедило.

– Быть может, ты устала? – он был не очень-то искушен в болтовне, но старался изо всех сил. – Что-то не так?

– Напротив, – уверяла его я. – Сижу, разбираю почту. Просто решила пойти в старый общий зал, а то у нас так тесно. Думаю, миссис Бёрд не будет возражать.

– Почему бы и нет, – согласился он. – Если тебе нужно больше места, просто займи там любой свободный стол. Я знаю, что вы с Кэтлин отлично поладили, и можешь не переезжать из вашего кабинета насовсем. Если хочешь, можешь сказать Генриетте, что это моя идея.

Мистер Коллинз улыбнулся, и, поблагодарив его, я отправилась сообщать новости Кэтлин.

Она сказала, что идея со старым офисом по нраву и ей самой, только миссис Бёрд будет не в восторге, так как ей придется ходить через весь коридор. Пока она помогала мне переносить вещи, я поделилась с ней планами на долгожданный субботний вечер.

Мисс Басселл, чайная леди, прибыла точно по расписанию, угостив нас бисквитами Гарибальди, извинившись за то, что «они итальянские».

– Хотя бы не Муссолини, – отшутилась я и отчетливо услышала, как та грязно выругалась, покатив тележку дальше по коридору.

– А что ты наденешь? – спросила Кэтлин, выковыривая изюминки (целых четыре) из своего печенья и медленно поглощая их одну за другой. – Вечернее платье?

– У меня есть одно, шелковое, я носила его, когда мне исполнился двадцать один год. Устроили небольшую вечеринку дома. Я уже была такая взрослая. – Я улыбнулась. Прошло всего три года, но казалось, что куда больше. – Платье будет как раз по случаю.

Пройдясь по пустому залу, я присела на краешек стола.


– Такой шик. Странно все это – война идет. Как-то неловко.

– Ну уж нет, – возразила Кэтлин. – Это же так здорово! Наслаждайся каждой минутой. Нельзя вешать нос, наци только этого и ждут.

Я рассмеялась, радуясь, что мы с ней снова говорили легко, как прежде.

– Не уверена, что Гитлера волнует наша вечеринка в ночном клубе. Но я тебя поняла. Обещаю, в субботу весь Вест-Энд будет на ушах стоять.

Я приняла позу из модного журнала, закинув руку за голову.

Кто-то вежливо кашлянул.

– Выходит, Генриетта еще в отъезде? – Мистер Коллинз смотрел на Кэтлин, а я вскочила с виноватым видом. – Да не надо вытягиваться по струнке, я же просто пошутил. Что там за дело с Вест-Эндом? – Он скорчил грозную гримасу, шутя.

– Так, ничего особенного. Жених Банти устраивает нам вечеринку в честь грядущей свадьбы.

– В «Кафе де Пари»! – встряла взволнованная Кэт, теперь общавшаяся с мистером Коллинзом куда смелее прежнего.

Мистер Коллинз удивленно присвистнул.

– Вот это да, мисс Лейк. Что ж, музыка там отличная, но шампанское дороговато.

Мы с Кэтлин переглянулись. Мистер Коллинз знает, кто там выступает? И пил там шампанское? Конечно, в том, что он пьет шампанское, ничего особенного не было, но мы все равно не верили своим ушам.

Мистер Коллинз закатил глаза.

– Я не такой уж и старый, знаете ли.

– Нет, конечно нет! – заверила я его.

– Совсем ни чуточки, – добавила Кэтлин, для убедительности покачав головой.

– Наоборот, вы слишком молоды, – тут, кажется, я перегнула палку. Кэт с тревогой взглянула на меня.

Мистер Коллинз вмешался, пока не случилось беды.

– Ладно, Эмми, не стоит об этом. Не в этом, в сущности, дело. Уверен, что вы проведете прекрасный вечер. В случае налета там будет безопасно.

Клуб занимал подвальное помещение и отчасти поэтому был так популярен в последние несколько месяцев.

– А вы там были, мистер Коллинз? – спросила Кэтлин.

В первый раз при мне она задала редактору откровенно личный вопрос, и я поняла, что ей нравились все эти истории про танцы, платья и музыку. Я бы хотела, чтобы она пошла с нами – ей бы точно понравилось, и пообещала себе, что мы с ней еще повеселимся. Можно устроить танцы в саду, или собраться в честь дня рождения, сразу всем вместе.

Я была уверена, что мистер Коллинз уйдет от вопроса, так как разговоров о ночных клубах с начальством доселе никто не вел. Но к моему удивлению, мистер Коллинз, улыбаясь, скрестил руки, прислонившись к косяку, и даже бровью не повел.

– Да, Кэтлин, я был там пару раз, – ответил он. – Довольно давно. Я же все-таки чересчур стар. – Он едва заметно прищурился. – Был там, когда оно открылось. Да, тогда я был тот еще ферт.

Кэтлин и я снова изумленно раскрыли рты.

– Мистер Коллинз? Ферт?

Даже не думала, что он вообще знает это слово, не говоря уж о том, чтобы его употреблять! Вот это да!

Мы ждали продолжения, но спустя несколько мгновений, на протяжении которых мистер Коллинз вспоминал давно минувшие дни, он вдруг выпрямился, одернул пиджак и хмыкнул.

– Давно это было, – сказал он сухо. – А теперь самое время поработать, иначе нам всем крышка. – Он переключился обратно в рабочий режим. – Эммелина, у меня для тебя есть кое-что на печать. Повесть, действие у моря. Скучновато, но концовка хороша. Я должен уйти на пару часов, так что до встречи в понедельник. Удачного вечера в субботу. Увидимся позже, Кэтлин.

Он повернулся, намереваясь уйти, но передумал.

– Осторожнее там в субботу. Будет не продохнуть. – Он посмотрел на потолок, подразумевая ночное небо. Затем коротко кивнул и вышел.

Кэтлин посмотрела на меня.

– Бог мой, мне кажется, он присматривает за тобой, пока его брат в отлучке. – Она захихикала, нервно оглянувшись.

– Ой, прекрати, – возразила я. – Он просто очень вежлив. Да и ты хороша – спрашивать у него, бывал ли он в этом клубе.

Кэт залилась краской.

– Даже не знаю, что на меня нашло, – она прикрыла лицо рукой. – Правда.

Затем улыбнулась самой чарующей улыбкой: