Дорогая миссис Бёрд…

Я не двинулась с места. Мистер Коллинз повернулся ко мне, закатив глаза.

– Вас Никто Не Уволит, – по слогам проговорил лорд Овербрук, так как вид у меня был чрезвычайно глупый. – До понедельника вы свободны.

Затем председатель обратился к мистеру Коллинзу:

– Коллинз, присмотрите за ней как следует, и я хочу, чтобы тираж удвоился к июлю.

– Будет сделано, сэр, – бодро ответил тот.

Лорд Овербрук снова взглянул на меня, сдвинув брови.

– Юная леди, вам чертовски повезло. Просто дьявольски повезло. Теперь идите и оставьте меня.

Он помолчал, силясь скрыть улыбку.

– И бога ради, не говорите Генриетте, что я так ругался.





Глава 28

Эмми и Банти




Я принялась горячо благодарить лорда Овербрука, но он уже направлялся к графину с выпивкой. Мистер Коллинз посигналил мне, что неплохо бы убраться, пока председатель совета не передумал. Кларенс потащил мешок назад, на лестницу, а мы с Банти потихоньку шли сзади.

Когда за нами закрылась дверь, я усадила ее в честерфилдское кресло в приемной лорда Овербрука. Она едва могла идти.

Мисс Джексон смотрела на нас со своего поста за столом. Я ожидала, что она попросит нас удалиться, но, к моему удивлению, она проявила сочувствие.

– Присядьте, прошу вас, – сказала она, вставая из-за стола. – Не хотелось бы, чтобы вы упали в обморок или вас стошнило. Здесь только что помыли полы. Передохните немного.

Она с улыбкой взглянула на Банти.

– Я читала ваше письмо. Не стоит так переживать. Вы храбрая девушка. Я тоже горжусь вами.

Банти удивилась, но выглядела довольной.

– Не могу сказать того же о вас, мисс Лейк, – продолжала мисс Джексон, – но вы точно знаете, что значит настоящая дружба. Побудьте здесь, пока я приготовлю чай для лорда Овербрука.

– Полагаю, что он уже выпил кое-чего покрепче, – ответила я.

Мисс Джексон посмотрела на меня, как учительница на провинившуюся ученицу.

– Вижу, вам все-таки удалось произвести на него впечатление.

Затем она вновь обратилась к Банти:

– Тогда я налью вам чашечку чая. Побудьте здесь и, если почувствуете дурноту, опустите голову как можно ниже. И, пожалуйста, не обижайтесь.

Она удалилась, и мы остались вдвоем.

Какое-то время мы просто молчали. Столько всего случилось, и сейчас, когда самое страшное было позади, Банти явно нуждалась в отдыхе, даже если ей не грозил обморок, которого опасалась мисс Джексон. Я же просто не знала, с чего начать.

Банти проводила секретаршу взглядом.

– Кажется, из-за тебя лорд Овербрук вновь пристрастится к выпивке, – улыбнулась она, затем умолкла, опустив голову.

Это были слова настоящей, старой доброй Банти, и я попыталась с чего-то начать.

– Спасибо, что пришла, но как ты узнала обо всем, что случилось? – спросила я, терзаемая сомнениями.

– Увидела письмо в журнале, – ответила Банти. – Прочла твой ответ. Не могла поверить, что его напечатали, после твоих историй о миссис Бёрд. Пришлось связаться с мистером Коллинзом, и тот все мне рассказал. О том, как пытался все уладить, но было уже слишком поздно.

Она помедлила.

– Я чувствовала, что это я во всем виновата. Если бы я не написала, тебе не пришлось бы отвечать. Я надеялась, что ты обо всем догадаешься – писала с курорта на море, куда меня отправили.

Вновь умолкнув, она справилась с болью, исказившей ее лицо, и продолжила:


– Как же все это глупо. Надо было просто написать тебе, но я не могла себя заставить. Столько времени прошло… Я не отвечала тебе. Какая же я глупая.

В ее взгляде сейчас читалась лишь неимоверная грусть.

– Эм, прости меня. Я должна была выслушать тебя. Вела себя, как последняя дура.

Я не верила своим ушам.

– Ты глупая? Банти, это моя вина, и только моя.

Наверное, я миллион раз разыгрывала эту сцену в своей голове, но вот она здесь, в редакции, и слова звучали совсем не так, как я хотела. Я все еще до жути боялась говорить о том, что случилось той ночью.

– Это я все испортила. Не в работе дело – ты же говорила мне, что не стоит отвечать на письма. Но это неважно.

Я глубоко вздохнула.

– Я поссорилась с Биллом, и тогда ты сказала правду. Он погиб из-за меня.

Банти хотела что-то сказать, но я остановила ее.

– Мы так глупо поссорились. Я полезла не в свое дело, не стоило вмешиваться.

Мой голос дрожал.

– Если бы я не опоздала на… – язык еле слушался меня, – если бы я пришла вовремя в «Кафе де Пари»! Я во всем виновата, Банти. Прости меня. Прости меня, пожалуйста!

Банти стиснула мою руку.

– Нет, Эмми, ты ни в чем не виновата. Никто не виноват.

Она закусила губу, пытаясь сосредоточиться.

– Ты ни в чем не виновата. Билл рассказал мне о вашей с ним ссоре. Сказал, что ты хотела извиниться, а он тебя близко не подпускал.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

– Эмми, в том, что он погиб, нет твоей вины. Не смей так думать. Если бы он не ушел искать тебя, а я бы не пошла к телефону, чтобы позвонить тебе, мы бы остались за своим столиком.

Она почти плакала, но не отводила взгляда.

– Эмми, – прошептала она, – все те, кто сидел рядом с нами… в той части зала выживших не было. Они все погибли.

Она смахнула слезу, сглотнула.

– Я обвиняла тебя в его смерти, Эм, но ты ни в чем не виновата. Я ненавидела весь белый свет. Хотела, чтобы все страдали так же, как страдала я. Хотела умереть, но даже рукой не могла пошевелить. Это я должна просить у тебя прощения. И знаешь, что было страшнее всего?

Я покачала головой. Глаза Банти блестели от слез.

– Мысль о том, что я тебя потеряла. Ведь Уильям погиб. А без тебя у меня совсем никого не осталось. Не знаю, что на меня нашло.

– Не знаю, как ты все это выдержала, Банти.

– Я так и не оправилась от всего этого, Эмми. Все, о чем я писала – правда. Я чувствовала себя полным ничтожеством. А ты – ты и не думала сдаваться.

– Но хотела, и не раз, – возразила я. – Будь я на твоем месте, я бы не выдержала, и черт драл! Смотри, что я наделала без тебя. Скорее уж я – полнейшее ничтожество.

Банти вытерла слезы и улыбнулась.

– А что, все журналисты так чертыхаются?

– Вроде того, – улыбнулась я в ответ. – Но я же не журналистка. По крайней мере, не была ей до этого дня. Думаю, вы все: ты, Кларенс с мешком писем и мистер Коллинз с его доходами и тиражом сегодня спасли мою шкуру.

– Не в этом дело, – сказала Банти. – Дело в тебе и твоих письмах. Благодаря им я жила. Каждый день я читала по одному. Ты меня не бросила. Я тебе не отвечала – не знала, что написать, а ты все равно меня не бросила. Как бы мне ни было плохо, я все равно знала, что ты снова мне напишешь. Ты не оставила меня в беде. И я поняла, что не сдамся и тоже не брошу тебя одну.

Я не знала, что сказать. Весьма возможно, что к тому моменту, когда вернется миссис Джексон, я буду реветь в три ручья. Я попыталась больше не думать о прошлом.

– Поверить не могу, что ты пришла сюда, Бантс. Вломиться в кабинет самого Овербрука! Прямо как в кино. Ты просто герой дня!

– Случайно вышло, – Банти сама не верила в то, что случилось. – Я и приехала-то с тем, чтобы посмотреть, смогу ли я снова жить в той квартире. Уж очень бабушка переживала.

Кстати, она сейчас ждет меня там. Я тоже переживаю. Снова все это увидеть…

Она имела в виду свадебные подарки и открытки.