Дорогая миссис Бёрд…

Я стояла в холодном коридоре, и мое сердце трепетало. Этот день должен был стать началом моей блистательной карьеры. Пока же все походило на нелепую ошибку.

Спустя какое-то время раздалось громогласное «Можете войти» – обладательница подобного голоса явно считала мегафоны признаком слабости.

В офисе издателя мне бывать еще не приходилось. Я ожидала, что он будет походить на холл внизу: увешан портретами покойных издателей, с большим столом из красного дерева и внушительным шкафом с серебряными подносами и хрустальными графинами для чествования отличившихся на новостном поприще журналистов.

Задрав подбородок, я сделала вид, что все вокруг меня ничуть не удивляет.

Но дивиться было чему. Кабинет был почти таким же, как у мистера Колинза, за исключением того, что здесь было окно и не было такого бардака, и миссис Бёрд восседала не в огромном кожаном кресле за таким же столом, а за вполне обыкновенным, сделанным не из леса, что сплавляют по Амазонке.

Окно занимало половину задней стены и было открыто наполовину, невзирая на январь, и внутрь врывался холодный ветер. Миссис Бёрд это ничуть не беспокоило. Она уже избавилась от шляпы и пальто, взгромоздив их на вешалку в углу.

Помимо несгораемого шкафа для бумаг и двух секретарских стеллажей, в комнате не было ничего лишнего – необычайная строгость для той, что стояла у руля подобной газеты. Стол почти что пустовал, за исключением чернильницы с зеленым кожаным кантом, телефона и большой рамки с фотографией миссис Бёрд у живописного озера, где ее, одетую в свитер из плотной шерсти и кожаные перчатки, окружали охотничьи собаки, глядевшие на нее с тупой покорностью.

– А, – заметила миссис Бёрд. – Мои мальчики. С пудингом вместо мозгов.

На ее лице читалось, что она голыми руками удавит любого, кто посмеет к ним притронуться.

– Совершенно безмозглые, – добавила она. Грудь ее горделиво вздымалась.

– И все ваши, миссис Бёрд? – я прощупывала почву.

– Все мои, – отвечала она. – Дам вам совет, мисс Лейк. – Она угрожающе подалась вперед. – Собаки как дети. Шумные, поддаются дрессировке и пахнут так, что гостя в дом не введешь. – Она поморщилась. – У меня их восемь.

Я вновь взглянула на фотографию.

– Собак, – уточнила миссис Бёрд. – Что касается детей – хватит четверых. Больше только у католиков и рабочих.

Я кивнула, не зная, что ответить. Миссис Бёрд не останавливалась:

– В Германии, разумеется, моих мальчиков бы уже давно не стало. Двадцать один дюйм в холке. Чуть выше – и всех бы убили, ведь они не немецкие овчарки. – Она бахнула кулаком по столу.

– Это ужасно, – я вспомнила Брайана, немецкого дога моей тетушки Тины, любимца всей нашей семьи. Интересно, смог бы он научиться ползать?

– Нацисты такие, да. – Миссис Бёрд выглядела угрожающе.

Я вновь кивнула. Фюрер еще не знал, с кем ему придется иметь дело.

– Так, – миссис Бёрд прокашлялась. – Хватит болтовни. Миссис Лейк, вы уже работали в журналах?

Назвать «Литтл Уитфилд Газетт» журналом было бы чересчур.

– Не совсем так, – ответила я. – Но работать в редакции газеты хотела всегда. Надеюсь однажды стать военной корреспонденткой.

Карты на стол – я почувствовала, что очень осмелела.

– Новости, значит?

Весь Лондон последние несколько месяцев жил под огнем вражеских орудий, и я слегка опешила. Я решила, что миссис Бёрд склонна преуменьшать важность происходящего.

– Ведь идет война…

– Война? О войне здесь речи нет. Вы же знаете, что должны печатать письма?

– Письма?

Я смутилась.

– Мистер Коллинз сказал вам, в чем будет заключаться ваша работа? – Ее указательный палец раздраженно барабанил по столу.

Я задумалась. Ведь я не спросила его об этом. Я вообще ни о чем его не спрашивала.

– Печатать письма, – я подумала вслух, вместо ответа на ее вопрос.

– Верно. И все остальное, что я сочту необходимым.

– Печатать, – повторила я.

Миссис Бёрд посмотрела на меня так, словно я была идиоткой, и я подумала, что она, может быть, не так уж далека от истины.

– И все? Я не буду, эмм, помогать репортерам?

В комнату ворвался ледяной порыв ветра, придав происходящему оттенок театральности.

– Что за чушь? – гавкнула миссис Бёрд. – Вы – младшая наборщица! По-моему, все предельно ясно, мисс Лейк.


Я попыталась сосредоточиться. Что-то было не так. Я ничего не имела против того, чтобы много печатать, наоборот, я ожидала подобного. Стенографировать. Помогать репортерам. Учиться у них.

Я глубоко вздохнула. Нельзя подвести мистера Коллинза в первый же день. Ему я была обязана своим новым местом работы. Так или иначе, он все же перечислил мои обязанности. Просто я его не слушала.

Я собралась. Ничего, что работа не такая захватывающая, как мне виделось. Все же я в «Лондон Ивнинг Кроникл». Среди журналистов. Пусть потребуется время, я просто буду работать так усердно, как смогу.

– Да, миссис Бёрд, – я пыталась выглядеть воодушевленной. – Нет. Да. Конечно.

Чувствовала я себя совершенно иначе.

Миссис Бёрд по-прежнему барабанила по столу пальцами.

– Хмм, – протянула она в совершенной уверенности, что мистер Коллинз нанял дурочку. – Увидим, как вы справитесь. Мисс Найтон всему вас научит. Сегодня вы должны подписать соглашение о конфиденциальности и неразглашении. Ни слова о том, что в письмах, не покинет этот офис. Если там будет что-то из ряда вон выходящее, оно немедленно отправится в корзину для бумаг. Вам все ясно?

– Так точно, – выдавила я, так как не ясно было ничего. «Конфиденциальность» и «из ряда вон», впрочем, звучали волнующе. О войне здесь, может быть, и не писали, но о важных новостях иного рода – определенно.

– Хорошо. Если у меня для вас ничего не будет, станете помогать мистеру Коллинзу. Мисс Найтон подскажет, если что. – Миссис Бёрд посуровела. – Я очень занятой человек, и у меня есть иные обязанности, – мрачно прибавила она.

– Разумеется, – почтительно согласилась я. – Благодарю вас.

Она взглянула на часы.

– Опаздываю. Всего хорошего, мисс Лейк.

Я чуть было не сделала книксен, но вовремя вспомнила, что миссис Бёрд не моя директриса, и вышла в коридор, шагая, как паралитик. Она проводила меня глазами, пребывая в полной уверенности, что меня подослал кто-то из правительства.

Все получилось немного не так, как я надеялась. И все же…

Соглашение о конфиденциальности. Ни слова вне офиса. Увидим, как вы справитесь.

Это был лучший день в моей жизни.



– Меня зовут Кэтлин, – скромно представилась мисс Найтон, когда я зашла в ее крошечный кабинет. – Надеюсь, мы подружимся.

Кэтлин была дружелюбной и энергичной, хоть и говорила полушепотом. Было трудно представить, как она может совладать с громогласной миссис Бёрд. Ее рыжие кудри прыгали, как пружинки, когда она говорила, топорщась, будто она сунула пальцы в розетку.

– Спасибо, я тоже. Пожалуйста, зовите меня Эмми. У вас чудный свитер.

– Связала на выходных, – зарделась она, нервно посмотрев на дверь. – Миссис Бёрд не у себя? Она болтовни не переносит. – Кэтлин забеспокоилась. – Когда кто-то увольняется, я работаю за него и поэтому могу всему вас научить. Вон тот стол ваш.

Потрепанный дубовый стол Кэтрин стоял напротив двери, а мой был втиснут аккурат за ней. У каждого стола ютился высокий деревянный стеллаж с ящиками для документов, и на рабочее место приходилось буквально втискиваться. На стеллаже Кэтлин стоял цветочный горшок, почти закрывавший мне доску с календарем, где каждый четверг был обведен в кружок, вырезками из журналов про вязание и списком имен с телефонными номерами. У каждого стола было по три ящика, и на каждом стояла пишущая машинка. Моя была огромной, старинной, зеленого цвета, с золотыми буквами «Корона» на крышке. На ней было всего три ряда клавиш, и казалось, что нужен таран, чтобы с ней справляться. Я была уверена, что она повидала Первую мировую, а потому была надежной. Я села за стол, достав карандаши.

– Кэтлин, а какие статьи пишет миссис Бёрд?

Кэтлин смутилась.

– Статьи? – переспросила она. – Это же миссис Бёрд, – добавила она, как будто я ждала за дверью, пока всем раздавали мозги.

– Ну-у, – я попыталась придать тону небрежность, не сойдя при этом за дурочку, – она говорила, ни слова вне офиса, – и продолжала, чуть тише: – Она работает на разведку?

Кэтлин определенно привыкла к тому, что ей задают подобные вопросы. Ее лицо оставалось непроницаемым.

– Прошу прощения?

Прическа у нее забавная, но девочка – настоящий профессионал. Вуаль секретности не спадала.

– Конечно, – рассудила я, с нежностью думая о своей новой должности. – Не стоит нам говорить о подобных вещах. У стен есть уши, даже здесь.

Кэтлин поморщилась, вздернув носик. Она выглядела так, словно считала что-то в уме. Я не была против секретности, но если так будет продолжаться, никакого разговора не выйдет.

– Я поняла, – ответила она в конце концов. – Боже мой. Я поняла, почему взяли именно вас. Вы умеете хранить тайны.

Я почувствовала, что краснею от ее похвалы.

– Ну да, стараюсь, – героически подтвердила я.

– Соглашение вам все равно придется подписать. – Она порылась в ящике. – Вот, возьмите.

Я, ……………………………………… [фамилия, имя], сотрудница Лонстон Пресс Лимитед, обязываюсь хранить в строжайшей тайне все сведения, содержащиеся в письмах от читательниц журнала «Женский День». Я не стану воспроизводить ни их содержание, ни ответы на них ни в устной, ни в письменной форме за пределами Лонстон Пресс Лимитед или сообщать эти сведения кому-то, кроме постоянных сотрудников журнала «Женский День».

Подписано: