Дорогой сводный братец

Глава 2




— Как поживает наш дорогой сводный братик сегодня? — спросила Виктория.

Кровать скрипнула, когда я перевернулась на живот и вздохнула в трубку:

— Как обычно, ведёт себя, будто мудак.

Я не стала рассказывать своей лучшей подруге Виктории, о шоу, которое Элек устроил в ванной в пятницу вечером. Это смутило меня дальше некуда, и я решила никому об этом не говорить. Результаты поиска в Google «пирсинг пениса» свели на нет все мои попытки уснуть в ту ночь. Кстати, любого, кто без задней мысли решит забить в Google «Принц Альберт», ждёт большой сюрприз.

Сегодня было воскресенье, и уже завтра Элек должен был начать обучение в моей школе и стать моим одноклассником. Так что очень всем вокруг будут в курсе, какой придурок мой сводный брат.

Голос Виктории звучал потрясённо:

— Он всё ещё с тобой не разговаривает? — спросила она.

— Нет. Сегодня утром он спустился вниз, насыпал хлопья в миску, налил молока и унёс всё это к себе в комнату.

— Как думаешь, почему он такая заноза в заднице?

«Видела бы ты его задницу…и кое-что ещё….»

— Что-то происходит между ним и Рэнди. Я пытаюсь не принимать на свой счёт и не думать об этом, но удается с трудом.

«С огромным трудом. Господи, да я просто не могу перестать думать об этом парне. Особенно о пирсинге на головке его члена. Чёрт.»

— Как думаешь, он мне понравится? — спросила Виктория.

— Ты о чем? Говорю тебе…он дьявол, — я резко оборвала её.

— Знаю…но, думаешь, он мне понравится?

Если честно, я точно знала, что понравится. Элек — ее типаж. Она любила мрачных и задумчивых парней, даже если они и наполовину не были так хороши, как Элек. И вот вам еще одна причина, держать подробности столкновения в ванной при себе. Стоило ей только услышать, что у него пирсинг на члене, и я уже никогда не смогла бы выпроводить подругу из нашего дома. Но так как скоро она сама увидит внешность моего брата, я решила, что могу быть честной.

— Ладно… должна признаться, он горячий парень. Правда … чертовски… секси. Фактически, внешность — это единственное его достоинство.

— Отлично, я еду к вам.

— Нет, не едешь — рассмеялась я, хотя в глубине души лишь образ вешающейся на шею Элеку Виктории был мне не по душе. И не важно обратил бы он на нее внимание или нет.

— Какие планы на вечер?

— Ну… до того как мы познакомились и я осознала, какой засранец мой сводный брат, предполагалось, что буду готовить воскресный ужин для всех нас. Ну ты знаешь… мое фирменное блюдо.

— Курица Тетраззини.

Я снова засмеялась, так как Тетраззини, было единственным блюдом, которое получалось у меня действительно хорошо.

— И как ты догадалась?

— Может быть достанешь баночку «Whoopass»[1] специально для дорого сводного брата.

— Не буду подкупать его. Я собираюсь убить парня своей добротой. Мне все равно, каким… уродом…(О, Господи!) он хочет казаться. Самое худшее, что могу сделать в данной ситуации, так это позволить думать ему, будто мне не пофиг.





* * *


Пока Тетраззини была в духовке, мама помогала мне накрывать на стол. У меня урчало в животе, но это было больше на нервной почве, нежели от исходящих из духовки запахов сливочного соуса и чеснока. Я не горела желанием сидеть напротив Элека за столом, если он, конечно, хотя бы согласиться присоединиться к нам.

— Грета, почему бы тебе не подняться наверх и не попробовать уговорить его спуститься на ужин?

— Почему я?

Мама открыла бутылку вина. Хоть была единственной, кто его сегодня станет пить. По всей видимости, ей это было необходимо. Она налила немного и, сделав глоток, сказала:

— Послушай, я могу понять, почему не нравлюсь ему. Он видит во мне врага и вероятно винит меня, в какой-то степени, за то, что его родители не вместе. Но у него нет причин относиться плохо к тебе. Просто продолжай пытаться сблизиться с ним, посмотри, удастся ли тебе заставить его немного раскрыться.


Я пожала плечами. Она и не представляет, насколько он «раскрылся» передо мной в ванной, ещё в первый вечер… в буквальном смысле.

Пока я поднималась по лестнице, в моей голове крутилась песня из фильма «Челюсти». Мысль о том, чтобы постучаться в его дверь приводила в ужас, и я не знала, с чем столкнусь, если он всё таки её откроет.

Я постучалась.

К моему удивлению, Элек открыл сразу. Во рту у него была сигарета. Сладкий запах дыма ударил мне в нос. Он глубоко затянулся, и намеренно медленно выпустил дым мне в лицо. Его голос был низким:

— Что?

Я пыталась делать вид, что меня это не задело, до тех пор, пока не зашлась в приступе сухого кашля.

«Очень здорово, Грета»

— Ужин почти готов.

Сегодня на Элеке была обтягивающая белая майка. Мои глаза спустились к тату со словом «Счастливчик» на одном из его бицепсов, этой же рукой он сейчас прислонился к двери. Его волосы были влажными, джинсы висели низко на талии, демонстрируя резинку белых боксеров. Серые глаза с оттенком стали смотрели прямо в мои. Он был восхитительным… как для ублюдка. Похоже я на время отключилась и очнулась, когда он спросил:

— Почему ты так смотришь на меня?

— Как?

— Как будто пытаешься вспомнить, как я выглядел в ту ночь… как будто, предпочла бы «меня» на ужин, — он усмехнулся. — И почему ты мне подмигиваешь?

«Чёрт.»

Всегда, когда нервничаю, у меня начинает дёргаться глаз, и это выглядит так, будто я подмигиваю.

— Это просто подергивание. Забудь.

Выражение его лица стало злым.

— Да что ты? Считаешь, стоит? Мой внешний вид это единственное моё достоинство, так? Что ж, думаю, мне стоит воспользоваться этим по полной.

О чем это он? Я растерялась, а парень тем временем продолжал:

— В чем дело… тебе здесь слишком жарко? — А затем произнёс передразнивая: — Так… чертовски… горячо, — и сверкнул злобной улыбкой.

«Вот дерьмо.»

Это были те самые слова, которыми я описала его ранее в разговоре с Викторией.

«Он подслушивал мой разговор!»

У меня снова дернулся глаз. А тем временем, он продолжил:

— Ты опять подмигиваешь мне. Я тебя нервирую? Посмотри-ка на себя! А тебе идет красный.

Я развернулась и быстро сбежала вниз.

— Мы будем соответствовать моему образу ДЬЯВОЛА! — крикнул он мне вслед.





* * *


Элек неохотно ел свой ужин, не говоря ни слова, я же не могла оторвать глаз от колечка в его губе. Рэнди посматривал на него с презрением. Мама снова долила себе вина, уже не в первый раз. Что ж, это был наш собственный вариант Семейки Брейди.

Я делала вид, будто наслаждаюсь Тетраззинни, пока размышляла над тем, что Элек подслушал мои высказывания в его адрес. И, следовательно, теперь знает, что я считаю его привлекательным.

Мама нарушила молчание первой:

— Элек, как тебе Бостон?

— Так как все мои впечатления связаны только с этим домом, то это полный отстой.

Рэнди бросил вилку.

— Ты можешь не хамить мачехе хоть пару минут.

— Зависит от того, сможет ли она оставить в покое бутылку и не пить, хотя бы пару минут? Я знал, что ты женился на мошеннице, папуля, но чтоб еще и пьяница?