Драконы осенних сумерек

– Паладайн, деточка, это один из древних Богов. Ему давно уже никто не поклоняется.

– А почему он ушел? – спросил мальчик с любопытством.

– Он никуда не уходил. – Улыбка старца стала печаль ной. – Наоборот, это люди отвернулись от него в черные дни Катаклизма. Они винили в разрушении мира Богов, а не себя, как то следовало бы по всей справедливости. Слышал ли ты когда-нибудь «Песнь о Драконе»?

– Конечно, слышал! Я так люблю сказки о драконах! Вот только папа говорит, что это все выдумки. А я верю в драконов. Я так хочу увидеть хоть одного!

Тень печали легла на лицо старика, сделав его поистине древним. Он погладил мальчика по голове.

– Думай хорошенько, прежде чем чего-то желать, – сказал он тихо. И замолчал.

– Ты обещал сказку, – напомнил малыш.

– Да, да. Так вот, однажды Паладайн услышал молитву великого рыцаря Хумы…

– Того самого Хумы из «Песни»?

– Того самого. Дело в том, что Хума заблудился в бескрайнем лесу. Он брел и брел без конца и уже отчаялся когда-нибудь выйти на родину. Тогда он попросил Паладайна о помощи, и неожиданно перед ним появился белый олень.

– И Хума застрелил его?

– Он хотел было, но рука не поднялась. Больно уж красивым и величавым был тот олень. И вот олень прыгнул прочь, а потом оглянулся на Хуму, как бы приглашая его за собой. И рыцарь последовал за ним. День и ночь шел он за оленем, и тот вывел-таки его из чащи. Тогда Хума возблагодарил Паладайна…

– Святотатство! – зарычал хриплый голос. Грохнул опрокинутый стул.

Танис поставил кружку и вскинул глаза. Все кругом оставили пиво, глядя на пьяного Теократа.

– Святотатство!.. – Покачиваясь на нетвердых ногах, Хедерик указывал на старика. – Ер-ретик! Р-разлагать юношество!.. Тебя н-надо судить!.. – Искатель качнулся назад, потом шагнул вперед. Величественно оглядел комнату и театрально взмахнул рукой: – Зовите стр-ражу!.. Ар-рестуйте этого м… м… мужчину и эту женщину. Они п-поют непристойные п-п-песни. Она в-ведьма. И я конфискую этот п-посох…

Заплетающейся походкой приблизился он к женщине, смотревшей на него с отвращением, и неуклюже попытался забрать ее посох.

– Нет, – сказала Золотая Луна. – Он мой. Ты не имеешь права его забирать.

– Молчать, ведьма! – глумливо хмыкнул Искатель. – Я – В-высокий Т-теократ! Я беру, что пожелаю!

И вновь потянулся к посоху, но тут рослый варвар поднялся на ноги.

– Дочь Вождя ясно сказала, что ты его не возьмешь, – ответил он резко. И оттолкнул Искателя прочь.

Толчок был не слишком силен, но вдребезги пьяному Теократу хватило вполне. Он отчаянно замахал руками, пытаясь удержать равновесие, и не сумел. Запутался в длинном одеянии – и рухнул прямо в огонь!

Пламя с ревом взвилось… в ноздри ударил тошнотворный запах паленой человеческой плоти. Теократ с воплем вскочил и заметался по комнате, превращаясь в живой факел.

Неожиданное несчастье как громом поразило Таниса и остальных; один Тассельхоф мгновенно кинулся вперед, пытаясь помочь. Но Теократ, не переставая кричать, бестолково размахивал руками, еще больше раздувая огонь, пожиравший его одежду и само тело. Маленький кендер ничего не мог сделать.

– Держи!.. – Старик подхватил украшенный перьями посох варваров и перебросил Тассельхофу. – Сбей его с ног, и мы потушим огонь!

Поймав посох, кендер размахнулся и что было силы ударил Теократа в грудь. Тот свалился… и тут-то все ахнули, и даже Тассельхоф так и застыл с разинутым ртом, крепко стиснув посох.

Огонь погас в мгновение ока. Одежды Теократа вновь были целехоньки, а кожа – розовая и совершенно здоровая. Он пошевелился, привстал… испуг и изумление были у него на лице. Он поднес к глазам руки, осмотрел одежду… На коже не было ни пятнышка. А на платье – ни малейшего следа копоти.

– Он исцелился! – громко провозгласил старик. – Посох! Посмотрите на посох!

Тассельхоф уставился на посох, который все еще сжимали его руки. Он был из голубого хрусталя, от него шел яркий свет…

– Стража! Стража! – кричал старик. – Держите кендера! Арестуйте варваров! И всех этих – они их друзья! Я видел, их привел сюда вон тот рыцарь! – Он указал на Стурма.

– Что? – Танис вскочил на ноги. – Ты что, свихнулся, дед?

– Стража!.. – раздались новые голоса. – Вы видели?.. Голубой хрустальный жезл! Мы обнаружили его, и теперь нас оставят в покое. Стража!..

Теократ кое-как поднялся, лицо его было покрыто красными пятнами. Варвары смотрели на него с тревогой и страхом.

– Гнусная ведьма! – Голос Хедерика срывался от ярости. – Ты исцелила меня с помощью сил зла! И я обгорю, дабы очистилось мое тело, а тебя сожгут, чтобы очистить твою душу!

И прежде, чем кто-либо успел ему помешать, он снова сунул руку в огонь. Он задохнулся от боли, но не закричал. Потом стиснул обожженную руку здоровой и, пошатываясь, удалился с чувством исполненного долга и перекошенным от боли лицом. Люди перед ним расступались.

– Вот что, уносите-ка ноги, – подбежала к Танису Тика. – Весь город уже сколько времени только и говорит о том, как бы отыскать голубой жезл Люди в капюшонах посулили Теократу уничтожить Утеху, если обнаружится, что кто-нибудь его укрывал. Горожане выдадут вас стражникам!

– Но это же не наш жезл!.. – попробовал возразить Танис. Он зло посмотрел на старика и увидел, что тот с самым довольным видом устроился в кресле. Поймав взгляд Таниса, старик улыбнулся ему и подмигнул.

Тика заломила руки:

– Пожалуй, кто-нибудь поверит тебе. Да посмотри же вокруг!


Танис посмотрел. Он увидел множество недобрых взглядов и руки, крепко стиснувшие кружки. Кое-кто, наоборот, тянулся к рукоятям мечей. Снизу, снаружи, послышались новые вопли, и Танис повернулся к друзьям.

– Это стража! – вскрикнула Тика.

Танис поднялся.

– Придется через кухню…

– Да! – кивнула она. – Там вас не будут искать. Только живей, пока они не окружили дом…

Годы, проведенные врозь, ничуть не сказались на способности друзей к слаженным действиям, особенно перед лицом близкой опасности. Карамон мигом надел шлем, обнажил меч, вскинул на плечо свой мешок и помог брату подняться. Рейстлин вылезал из-за стола, опираясь на свой магический посох. Флинт, вытащив секиру, мрачно поглядывал на окружающих, и те, надо сказать, отнюдь не спешили кидаться на столь хорошо вооруженных людей. Лишь Стурм сидел как ни в чем не бывало и преспокойно допивал эль.

– Стурм, шевелись! – окликнул его Танис. – Надо убираться отсюда!

– Бежать? – изумился рыцарь. – От этого сброда?..

– Да, – Танис призадумался: рыцарский кодекс запрещал Стурму бежать от опасности; его следовало убедить. – Этот человек – религиозный фанатик и способен отправить всех нас на костер… – И неожиданная мысль выручила его: – А кроме того, надо защитить даму!

– О да. – Стурм тотчас поднялся и подошел к женщине. – Располагай мною, госпожа, – поклонился он. Рыцарская учтивость не допускала никакой спешки. – Похоже, происходящее в одинаковой степени касается всех нас, – продолжал Стурм. – Твой посох навлек на нас нешуточную опасность, а паче всего на тебя, госпожа. Мы хорошо знаем эти места: мы здесь выросли. А вы двое, насколько мне известно, пришли издалека. Мы почтем за честь сопровождать тебя и твоего отважного друга и оберегать ваши жизни…

– Скорее! – взмолилась Тика, дергая Таниса за руку. Карамон и Рейстлин были уже на пороге кухни.

– Тащи кендера, – велел девушке Танис. Ибо Тассельхоф стоял как приросший к полу, во все глаза глядя на посох. Волшебный жезл быстро возвращался в свое первоначальное состояние, становясь бурым и неприметным. Тика без разговоров сцапала Таса за хохолок на макушке и потащила в кухню. Кендер заверещал и выронил посох. Золотая Луна тотчас подхватила его и прижала к груди Несмотря на испуг, ее взгляд, устремленный на Стурма и Таниса, был спокоен и прям. Было похоже, как если бы она что-то быстро взвешивала в уме. Ее спутник резко проговорил что-то на их языке, но она только покачала головой. Нахмурившись, он рубанул рукой воздух. Она быстро, повелительно ответила – и он смолк, помрачнев еще больше.

– Мы пойдем с вами, – сказала она Стурму на Общем языке. – Спасибо вам за помощь.

– Сюда! – Танис провел их сквозь вращающиеся кухонные двери следом за Тикой и Тасом. Обернувшись, он увидел, что толпа придвинулась ближе – впрочем, без особенной спешки.

Повар вытаращил глаза на вооруженных воинов, ни с того ни с сего ворвавшихся в кухню. Карамон и Рейстлин были уже у черного хода – дыры, вырезанной в полу. С прочной ветви, поддерживавшей потолок, свисала веревка; ее нижний конец скрывался в сорокафутовом провале.

– Ага! – рассмеялся Тас. – Здесь эль путешествует вверх, а мусор – вниз!

Ухватившись за веревку, он легко и ловко заскользил вниз.

Тика принялась извиняться перед Золотой Луной:

– Не судите строго, госпожа, другого выхода попросту нет.

– Я умею лазить по веревке, – улыбнулась та и добавила: – Правда, мне давно уже не приходилось…

Вручив посох спутнику, она повисла на канате и стала спускаться, сноровисто перебирая руками. Когда она достигла земли, ее товарищ перебросил ей посох и сам живо оказался подле нее.

– Как ты спустишься, Рейст? – озабоченно морща лоб, спросил Карамон. – Я бы мог тебя на спине…

Глаза Рейстлина сверкнули гневом, немало озадачившим Таниса.

– Я сам спущусь! – прошипел маг. Шагнул на край – и прыжком бросился в пустоту. Ахнув, друзья склонились над люком, предполагая увидеть Рейстлина расшибшимся в лепешку… Ничуть не бывало. Молодой маг плавно снижался, алые одежды развевались, хрустальный шарик на посохе ярко горел.

– У меня от него мурашки по коже, – обращаясь к Танису, проговорил Флинт.

– Давай, давай! – Танис подтолкнул гнома вперед. За Флинтом последовал Карамон; крепкий сук жалобно заскрипел под тяжестью великана.

– Я пойду последним, – держа в руке обнаженный меч, сказал Стурм.

– Как хочешь. – Танис знал, что спорить бессмысленно: Перекинув через плечо лук и колчан, он повис на веревке. Неожиданно сто руки скользнули, и он поехал вниз, не в силах остановиться и чувствуя, что канат обдирает кожу с ладоней. Встав наконец наземь и вздрагивая от боли, он осмотрел свои руки. Израненные ладони кровоточили. Впрочем, думать о них было особенно некогда: сверху уже спускался Стурм.

В освещенном люке появилось лицо Тики.

– Спрячьтесь у меня! – шепнула она, указывая рукой. И исчезла.

– Я знаю, куда идти! – возбужденно блестя глазами, объявил Тассельхоф. – Идите за мной.

Друзья поспешили за кендером, прислушиваясь к топоту стражников, взбиравшихся в гостиницу по лестнице.

Живя в Утехе, Танис привык пользоваться исключительно надземными переходами и скоро потерял всякое представление о том, куда они идут. Высоко среди ветвей и листьев виднелись подвесные мостки; вдоль улиц горели светильники. Танис пытался присматриваться, но не получалось. Тас же уверенно шагал вперед, петляя между могучими стволами валлинов. Шум переполоха в гостинице скоро растаял позади.

– Пересидим ночь у Тики, – продираясь сквозь подлесок, шепнул рыцарю Танис. – Мало ли, вдруг нас узнали и явятся обыскивать наши дома. К утру, я думаю, об этом случае все позабудут. Тогда можно будет отвести жителей Равнин ко мне, пусть отдохнут несколько дней, а потом пускай идут в Гавань и разбираются с Советом Высоких Искателей. Может, я и сам с ними схожу. Любопытно все-таки, что это у них за посох?

Стурм кивнул, потом повернулся к Танису и улыбнулся своей нечастой, грустной улыбкой.

– Добро пожаловать домой, – сказал рыцарь.

– Взаимно, – полуэльф усмехнулся.