Другая Блу

– Детектив… или Энди, тоже нормально.

Он провел меня в небольшую комнатку и отодвинул стул. Интересно, используют ли они эти помещения для допроса убийц или бандитов. Как странно: в центре планирования семьи я нервничала куда больше.

– Ну, рассказывай. Почему ты приехала ко мне сейчас, спустя столько времени? – Детектив Боулс скрестил руки с выступающими бицепсами на груди и отклонился на спинку стула.

– Тело моего отца нашли три года спустя после его исчезновения. Не знаю, известно ли вам об этом. Мне сообщил социальный работник, так что не представляю, как тогда обстояли дела у полиции, какие меры предпринимались. Думаю, что все было зафиксировано, и дело закрыли? – Надеюсь, я использовала правильную терминологию. Как и большинство людей, я смотрела детективные сериалы. Но попытка говорить с видом знающего человека только вызвала у меня чувство смущения и неловкости.

– На самом деле я знал. Я очень сочувствую твоей потере. – Детектив Боулс покачал головой, зная, что я не за этим пришла и история только начинается.

– Моя… тетя… – Голос сорвался. Она не была моей тетей, но мне нужно было говорить честно и не усложнять. Так что я немного поправилась. – Женщина, которая взяла меня, сказала мне тогда кое-что, что вряд ли знала полиция. Я не знала… понимаете… – Звучало как полнейшая бессмыслица.

Детектив Боулс просто ждал.

– Я не хочу, чтобы у нее были неприятности. Ей следовало бы все рассказать… но, думаю, у нее были свои причины.

– Тебе нужен адвокат? – мягко спросил детектив Боулс. Я недоуменно взглянула на него.

– Нет… не думаю. Я ничего не сделала. Тогда я была ребенком. Мне даже в голову не приходило пойти в полицию и рассказать об этом. И я надеюсь, что речь пойдет не о Шерил Шиверс или о ком-нибудь еще. Это касается меня. Я пытаюсь узнать, кем была моя мама.

– Если я верно помню, никто не знал, кто она, так?

Я кивнула.

– Но когда тело Джимми Экохока нашли, Шерил сказала мне, что он не был моим отцом.

Детектив Боулс выпрямился. Теперь я точно завладела его вниманием.

– Как она об этом узнала?

– Она рассказала мне, что Джимми остановился на ночь на стоянке в Рино. Сел за столик в кафе перекусить, а где-то через двадцать минут напротив него села девочка. Похоже, она спала на другой стороне большого стола, и он ее не заметил. Он предложил девочке картошку фри. Она не плакала, но была голодной и съела все, что он ей дал. И он остался сидеть там с ней, надеясь, что кто-нибудь за ней придет. – Я взглянула на детектива Боулса. Он смотрел на меня, вытаращив глаза, уже догадавшись.

– Нужно было знать Джимми. Он был не таким, как все. Жил не так, как другие, и реагировал тоже отнюдь не так, как остальные. Он был добрым, но также очень замкнутым и непритязательным. Могу представить, как он оглядывался по сторонам, пытаясь понять, что же делать с ребенком, но не произнес ни слова. Клянусь, он бы и в травмпункте с топором в голове промолчал бы.

Детектив Боулс кивнул, показывая, что он слушает.

Я замерла, пытаясь поймать воспоминание, притаившееся где-то в уголке сознания… такое расплывчатое. Помнила ли я это, или просто так часто представляла образ, что он заменил мне воспоминания?

– Так или иначе, вскоре за девочкой пришла женщина. Джимми думал, что ребенок потерялся и сам забрался на диван. Но из действий женщины он понял, что она специально уложила дочку туда и оставила ее спать, а сама играла на игровых автоматах.

Детектив Боулс покачал головой, не веря своим ушам.

– И это была ты.

– Да, – открыто призналась я. Потом я рассказала ему все, что говорила мне Шерил, о том, что, по мнению Джимми, моя мать пошла за ним к его трейлеру, о сломанной дверной ручке. О том, как он нашел меня следующим утром, как узнал и как не мог решить, что делать.

– Несколько дней спустя на стоянку приехала полиция, показали листовку с фотографией женщины, спрашивали про ребенка. Владелец стоянки, купивший несколько работ Джимми и в целом неплохо к нему относившийся, рассказал ему, что женщину нашли мертвой в местном отеле. Полиция приехала сюда, потому что на ней была футболка с логотипом стоянки. Тогда Джимми поехал дальше и взял меня с собой.

Когда я дошла до этого момента, детектив Боулс уже яростно записывал, глядя то на меня, то на бумагу.

– Вот и все. Моя мать оставила меня на стоянке в Рино. Ее нашли мертвой где-то рядом в мотеле несколько дней спустя. И я хотела спросить, можно ли, исходя из этих данных, узнать, кто она.

Детектив Боулс смотрел на меня, часто моргая, желваки на его скулах задвигались. Он не очень-то умел прятать эмоции.

– Ты знаешь, когда примерно это случилось?

– В августе. Я всегда думала, что мой день рождения – второго августа. Но как Джимми мог узнать об этом? Думаю, он просто отмечал мой день рождения в тот день, когда мама оставила меня. Конечно, уверенности у меня нет, но больше ничего в голову не приходит. По словам Шерил, она решила, что мне было около двух лет, когда это все произошло. Получается либо 1992-й, либо 1993 год. Это поможет?

– Конечно. Август 1992-го или 1993-го. Мотель. Пропавший ребенок. Футболка с логотипом стоянки. Может, что-то еще? Хоть что-нибудь?

– Она была совсем молоденькой… Может, даже моложе меня. – Эта мысль часто приходила мне в голову за последние несколько месяцев. – Индианка, как и Джимми. Думаю, это одна из причин, почему она оставила меня именно с ним. – Может, я обманывала себя. Но мне нужно было уцепиться хотя бы за соломинку.

– Мне нужно позвонить. Это дело точно не закрыли, потому что они так и не нашли тебя, верно? Полицейскому департаменту Рино придется поднять архивы, немного покопаться, что может занять несколько дней. Но мы узнаем, кто твоя мама, Блу.

– И узнаете, кто же я сама.

Детектив Боулс снова посмотрел на меня, а потом покачал головой, будто понимание его ошеломило.

– Конечно. Бедняжка. И узнаем, кто ты, тоже.





* * *



– Я еду в Рино.

– В Рино?

– Рино, штат Невада. – Уилсон все же был англичанином. Может, он не знал, где Рино. – Это в Неваде, но ближе к северу. Около восьми часов езды. Можно было бы на самолете, но срок уже слишком большой, не безопасно. Может, они меня и не пустят на борт.

– Почему Рино?

– Я была в полицейском участке в понедельник.

Уилсон широко распахнул глаза, но не пошевелился.

– И все им рассказала… про себя, про маму… про Джимми. – Мне вдруг захотелось плакать.

При разговоре с детективом Боулсом такого не было. Но он перезвонил мне сегодня, взволнованный. И у меня было предчувствие, что жизнь, которую я так старалась себе построить, разрушится снова.

– Детектив, с которым я говорила… он сказал, что тогда, в 1993 году, нашли тело женщины в мотеле в Рино. У нее, по всей видимости, был ребенок. Его так и не нашли. Пока с рассказом Шерил все сходится. Они хотят, чтобы я приехала в Рино, сдать образец ДНК, а они проверят, вдруг тот ребенок – я.

– Они могут это сказать? – Голос Уилсона звучал так же ошеломленно, как я себя чувствовала.

– Не сразу. Похоже, когда они поняли, что там должен был быть ребенок, они взяли образец ДНК у женщины, и он хранится в какой-то государственной базе.

– И когда они узнают?

– Через несколько месяцев. Это же не телевидение. Детектив Боулс сказал, что как-то ему пришлось ждать результатов целый год, но в моем случае не должно быть так долго, так как задание приоритетное.

Уилсон фыркнул:

– Что ж, чем быстрее ты приедешь и отдашь им образец, тем быстрее узнаешь, так?

– Ага. – Меня замутило.

– Я еду с тобой.

– Правда? – Меня это удивило и странным образом тронуло.

– Ты не можешь поехать одна. Уж точно не на таком сроке.

– У меня еще есть две недели.

Уилсон отмахнулся и выудил телефон, договорившись о замене на четверг и пятницу, а также о брони в отеле Рино всего за пару минут.

– А Тиффе ты сказала? – Он замер с телефоном в руке, глядя на меня. – Она ведь тоже захочет быть в курсе.

Я позвонила Тиффе, и, как оказалось, она не просто захотела быть в курсе, она захотела поехать с нами. Вообще-то, она была против поездки, но Уилсон покачал головой и забрал у меня телефон.

– Ей нужно поехать, Тифф. Необходимо.

Так что тогда Тиффа решила, что тоже едет.

Джек все равно собирался в Рино на медицинскую конференцию на выходные, и она как раз думала, не присоединиться ли к нему. А так она отправилась бы всего на пару дней раньше, чтобы поехать со мной. «Статус «мамы малыша» уже немножко поднадоел», – ворчала я про себя. Так долго я была сама по себе, что казалось странным говорить кому-то, когда я прихожу или ухожу. Хотя в душе я была очень тронута и рада ее заботе.

– Мы едем в путешествие! – С таким возгласом она ворвалась в мою квартиру два часа спустя с чемоданом в руках, в очках и в одной из тех широкополых пляжных шляп. Она будто собиралась провести день на яхте. Хихикнув, я позволила ей притянуть меня в объятия, поцеловать будущего ребенка и саму меня. Всегда считала, что англичане должны быть более сдержанными, не показывать чувства, в отличие от американцев. Похоже, на Тиффу это не распространялось.

– Мы едем на «Мерседесе»! Дарси, посмотри на мои ноги, я ни в жизнь не втиснусь на заднее сиденье «Субару»!

– Отлично. Но поведу я, и тебе все равно придется сидеть сзади, – мило согласился Уилсон.

– Так даже лучше! Я просто расслаблюсь, отдохну, может, почитаю или посплю.

Она ни строчки не прочитала. И не расслабилась. И уж точно не спала… Она болтала, смеялась и дразнила. А я узнала о Уилсоне кучу нового.

– Дарси рассказывал тебе, как он хотел последовать по стопам святого Патрика?

– Тиффа… ты можешь наконец уснуть, ну пожалуйста? – простонал Уилсон так, будто был одним из своих же учеников на уроке.

– Элис только что исполнилось восемнадцать, она окончила школу, мечтала об увлекательных каникулах. Я тогда даже дома не жила. Мне было двадцать два, я работала в маленькой галерее в Лондоне, но каждый год мы отдыхали всей семьей. Обычно ездили куда-то на пару недель, где тепло и солнечно и где папа мог немного расслабиться. Мы с Элис хотели на юг Франции, папа тоже. Но малыша Дарси будто муха укусила. Он хотел в Ирландию, где сыро, холодно и ужасно ветрено, как и в Манчестере в это время года. Почему? А потому, что смышленый парнишка прочитал книжку про святого Патрика. Мама, конечно, решила, что это чудесно, и вот мы все уже тащились через эти дурацкие холмы в хлюпающих ботинках, читая брошюры.

Я развеселилась, глядя на бедного Уилсона.

– Святой Патрик был потрясающим человеком. – С усмешкой он пожал плечами.

– Боже мой! Ну вот опять, – Тиффа театрально охнула.