Если бы ты знал

Город




Возможно, оттого, что мы редко слушаем свой внутренний голос, с нами происходит так мало чудес. Всякая перемена свершается сначала в уме, а затем только в реальности, и значит, каждой перемене нужно свое подготовленное пространство.

Почему именно город? Наверное, дело в том, что я люблю города за их атмосферу. У каждого свой характер. Люди, населяющие города, сближаются, становятся как бы одной большой семьей, и даже в разговоре у них проскальзывает: «У нас это делают так», «В нашем городе принято по-другому». География городских сообществ обширна, и каждое из них неуловимо меняет своих обитателей. Поэтому житель Чикаго отличается от жителя Цюриха как небо и земля, пока они оценивают друг друга по шкале своих социальных ценностей. Поэтому к городам надо привыкать. Город важнее каждого конкретного человека, своего обитателя, и за это требует к себе уважения.

Я думаю, что Овальный город – метафора той внутренней среды, которая позволяет человеку услышать самого себя. Место встречи с собой. Иногда это место выглядит чужим, необжитым, полным незнакомых голосов, неразборчивой речи, и тем не менее нам следует вглядеться в него пристальнее. Даже очевидная опасность, которой подвергается здесь наше привычное самоощущение, собирается обернуться возможностью удивительной трансформации. Нужно только позволить событиям случаться, а это легче сделать в непривычной среде.

Мы редко осознаем тот факт, насколько наше поведение, наши реакции зависят от внешних обстоятельств. Что было бы с Север, если бы она оказалась в другом месте? Встретила бы других людей, поселилась в другой квартире? История ее жизни была бы, вероятно, совсем другой, а перед вами лежала бы сейчас совсем другая книга. Тогда почему все случилось так, как случилось? Не знаю. Одно могу сказать точно – в этом нет никакой моей заслуги.

Я никак не влияю на историю, которую рассказываю, и даже если захотел бы, не смог бы придумать лучшего и более естественного исхода. Возможно, все дело в том, что моя героиня выбрала себе местом назначения именно этот город без углов.

Не знаю, как это звучит для вас – Овальный город, но я именно так представляю себе пространство, в котором моей героине уютно и легко слушать сердце. Наивно ли это название? Возможно, но правда в том, что оно точно, как никакое другое.

Кроме того, Овальный город – «свободная зона», где можно разобраться с воспоминаниями, переосмыслить их, разложить по полкам и принять как важную составляющую жизни. Как опыт. Что такое свободная зона для меня? Место, которое освобождает от любого осуждения и неудовольствия. Здесь не обкладывают твои решения никакими пошлинами, не требуют подстраиваться под какие-либо законы. Здесь ты свободен сам регулировать свою жизнь.

Это как в детстве: ты волен принести в гостиную мешок со своими игрушками, рассыпать их по полу и разглядывать каждую, не думая о том, что скоро вечер, мама возвращается с работы и все надо быстро прибрать, чтобы она не разозлилась. Север рассыпала по земле Овального города то, что так болело в ней, то, что оттягивало назад и мешало идти. И вот она познакомилась с каждой своей игрушкой, ощупала ее и положила обратно в мешок – теперь я все поняла, теперь я точно знаю, что мне принадлежит.

Предвижу вопрос, откуда взялся Овальный город, где искать его прототип. Думаю, место, которое я описываю, было или будет еще у каждого. Но одно могу сказать о своем Овальном городе: по большей части он списан с Апшерона, полуострова в Азербайджане, который омывается Каспием. Там нет лесов, там земля пророков, там по ночам морская влажность делает воздух густым и тяжелым, там наливается медовым соком поспевающий инжир… Там свободная зона для многих. Я там вырос и исцелился.

В некоторых случаях бежать от привычной реальности бывает полезно – если найдешь свое место на земле. Тогда город становится твоим союзником. Он отвечает на многие вопросы самой своей географией – улочками, кварталами, скверами. Так и происходит в «Если бы ты знал…» с Север, когда каждое утро она в счастливом одиночестве гуляет по городу, наблюдает за его жизнью, прислонившись к теплым стенам домов. Так можно стать зрителем кино, снятого на незнакомом языке, но удивительно захватывающего своим сюжетом.

Ведь язык одиночества, любви и веры универсален, понятен каждому на планете.





Я




Повседневные или пусть даже из ряда вон выходящие события – то, что происходит вовне, совсем не обязательно оказывает на нас такое уж глубокое влияние. В то время как события внутренней жизни, реальности, быть может, более истинной, чем та, которую мы привычно называем «объективной», по-настоящему определяют нашу судьбу.

Ведь можно наполниться радостью от одного только воспоминания или предвкушения. Значит, у нас существует невидимый внутренний орган чувств? Его работа интересует меня в первую очередь. Мы многое слышали о том, что внутренние бури и неуспокоенность могут найти выражение во внешнем, вызывая проблемы в быту и общении, провоцируя болезни и ограничивая возможности исцеления. И даже начинаем догадываться о том, что умение находить гармонию и равновесие внутри себя, вызывать состояние безмятежной радости становится фундаментом для проявления различных чудес, которые происходят с человеком повсеместно.

А чудеса не бывают хорошими и плохими – они потому и чудеса, что нарушают законы реальности, которую мы привыкли считать единственной, хорошо знакомой. Следовать за природой чудес – все равно что выйти в открытый космос: это неизведанная территория, никогда не знаешь, что с тобой произойдет в следующий момент. Но игнорировать чудеса – значит обречь себя на серую и унылую жизнь, которая развивается по заранее прописанному сценарию без единой импровизации. Разве это жизнь, достойная человека?

Я глубоко уверен в том, что человек может все. Но знает ли он сам об этом, вот вопрос. Боюсь, что очень многие живут жизнь скучную, полную рутины, и даже не догадываются о необъятных силах, которые теснятся в их груди. Как разбудить эти силы?

По-настоящему решающим становится умение войти в контакт со своей сутью, самой сердцевиной своих ощущений. Я не возьмусь утверждать, что этот путь легкий, даже наоборот – я уверен: на нем встречаются различные испытания и загадки, от решения которых зависит вся жизнь, ее направление и ценность. Я сам еще только начинаю идти по этому пути – но я рад, что иду по нему, а не блуждаю по бездорожью.

А еще я хочу научиться придумывать истории, а не проживать их. Стать простым рассказчиком. Мне хочется садиться за новую книгу с радостным предвкушением нового приключения, а не от удушающей тоски по чему-то или кому-то. Я хотел бы избежать болезненной откровенности, с которой должен писать, но иначе – не получается. Написать, рассказать, поделиться и освободиться. Может, это просто иллюзия освобождения?..

На Востоке говорят, что раны не заживают – они умирают вместе с нами. Наверное, так и есть. Я пытаюсь освободиться от своего второго имени – Погода. Даже попытался его физически убить в прошлой книге. Но он до сих пор во мне. Я до сих пор Погода. В начале работы над «Если бы ты знал…» я пытался не показывать этого, замаскировать под ливанским именем, но ближе к середине правда вырвалась из меня и снова стала частью того, что пишу.

Когда пишу, я счастлив. Это такое абсолютное счастье, в чистом виде, которое не отвернется и не ускачет к другому. Оно все мое, от и до, и зависит только от меня, а не от чего-то извне, что может уйти в любой момент. Ведь такое часто бывает – только привыкнешь к хорошему, а оно вдруг заканчивается. Вот тогда и думаешь: «Может, вообще не стоило начинать?» Привыкнуть к хорошему легко, а отвыкать – трудно.

Творчество никогда не предаст. Если ты, конечно, сам от него не отвернешься. А если отвернулся, забыл – значит, это не было твоей природой. От своего дела жизни невозможно отказаться, потому что оно – это и есть ты. Недавно меня спросила одна журналистка: «Почему ты все рассказываешь книгам? Может, будет лучше, если ты поделишься с друзьями, чем с незнакомыми людьми – читателями?» И я задумался, будет ли лучше.

Книги не задают вопросов. А еще книга более преданная, постоянная. Я могу встретиться с другом и, конечно же, рассказать ему о пережитом: «Знаешь, так случилось, мы расстались…» И этот человек напротив тоже расскажет о своих потерях. Мы поговорим один вечер и разойдемся по своим углам. И речь на этом будет завершена во времени. Но ведь разлука, потеря разъедают каждый день, и лечение требуется тоже каждый день. И вот книга – триста тысяч букв того, что ты хочешь сказать. И она будет рассказывать историю каждому, кто захочет ее слушать. И даже более того – будет выслушивать чужие истории, как-то взаимодействовать с ними, возможно, давать советы… Я не смогу, а моя книга сможет. Меня это таинство завораживает.

Героиня моей последней книги явилась мне поначалу потерянной, замученной обстоятельствами, больной и самое главное – с тяжелым сердцем. В этом источник всех наших бед. Мне было трудно проживать вместе с ней месяцы и месяцы испытаний, «мыкать горе», как говорили наши предки, – и даже сама форма слова передает отчаянную бессмысленность этого занятия. Но постепенно ее сердце начало открываться для перемен – мало-помалу, день за днем, и вместе с ней я испытывал сначала облегчение, потом пробуждение надежды, потом уверенность в возможности другого исхода, кроме того, который диктовался логикой ее жизни с самого начала…

Я привык видеть ее своим мысленным взором каждый день. И был поражен, когда однажды увидел полностью обновленной. От нее исходила энергия умиротворения и принятия. Так я понял, что теперь она исцелена.

В истории, которая с Север (и со мной, таким образом, тоже) произошла, самое важное – это внутренняя трансформация. Обстоятельства, которые этому способствовали, оказались чудесными, но это чудеса вспомогательные, служащие самому главному чуду. Демонстрации могущества человека, который меняет свою судьбу. То, чего по-настоящему хочешь, непременно получишь. Важно только одно – насколько сильным является желание.

Время – это способ, которым Вселенная проверяет наши желания на истинность. Наверное, поэтому мы почти никогда не получаем все сразу.

Так вот…

Я хочу, чтобы мы с вами умели говорить «спасибо» тому, что осталось за спиной. Пусть это было неприятно и болезненно. Но оно непременно научило нас чему-то важному. Чему и кому я говорю «спасибо»? Не только своей маме и читателям. Сегодня я ехал по линии ночного моря, смотрел на промокший безлюдный город – и меня переполняла благодарность. На устах было искреннее «спасибо», которое говоришь не из-за того, что нужно, а в честном порыве души. Кого я благодарил?

Людей, которые уже не со мной. Людей, которые отказывались от меня, закрывали передо мной двери, наносили удары в спину и просто… не верили. Мне легче простить предательство друга, чем отсутствие в нем веры в меня. Веры не в популярность и богатство – это все относительно. Куда важнее вера в то, что я смогу (не важно, что именно – похудеть, вернуться, начать). Они говорили, и некоторые даже до сих пор говорят, что я НЕ смогу. А я смог. И непременно смогу еще. Спасибо им.


Я хочу, чтобы мы с вами старались сделать нашу жизнь счастливее, и чтобы у нас это получалось. Лично я стараюсь. Каково мое счастье? Оно может быть совсем не похоже на ваше. Или похоже. Мое счастье – это пешая прогулка по набережной, где чайки, море и мокрый песок под ногами. Дышится так легко! И все, что отягощает, – выветривается из головы. Потом сяду на камень, закурю. Смакую сигарету, потому что она так к месту, и одновременно ругаю себя за то, что курю на таком чистом воздухе. Меня делают счастливым полные столы, которые я встречаю в чужих семьях, – значит, в доме есть хлеб. Делает счастливым все белое: белые стены, белая мебель, белый свет с неба. Очень люблю красивых людей, не шаблонно красивых, а с горящими глазами, полных жизни, с ямочками на щеках или подбородке.

А еще мое счастье – это умение быть в мире с любым своим состоянием. Смеешься – смейся, и будь благодарен жизни за этот смех. Плачешь – значит, так должно быть: это чему-то научит. Да, в жизни много того, что огорчает и удручает. Оставаться в мире с самим собой вопреки всему этому – настоящий вызов. Но и единственное, что по-настоящему стоит делать. А уж вдохновлять на свершения всех остальных – настоящий промысел сверхчеловека.

Люди, которые стремятся к улучшениям – строят дома, сажают деревья, улыбаются ближним, делятся, обнимают друг друга, – мне кажутся героями. Их стоило бы награждать медалями за отвагу быть счастливыми, как награждают героев боевых действий. Медалями за противостояние серости, безразличию.

Я желаю вам – и себе – всегда находиться в рядах таких людей. Не будем ждать от жизни чудес – станем волшебниками сами!

P.S.

…я хочу позвонить тебе и сказать: «Родная, я написал о тебе, о нас». Я хочу услышать твою улыбку на том конце провода, потом спросить твой новый адрес, чтобы послать курьером книгу, когда она выйдет. Или для того, чтобы поехать в твой город, постоять под твоим окном, посмотреть, как гаснет в нем свет, и уйти с неугасающими чувствами внутри? Не знаю. В любом случае, я… не позвоню тебе. Потому что не хочу возвращать тебя обратно в нашу историю, которая была и закончилась. Закончилась для «нас», но не для тебя и не для меня по отдельности. Ладно, не буду говорить за тебя. Скажу за себя – я все еще прихожу на ту самую эстакаду на набережной, куда ты, а потом и мы часто приходили.

Сейчас я прихожу один. Без тебя и как бы за тебя. Море спрашивает: «Почему она больше не приходит сюда?» Я не знаю, что ответить, но потом озвучиваю свое предположение: «Море, она приходит, но с другой стороны, на другое место.

Присмотрись хорошенько, и ты ее увидишь». Пока я писал эту книгу, я каждый день приходил «без тебя и за тебя», мы с морем тосковали по тебе, оба безмолвно, под ночным ветром, на глазах у дождей, ветров, морозов. Потом я уходил домой, садился за буквы и возвращался в нашу историю, которую написал от твоего имени.

Почему от твоего имени? Потому что хотел верить в то, что ты именно так все чувствовала, именно так меня любила. Что именно так я смог помочь тебе. Последнее самое важное. Я так хочу верить в то, что я смог тебе что-то дать. Теплоту, поддержку, понимание. Ты меня назвала Погодой. И я хочу верить, что моя погода была для тебя… солнечной. Это не желание оправдать какие-то ошибки и показать читателю: мол, смотрите, какой я сердечный и недооцененный тобою. Нет. Я просто… ждал тебя до самой последней главы. Твоего возвращения. Ты не вернулась, и теперь, дописав нашу историю, я могу сказать, что отпустил «нас».

Я больше не буду приходить на эту эстакаду, я больше не буду подолгу смотреть на твою фотографию в газете, где ты с Пандой получаешь награду за плодотворную работу вашего Фонда помощи женщинам, больным раком. Я больше не буду писать о тебе – теперь я и ты тогдашние навсегда останемся в этой книге.

Если меня кто-то из друзей спросит, о тебе ли она, я совру и скажу, что это история придуманная, хотя они вряд ли поверят. Если меня спросят на очередной встрече с читателями, вымышлена ли героиня «Если бы ты знал…», я опять-таки совру и скажу: «Да». Ради того чтобы отпустить тебя, я готов соврать своему читателю.

Завтра я отправлю рукопись в издательство, через пару месяцев она станет книгой, через еще пару она будет в руках незнакомых нам людей. С каждым из этих этапов моя любовь внутри будет перерождаться в нечто более спокойное и в конце концов станет светлой тишиной. Я отпущу нас, тебя. Я полюблю снова. Не так, как тебя. Иначе. У меня родится дочь. Я напишу еще много книг, получу за них премии.

Но если я когда-нибудь встречу тебя, я непременно отведу глаза, чтобы ты не прочитала в них одно: «Все эти книги на самом деле о тебе».

Береги себя.



* * *





notes


Примечания




1




«Плачет Сариа» (исп.).





2




«Между прочим» (лат.).





3




«Привет, девушка!» (итал.).