Горячее лето пятьдесят третьего

* * *


4 июня 1953 года. Москва. Внеочередное заседание Бюро ЦК КПСС.



Присутствуют — генеральный секретарь ЦК КПСС Рокоссовский Константин Константинович, председатель Совета министров — Маленков Георгий Максимилианович, секретарь ЦК, министр государственной безопасности — Судоплатов Павел Анатольевич, заместитель председателя совета министров — Косыгин Алексей Николаевич, председатель ГКК — Берия Лаврентий Павлович, министр иностранных дел — Громыко Андрей Андреевич, министр внутренних дел — Игнатьев Семён Денисович, министр обороны — Василевский Александр Михайлович, министр оборонной (и космической) промышленности — Устинов Дмитрий Фёдорович, Министр Государственного контроля — Меркулов Всеволод Николаевич. Первый секретарь Московского ГиОК КПСС Брежнев Леонид Ильич, Министр Электронной промышленности Лебедев Сергей Алексеевич; Заместитель председателя ГКК и главный конструктор ОКБ-1, Королёв Сергей Павлович, министр по делам молодежи и спорта — Шелепин Александр Николаевич.

На четвертом часу заседания, когда основная повестка была исчерпана, слово взял Рокоссовский.

— Товарищи! Сегодня мы уже не сомневаемся, что и в космос полетим, и "англичанку" добьем, пора задуматься о будущем. Стоит признать, что к немедленному построению социализма по всем мире мы просто не готовы. Более того, мы к этому не готовы даже в масштабах всего СССР. У нас просто нет для этого кадров.

Начатая товарищем Судоплатовым проверка по линии Высшего партконтроля выявляет ужасающую картину. У нас в Средней Азии как было феодальное средневековье — так и есть до сих пор. Только баи теперь называются секретарями обкомов, горкомов, райкомов НАШЕЙ Партии! Посылаемые из "центра" кадры просто перевариваются этим чудовищем и ни на что реально повлиять не способны. Круговая порука и кумовство под нашими знаменами и от нашего имени. Не намного лучше ситуация в Закавказье.

Товарищи! Готовясь поднять этот вопрос на Бюро ЦК, я посоветовался с товарищем "Старшим". Он считает, что нам нужно создавать зоны разных скоростей развития. Ускорив развитие "центра" мы быстрее подготовим необходимое количество кадров для окраин, а пока нам и самим не хватает.

Не хватает, товарищи, не хватает. Партии предстоит большая чистка. Партия у нас большая, а коммунистов в ней мало.

Предлагаю ускорить развитие объединенных РСФСР, УССР без западных областей, БССР и Северного Казахстана. Партии национальных республик распустить, желающих, после переаттестации, принять в КПСС. Все остальные республики будут развиваться с более низкий скоростью.

Товарищ Сталин считает, что в этих республиках, а так-же в европейских странах находящихся под нашим влиянием следует разрешить многопартийную систему, чтобы местные компартии не деградировали в тепличных условиях. А преимущества социализма и плановой экономики мы скоро продемонстрируем наглядно. Будет у них пример к чему стремиться, сами все за нами повторят.

Высказывайтесь сначала по сути вопроса, без деталей, товарищи. Это изменение стратегии, сначала решим — принимаем ли его, а детали обсудим позже. Начинайте, Павел Анатольевич.

Судоплатов, который тоже часто общался с товарищем "Старшим", инициативу соратника разумеется поддержал.

— Товарищи! Ситуация просто адова. По самым скромным оценкам, переаттестацию не пройдут от трети, до половины членов Партии. Я за разработку новой стратегии развития.

— Спасибо, Павел Анатольевич. Георгий Максимилианович?

— Не знаю, товарищи. По-моему, новая стратегия сильно напоминает имперский колониализм. Мы просто заменим "бремя белых" на "бремя красных". Это мне не нравится идеологически, но с точки зрения развития экономики — этот шаг несомненно очень полезный.

А что, Павел Анатольевич, у нас не хватит сил навести в республиках порядок?

— Не хватит, Георгий Максимилианович. Как только мы начнем проводить чистки национальной элиты, сразу снова возникнет басмаческое движение. В республиках до сих пор очень сильны родоплеменные связи. Чтоб гарантированно этого избежать, придется отправить в расход почти пятую часть населения. Возьметесь руководить этой чисткой?

— Нет! Я воздерживаюсь, товарищи.

— Спасибо, Георгий Максимилианович. Лаврентий Павлович?

— За! Только для начала предлагаю провести дробление национальных республик, до мононациональных. Например — ту же Манчжурию следует поделить на северную, где преимущество у этнических маньчжуров и южную, где в большинстве уже ханьцы. По этому же принципу предлагаю перекроить и Закавказье и Среднюю Азию.

Маленков тяжело вздохнул.

— Разделяй и властвуй.

Берия отреагировал мгновенно.

— Да! И "бремя красных" вместо "бремени белых". Законы общественного развития сродни законам природы Мы не можем заставить воду течь в гору.

Главное — не метод, а Цель.

— Спасибо, Лаврентий Павлович. Алексей Николаевич?

Косыгин был краток.

— За!

Также кратко высказались "за" Громыко, Игнатьев, Василевский, Устинов, Меркулов и Брежнев. Лебедев с Королевым воздержались. Наконец очередь дошла до новичка. Хотя все до этого говорили не вставая, Шелепин встал.

— Товарищи! С изменением стратегии экономического развития я согласен, но этого может оказаться недостаточно. Сама система, когда члену Партии предоставляется больше возможностей для карьерного роста — изначально порочна. Эта система и привлекает в Партию карьеристов и приспособленцев всех мастей. Считаю, что нам нужно максимально отстраниться от прямого управления экономикой, сосредоточившись на планировании и контроле выполнения планов.

А к коммунисту на руководящей должности должны предъявляться только дополнительные требования, без всяких привилегий. Ведь именно так обстоят дела в армии, и армия у нас поэтому непобедимая и легендарная.

— Спасибо, товарищ Шелепин. Предложение принято большинством, при трех воздержавшихся. В рабочую группу по выработке новой стратегии развития предлагаю включить товарищей Берия, Косыгина, Меркулова и Шелепина. Кто за? Единогласно товарищи. На этом на сегодня закончим. Рабочую группу и вас, Павел Анатольевич, прошу ко мне, обсудим первые шаги.






* * *


7 июня 1953 года. Чукотка, бухта Провидения, пос. Урелики, Штаб 14-й ударной армии "Десантной армии вторжения".



Визит министра обороны, маршала Василевского на Чукотку как раз совпал с отправкой первых гарнизонов на Алеутские острова. Генерал-полковник Олешев прошел под началом Василевского Маньчжурскую компанию сорок пятого, и очень его уважал. Оставив дела на начальника штаба, командующий армией лично прибыл на аэродром. На попытку Олешева доложиться по уставу, Василевский лишь тихо скомандовал "Отставить" и крепко обнял боевого товарища.

— Давай сначала в штаб заедем, Коля, а то я пока добирался совсем от жизни отстал. Просмотрим "Черчилль капут!", и поедем твоих орлов провожать. А то сейчас что не день, то событие эпохального масштаба.

— Что за "Черчилль капут!", Александр Михайлович?

— Канал "ЧК" тебе разве не подключили?

— Подключили, но я не знал, что он так называется. Мы его чрезвычайным зовем.

— По документам он и есть чрезвычайный, а в "народе" уже так. Кто-то из Судоплатовских головорезов окрестил и пошло…

— А что! Народ у нас толковый, называть умеет. И правда, "Черчилль капут!". Отличный канал. Наши придумали, или гэбэшники?

— Сталин, Коля. Лично Сам распорядился и список допущенных лично составил.



События действительно происходили эпохальные. После нескольких мятежей, случившихся в Европе и Японии в частях армии уже не существующего единого государства САСШ, началось массовое дезертирство. Дезертировали целыми подразделениями, перегруппировывались по принадлежности к новой Родине и отчаянно мародерствовали, обирая местное население буквально до нитки. Иногда банды таких мародеров сцеплялись между собой, случались и настоящие бои с применением артиллерии и бронетехники. Эти банды пока не совались в советскую зону оккупации, зато по Европе разошлись широко — от Италии до Дании, прорываясь к портам, с намерением скорее покинуть проклятую Европу и каким-то образом добраться домой.

Третьего июня, большая часть американского оккупационного корпуса в Японии присягнула Калифорнии и при помощи союзных КЗША начала вывод своих подразделений. Япония обратилась в СССР, Китаю и Корее с предложением подписать мирный договор, но согласие на начало переговоров получила только от СССР, Китай с Кореей ответили отказом и требованием полной и безоговорочной капитуляции.

Четвертого июня в зону Советской оккупации Германии прибыл канцлер Конрад Аденауэр. Вернее — сбежал, спасаясь от хаоса и бесчисленных банд, бесчинствующих на избравшей его территории. В отличии от Японии, в Европе американцы не спешили присягать никому. Даже бывший уже командующий оккупационной армией, генерал Мэтью Риджуэй, сохранивший контроль над авиацией, ядерными боеприпасами и тремя верными боеспособными дивизиями, не спешил делать выбор. Собственно, он именно поэтому все эти силы пока и контролировал. Сделай он выбор — рассыплется и эта конструкция.

Пятого июня, Республика Аляска обратилась к СССР с просьбой помощи в получении своей доли репараций с Японии и Германии, а шестого такая же просьба поступила от Техаса. Естественно — не безвозмездно.

Шестого июня, югославская армия взяла Тирану, а болгарская — Александропулис, А после того, как СССР объявил о денонсации Карского договора, и поддержке создания независимого Курдистана, началось восстание курдов в турецкой Анатолии.

В штабе быстренько почитали "Черчилль капут!", закинулись индийским чайком, потом смотались в порт, исполнили ритуальные церемонии, а к вечеру снова вернулись в штаб.

— Как вам там без Сталина, Александр Михайлович?

— Почему без, Коля? Он всем членам бюро доступен, правда ругается, когда с глупостями лезут. Он сейчас теорией озадачен, говорит — "англичанку" и без меня добьете, а как дальше жить — кто-то должен думать уже сейчас. Он живет уже в будущем, куда нам только предстоит прийти. Он это будущее и создает. Все рассказать не могу, сам понимаешь, но кое-что тебе как старому другу расскажу. У нас уже половина Бюро ЦК искренне считает, что Он не от мира сего. Научный материализм подвергает сомнению уже половина руководства Страны.

— А вы?

— И я подвергаю. А ты, Коля?

— Не знаю, пока. Но если бы в какой-то религии были такие Святые, я бы, наверное, ей последовал.





* * *


7 июня 1953 года. Дрезден, аэродром 28-го истребительного полка ПВО ГСОВГ.



Василий Сталин пристально посмотрел на комполка, усмехнулся и кивнул начальнику штаба на выход.

— Готовьте полетное задание, разрешаю приступить бегом!

Когда дверь за подполковником Макаровым захлопнулась, товарищ Сталин добродушно улыбнулся командиру полка.

— Ну как ты можешь мне помешать, Щетинин? Я вправе отправить тебя под арест в любую минуту по любому поводу.

— Отправьте, товарищ генерал-полковник! У меня прямой приказ вас к полетам не допускать. У всех есть такой приказ.

— Да брось, Саша. Чуть ли не с детства друг друга знаем. У всех приказ, а я все равно летаю. Не боись, я же не щегол, в кучу не полезу, краешком пройдусь, очень уж посмотреть хочется. Ну что, пойдешь под арест? Макарова звать? Только после этого я тебя узнавать перестану, учти.

— Жестко стелите, товарищ Сталин… Лети, Вася, пусть уж лучше меня разжалуют.

— А кого уже разжаловали?