Город чудес

— Это не так уж много времени, — замечает Ивонна. — Вообще, это очень мало времени. Я бы сказала, так быстро нас может туда довезти только скорый поезд.

— Сколько времени это займет? — спрашивает Сигруд.

— Четыре дня, если погода хорошая. Но это Континент осенью, так что я бы не рассчитывала.

— Значит, будем надеяться, что успеем за пять, — и нам придется успеть.

— Да вы себя хоть слышите? — в ужасе говорит Тати. — Обсуждаете расписание поездов, как будто планируете отпуск! Вы обезумели. Вы оба чокнутые! Если хоть что-то из этого правда, то вы… — Она трясет головой, словно сражаясь с чем-то. Сигруд понимает, что она не хочет верить в услышанное — но вместе с тем верит. — Вы все это время держали меня в неведении! Весь мир, будь он проклят, держал меня в неведении!

— Тати, — говорит Сигруд. — Понимаю, это чересчур, но…

— Чересчур? — огрызается она. — Чересчур?! Ты… Ты знал, кто убил мою мать, и не сказал мне! Ты знал, кто хочет убить меня, и даже этого мне не сказал! Да что ты за человек такой?!

— Какой от того был бы толк? — говорит Сигруд. — Что ты смогла бы сделать, кроме как сидеть без сна, в тревоге, каждую ночь и каждый день? Ты узнаешь все, что нужно, когда пона…

— Я тебе не секретный агент! — кричит Тати. Она вскакивает и тыкает в него пальцем. — Ты не посмеешь скармливать мне только те сведения, которые считаешь нужными! Я на такое не соглашалась, я этого не просила, и у тебя нет права обращаться со мной так, словно все наоборот! Ты по-прежнему не рассказал мне всю правду, я это чувствую. Вы оба. То, как вы друг на друга смотрите, то, как вы подбираете слова…

У Ивонны получается не бросить взгляд на Сигруда, хотя она теперь старательно курит сигарету, которая почти превратилась в пепел.

— Тати… — говорит Сигруд.

— Как я это вижу, — отвечает девушка, сделав шаг в его сторону, — вам и впрямь нужно побыстрее доставить меня на тот скорый поезд. Но если я не пойду? Если откажусь идти? Что тогда, а?

— Мне приказали тебя защитить, — говорит он, раздражаясь. — А не обеспечить комфорт. Я могу бросить тебя в багажник и отвезти куда надо, если потребуется.

— И кто дал тебе право? — спрашивает Тати. — С чего вдруг ты нами командуешь?

— Потому что я выжил! — рычит Сигруд. — Я все еще здесь, чтобы тебе помочь! Пусть тебе не нравится то, что я делаю, — мне и самому оно не нравится, — но это работает!

— Да что ты говоришь? — не остается в долгу Тати. — Для мамы не сработало! А кого еще ты подвел? С кем еще не получилось?

— Вот почему я тебя тренирую! — Сигруд кричит так громко, что у него болит бок. — Вот почему я показываю тебе, как надо защищаться!

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Тати.

— Я… я показываю тебе, чтобы ты знала, что делать, когда настанет час, и чтобы с тобой не случилось того же, что и с…

Сигруд останавливается, потрясенный, и умолкает.

Тишина тянется. Ивонна и Тати напряженно глядят на него.

— С кем? — спрашивает Тати.

Сигруд медленно откидывается на спинку стула.

— С кем, Сигруд? — повторяет Тати, теперь по-настоящему озадаченная.

Он моргает и смотрит на свои руки. Они дрожат. На ладонях исчезают маленькие белые полумесяцы — углубления там, где его ногти вонзились в кожу.

Сигруд сглатывает. Очень долго смотрит на столешницу. Обе женщины не шевелятся.

Он медленно говорит:

— Ты… ты права.

Они переглядываются.

— Кто? — спрашивает Ивонна.

— Тати. — Голос у него напряженный и хриплый. — Я не должен играть в игры и хранить секреты. Я не должен… скрывать что-то от тебя. — Он мрачно глядит на девушку. — Божественные дети много лет прятались среди континентских сирот. Многие из них не знали, кто они такие на самом деле. Наш враг убивал их по одному. И он думает, что ты из их числа.

Тати пристально смотрит на него. Потом переводит взгляд на Ивонну, которая подходит к кухонному шкафу, берет чашку и быстро наполняет ее до краев картофельным вином.

— Правда? — растерянно спрашивает Тати.

Сигруд кивает.

— Он… думает, что я… божественное дитя?

Он снова кивает.

Ивонна осушает чашку одним глотком.

Тати издает короткий, презрительно-недоверчивый смешок.


— Шутишь.

Он качает головой.

— Он думает, я владею магической силой? Могу летать или… или проходить сквозь стены?

— Я не знаю, что он думает по поводу твоих способностей, — говорит Сигруд. — Только то, что он думает о том, кем ты являешься.

— А почему он так думает?

— Потому что… Потому что ты как две капли воды похожа на девушку, которую я встретил на месте крушения корабля.

— На эту, как ее, Мальвину?

Он кивает.

— О, так получается, если я похожа на девушку, я должна быть такой же, как она? — спрашивает Тати. — Так получается?

— Она тоже отрицала это, — говорит Сигруд. — Но ее мнение не важно. Как и мое или твое. Только его и то, что он собирается сделать по этому поводу.

— И… что же? Сожрать меня? Словно тварь из старой сказки?

— Что-то в этом духе.

Она снова смеется и опять садится на стул.

— Невероятно. И так тупо. Просто немыслимо тупо.

— Понимаешь, почему я не хотел тебе рассказывать? — спрашивает Сигруд. — Понимаешь, что я не хотел тебя пугать, я не хотел…

— Пугать? — перебивает Тати с раскрасневшимися щеками. — Пугать?! Я не испугалась, Сигруд!

— Но… что же тогда? — спрашивает Ивонна.

— Я… я злюсь! — говорит Тати. — Злюсь, потому что… все это случилось из-за такой дурацкой идеи! Такой дурацкой, нелепой, бессмысленной идеи! Идеи, что я могу… могу делать больше, быть чем-то большим или что я хотела бы стать кем-то большим! Знаете, чего я хочу? Знаете, чего я на самом деле хочу прямо сейчас?

— Нет, — говорит Сигруд.

— Я хочу домой, — сообщает Тати. Ее глаза наполняются слезами, но голос тверд. — Я хочу отправиться домой, и сидеть за кухонным столом с мамой, и читать с нею газету. Прямо сейчас в мире нет ничего — ни магических сил, ни волшебного рая, — что могло бы оказаться лучше этого. Я хочу, чтобы моя жизнь снова стала нормальной. Мне нравилось быть нормальной. И если бы у меня имелись какие-нибудь божественные силы, я бы… я бы все их пустила на то, чтобы все стало как раньше. — Она сидит и молчит. — Но оно не станет.

— Нет, — говорит Сигруд.

— И теперь нам придется снова бежать?

— Да.

Еще один унылый смешок.

— Вы знаете, каково это — все потерять в один миг? — спрашивает Тати. — За один вечер утратить свою нормальную жизнь?

— Да, — отвечает Сигруд.

— Да, — говорит Ивонна.

Тати смаргивает слезы и смотрит на них обоих.

— Вы… вы знаете?

Ивонна подходит, садится напротив нее и тяжело вздыхает.

— Да, дорогая. Как и многие, многие другие.

— Но… Как вы это делаете? — спрашивает Тати, шмыгая носом. — Как же вы просто… продолжаете жить?

— Мы можем попытаться тебе показать, — говорит Сигруд. Он встает и подходит к ней. — Но сперва, Тати, нам надо уехать. И побыстрей.

Он протягивает ей руку. Она секунду медлит, а потом дает руку в ответ.





* * *