Город чудес

Ноков замедляет шаг, увидев их, и его черный, блестящий лоб морщится в замешательстве.

— Ух ты, — тихо говорит он.

Мальвина замечает, что голос исходит не изо рта, а от стен, как будто говорит вся башня.

— Мы не позволим тебе это сделать, Ноков! — говорит Мальвина.

Он делает еще один шаг.

— Вы мало что можете против меня.

— Пусть и мало, — отвечает она. — Но все равно сделаем.

— Хочешь, чтобы все закончилось вот так?

— Если придется, да.

Он смотрит на нее, склонив голову набок.

— Ваши жизни были полны справедливости? Спокойствия? Счастья? Я собираюсь изменить реальность. Я сделаю ее лучше. Я ее исправлю. Я устраню все обиды, под гнетом которых мы жили. Я тебе это обещаю. — Он протягивает руку. — Знаешь, а ведь ты можешь присоединиться ко мне. Стать частью меня. Войди в ночь, и я покажу тебе, что такое величие.

— Ты не спаситель, Ноков, — говорит Мальвина. — И не какой-нибудь бунтарь, справедливо восставший против былых обидчиков.

— Нет? — удивляется он.

— Нет. Ты просто самовлюбленный маленький говнюк, который думает, что его обидели сильнее всех прочих, — и свои чувства ты вымещаешь на тех, кто рядом. Ты не особенный. Если бы я могла выстроить подобных тебе в одну очередь, она бы дважды обогнула мир. Нам просто здорово не повезло, что у тебя был способ что-то и впрямь с этим сделать, — и еще сильней не повезло, что тебе хватило глупости попытаться!

Ноков моргает, разгневанный. Потом начинает трястись.

— Тебя я убью последней, — шипит он. — Тебя я убью последней!

Мальвина улыбается.

— Попробуй.

Он кидается на них.





* * *


Пока Сигруд мчится по переулкам, в небе раздается гром — или рокот, очень похожий на гром, но намного громче и отчетливее привычного грома, и не такой раскатистый. Но самое странное в том, что раз его преследует сенешаль, вокруг должна быть тишина — однако этот конкретный звук прорывается сквозь нее.

Он знает, что должен сосредоточиться на том, чтобы избегать сенешаля, но уделяет секунду, чтобы взглянуть вверх…

У верхушки башни вспыхивает свет. Вспышки многоцветные: красные, синие, зеленые и таких цветов, которые его глаз не в силах правильно определить.

«Значит, вот как выглядит божественная битва», — думает дрейлинг. Он рад, что находится от нее в нескольких тысячах футов, но все-таки надеется, что оттуда ничего не упадет.

Он чувствует сенешаля позади, чувствует топот его ног по асфальту. Сигруд рискует и ныряет через окно в один из жилых домов, разбивая стекло и раму. Приседает рядом со стеной, ждет. Он чувствует шаги сенешаля, он знает, что тот близко. Его правое плечо снова начинает болеть, сильно…

Копье пробивает стену дома. Сигруд падает на пол, но недостаточно быстро: копье несется к его груди и останавливается всего в нескольких футах. Он видит, что сенешаль случайно попал в стену с большим количеством труб и те ослабили удар. Если бы он проломил ее полностью, продлил бы выпад на несколько футов, то, вероятно, проткнул бы Сигруда насквозь.

Сигруд не ждет, чтобы увидеть дальнейшее. Он перекатывается, выбегает через дверь спальни и, выскочив через переднее окно, поворачивает на восток к ловушке, которую они приготовили.

Но дело дрянь. Дело дрянь, потому что сенешаль, похоже, каким-то образом отслеживает Сигруда — как будто чует, где он, и это значит, что ускользнуть от твари будет невозможно. И дрейлинг начинает понимать, каким образом сенешалю это удается: наконечник копья был нацелен на определенное место на его правой грудной мышце, то самое место, которое ужасно болит, когда подручный Нокова рядом…

В далеких небесах что-то грохочет, звенит, кричит и вопит.

«Что бы Мальвина там ни делала, — думает Сигруд, — надеюсь, она победит, и скоро». Он поворачивает в следующий переулок, надеясь, что тем самым приведет сенешаля к последнему отрезку назначенного пути и ловушке в конце.

«Потому что я все меньше и меньше уверен, что это сработает».





* * *



Тати щурит глаза, наблюдая за крышами жилых домов через прицел винташа. Правое плечо болит от отдачи, но потом она видит, как появляется сенешаль, и забывает про боль.

Она наводит на него прицел и стреляет. Попадает в плечо, и на долю секунды тварь спотыкается — что ж, быть может, Сигруд сумеет воспользоваться этой долей секунды.

— Он направляется к Ивонне, — говорит Шара. — Я так думаю.

— Да. — Тати снова стреляет, но в этот раз промахивается. — У него получится?

— Не знаю.

Тати опять стреляет — это последний патрон в обойме. Пустая обойма, щелкнув, выскакивает из винташа. — Следующую, — говорит она, протягивая руку. Мать дает ей полную обойму. Тати вставляет ее, толкая, пока затвор не встает на место, посылая первый патрон в патронник. Она поднимает винташ к плечу, но потом медлит, заметив взгляд Шары и ее широкую улыбку. — Ты чего так смотришь? — спрашивает Тати.

— Ничего, — говорит Шара. — Я просто… просто хочу это запомнить. Сохранить. Мы так много теряем. Надеюсь, я это сохраню до поры.

— До какой такой поры?

Шара отворачивается, мрачнея.

— Да так. Никакой.





* * *


Сигруд снова поворачивает за угол и мчится по главной улице, которая идет вдоль черной стены, обратно к подножию лестницы. Ему надо занять позицию перед желтым кирпичным зданием на углу, и побыстрее — но сенешаль бежит не тем маршрутом, на который рассчитывал дрейлинг. Он надеялся, что тварь повернет в переулок, рассекающий жилые дома, но из-за того, что сенешаль его каким-то образом отслеживает, он выбирает более простую дорогу и выбегает на главную улицу, чтобы срезать угол.

Сигруд бросает взгляд на кирпичное здание на углу, выкрашенное в ярко-желтый цвет, на окно на втором этаже. Сенешаль выскакивает, низко держа копье, и тишина гудит вокруг него.

Может, увести тварь обратно в лабиринт жилых домов? Но дрейлинг знает, что времени не осталось. Он мчится к желтому кирпичному зданию, отчетливо осознавая, что не успеет.

Даже если Тати будет стрелять, он все равно не успеет.





* * *


Тати выпрямляется.

— Что-то не так.

Она целится и стреляет, попадает сенешалю в живот, но тварь продолжает бежать.

— Знаю, — говорит Шара.

— Это слишком опасно для него! — кричит Тати.

— Я знаю!

Тати жмет на спусковой крючок, винташ щелкает. Она моргает, смотрит на свое оружие.

— Осечка! Вот дерьмо!

Она в ужасе смотрит, как Сигруд мчится по улице, такой маленький, такой крошечный по сравнению с черной фигурой сенешаля.

— О нет, — говорит она. — О нет…

Шара садится ровнее и смотрит в окно, ее лицо спокойно и внимательно.





* * *


Сто футов до здания. Пятьдесят. Он чувствует, как земля дрожит под ногами сенешаля, который бежит позади.

«Пожалуйста, Ивонна, — думает Сигруд. — Только бы ты была готова…»