Город чудес

— Она сказала, что вытащила из тебя чудо, — говорит Ивонна, — и все то время, которое в нем накопилось. Но похоже, что оно… сберегло очень много времени. И когда она снова вложила его в тебя…

Сигруд слабо смеется.

— Ох, батюшки мои. Батюшки мои.

— Кажется, ты смирился.

— Было бы глупо с моей стороны, — говорит Сигруд, — танцевать с самим временем и ожидать, что уйду невредимым. Я думал, что умру. Но я продолжаю жить, чтобы помочь избавить Тати от опасности. Я не в обиде.

— А я в обиде, — печально говорит Ивонна. — Немного.

Он смотрит на нее и улыбается.

— Хорошо, что у нас было то, что было.

— Одного вечера, — говорит Ивонна, — совершенно недостаточно, Сигруд йе Харквальдссон.

— Но это было все, что мы получили. Ты поможешь мне, Ивонна? Поможешь привезти Тати на мою родину?

Она наклоняется и целует его в лоб.

— Конечно. Конечно, конечно, конечно, конечно.





* * *


На следующий день Ивонна нанимает машину скорой помощи, чтобы та отвезла их к Солде. Сигруд по-прежнему выглядит ужасно, Татьяна опирается на Ивонну, с бледным лицом, в испарине, и все вместе они выглядят кучкой жертв чумы, которых отправляют в карантин.

Сигруд лишь наполовину в сознании, но никто на них даже не смотрит. Большей частью, похоже, потому что Мирград сошел с ума.

Женщина строит лестницу из низко висящего в небе облака. Мимо проезжает мужчина верхом на олене из виноградных лоз, радостно смеясь. Ребенок, сидящий на ступеньках, что-то рисует на стене пальцем. Появляется маленькая круглая дверь. Ребенок ее открывает, входит и закрывает за собой, после чего дверь тотчас же исчезает.

«Это мир, который мы создали? Это Шара, Тати, Мальвина и я сотворили своей борьбой?»

Они наконец-то добираются до Солды. Их корабль оказывается грязной старой яхтой, а капитан — изворотливым сайпурцем, который быстренько заявляет о своем желании убраться из Мирграда на всех парусах, потому что тут все чокнулись.

— Впрочем, весь мир сошел с ума, — добавляет он отрешенно. — Весь без остатка.

— Поскорее доставьте нас на дрейлингские берега, — говорит Ивонна. — Не задавайте вопросов и сможете купить себе кусочек мира, который не сошел с ума.

Они помогают Сигруду и Тати добраться до пассажирской каюты. Ивонна быстро обустраивается возле их коек, распаковывая бесчисленные ящики и коробки с медицинскими приспособлениями. Сигруд уже понимает, что путешествие будет для него трудным: в каюте совсем не так комфортно, как в кровати Ивонны.

Он пристально глядит в потолок, пытаясь не потерять сознание. Не получается; он снова засыпает.





* * *


Проходит день, потом другой. Мир Сигруда дрейфует. Каждый раз, когда он засыпает, как будто проходит вечность. Иногда он спит всего несколько минут. Иногда целый день. Его дыхание теперь неглубокое и быстрое, всегда хриплое. Он не уверен, что когда-нибудь сможет дышать обоими легкими.

Однажды он просыпается оттого, что кто-то плачет в ночи. Поворачивает голову и видит Тати, которая лежит на своей койке. Глаза девушки мокры от слез.

— Что случилось? — спрашивает он.

— Я скучаю по ней, — говорит она. — Я просто по ней скучаю. Вот и все.

Он не знает, про Шару она или про Таваан. Возможно, про обеих. Возможно, это не имеет значения.

Сигруд смотрит в иллюминатор. Они уже далеко к северу от Мирграда, пересекают западную часть Тарсильского хребта. С залитых лунным светом небес, кружась, падают снежинки.

— Мне станет хоть чуть-чуть легче? — спрашивает Тати. — Станет?

— В конце концов, — говорит он, — да.

Она смотрит на него горящими глазами.


— Не смей меня оставить. Только не ты. Только не после всего, что было.

Он пытается ей улыбнуться.

— Закрой глаза. Утром найдешь меня рядом.

Она подозрительно хмурится.

— Я здесь еще на некоторое время задержусь, — обещает Сигруд.

Она переворачивается на другой бок и снова засыпает.





* * *


Пока Сигруд, Ивонна и Татьяна продолжают свое долгое и медленное странствие на северо-запад по Солде, весь мир отправляется в собственное путешествие в странные неизведанные края.

В Таалвастане все те, у кого появилась способность производить или изменять сырье — железо, древесину, камень, песок, — собираются вместе каждую ночь. Они решают, что ремесленникам, трудягам и рабочим разумно объединить усилия. Создать что-то вроде гильдии или ассоциации. И делать то, что нравится, за определенную плату.

На следующее утро они принимаются за работу, просто чтобы проверить, получится ли.

К вечеру уже готова треть небоскреба.

На следующий день распространятся слухи об их успехах, и другие подхватят идею.

Через неделю после этого мировые рынки недвижимости начнут рушиться.

А к концу месяца то же самое случится с финансовыми рынками — сразу после того, как новая Гильдия алхимиков Аханастана официально начнет работу.





* * *


В Жугостане человек, умеющий петь песни, которые погружают слушателей в бредовое, радостное оцепенение, путешествует по окраинам города, насылая на свою аудиторию восторженный, веселый транс — за деньги, разумеется. Лишь после того как он уйдет, люди заметят резкий всплеск подростковых беременностей, происходящих от секса, который девушки не могут вспомнить и на который, конечно, не давали согласия.

Через несколько дней за голову музыканта будет назначена награда. Но это едва ли поможет смягчить гнев, позор или горе из-за случившихся в конечном счете самоубийств.





* * *


В Мирграде женщина открывает уличный бизнес: она сидит на стуле возле невзрачной двери, над которой висит табличка: «Куда угодно — пятьдесят дрекелей». Любознательные люди спрашивают, что это значит, и она отвечает: «Куда угодно. Я могу отправить вас куда угодно». Вскоре они узнают, что это правда: за пятьдесят дрекелей женщина откроет дверь на пустынный остров, на вершину горы или в чей-то особняк.

К вечеру очередь клиентов тянется через весь Мирград.

К утру железнодорожная компания назначает награду за ее голову. Но любые потенциальные убийцы обнаруживают, что очень сложно поймать женщину, которая открывает двери куда угодно.

Больше и больше. Все больше и больше чудес.

Все больше и больше чудес, больше, больше, больше…





* * *


В Тохмае, в Сайпуре, идут разговоры о милиции или даже армии. Ясно же, что некоторые одаренные более агрессивны и опасны, чем остальные.

— Собрать их в одно место, — говорит один воинственный министр, — начать муштровать и подготовить к тому, что грядет. Будет война, точно будет, между нами и тем, кто успеет подготовить войска первым. Из всех возможных занятий в этом мире люди в первую очередь выбирают войну, и мы поступим глупо, если не нанесем сильный и быстрый удар.

В Галадеше министр Турин Мулагеш игнорирует эту болтовню о войне и не спит четверо суток подряд, выкрикивает приказы, отвечает на сообщения и строит планы вместе с собственным кабинетом.

— Может, они и наделены божественной силой, — говорит она подчиненным, — но остаются гражданами, и мы будем обращаться с ними справедливо. — Заметив один скептический взгляд, она рявкает: — Это ничего не меняет! Они по-прежнему ведут себя как люди, к добру или к худу. И наша задача — быть рядом и охранять их.