Халхин-Гол. Граница на крови

— Но тогда почему на восточном берегу реки? Ведь на западном обороняться было бы легче. Перед рубежом водная преграда, которую еще преодолеть надо.

— А если японцы выйдут на восточный берег, втянут нас в позиционный бой и встанут? Тогда мы не сможем нанести контрудар, даже если у нас и появится такая возможность. Нам помешает та же водная преграда. Но не будем гадать, Юра. Командование знает, что и как надо делать.

— Будет ли толк от роты монголов, сформированной из пограничников? Они не обучались боям в составе пехотных частей. Их задача — границу охранять.

— Посмотрим, разберемся со всем на месте.

Старший политрук выкурил папиросу, затушил ее в банке из-под консервов, взглянул на командира роты и спросил:

— Ты заметил, что я опоздал на завтрак?

Капитан не без удивления посмотрел на него:

— И что? Мало ли почему ты задержался?

— Да не задерживался я. Меня вызывал батальонный комиссар.

Затушил окурок и Новиков:

— А чего сразу после совещания не сказал?

— Спешили все. Говорю сейчас.

— Вызвал по поводу Сергушина и Гусева?

— Не только, но в основном по ним.

— И кто же, интересно знать, сливает ему информацию?

— Ты, командир, неправильно формулируешь мысль. Не сливает, а докладывает по существу вопроса, поставленного комиссаром в рамках его полномочий. А кто именно, я не знаю.

— И знал бы, не сказал, да?

— Не сказал бы. Извини, Сергей.

— Ну и ладно.

Старший политрук взглянул на командира и спросил:

— Ты говорил с ними?

— Конкретно по этому вопросу — нет. У меня в подчинении сто сорок четыре человека, с каждым не поговоришь, особенно в такой обстановке.

— Понятно, тогда я сам с ними проведу беседу.

— Это твое право.

— Ну и займусь наглядной агитацией.

Командир роты усмехнулся:

— Конечно, Юра, куда же без нее?

— Напрасно ерничаешь, Сергей. Политическая агитация играет большую роль в воспитании бойцов Красной армии.

— Не спорю и не ерничаю. Делай то, что входит в твои обязанности.

— Значит, завтра после завтрака?

— Да, в шесть ноль-ноль начало марша.

— Добро. — Старший политрук вышел из палатки.

Весь день шла подготовка к отправке группы. Экипажи танков и бронеавтомобилей заправляли свои машины, получали боекомплект. Подошли четыре «сорокапятки» на конной тяге. Красноармейцы таскали в повозки ящики, короба, мешки. Старшина грозно покрикивал на них.

Командир роты получил из Улан-Батора три пулемета и изрядное количество боеприпасов к ним. Заставы, на которой служил военный советник старший лейтенант Шагаев, теперь не было. Получалось, что «дегтяри» и патроны к ним следовало передать в монгольскую стрелковую роту. Однако у капитана Новикова были соображения на этот счет. Он не отказался бы оставить пулеметы у себя, а пока решил, что там видно будет.

К вечеру подготовка к маршу была закончена. Старшина выставил у повозок посты охранения. Танкисты и экипажи бронеавтомобилей назначили своих часовых. Этой охраны было достаточно.

Ужин, вечерняя поверка и отбой прошли раньше обычного. Наступила темная звездная ночь. Что сулил завтрашний день, не знал никто, несмотря на все планирование.

Ровно в шесть утра колонна начала марш по берегу реки. Впереди танковый взвод, следом грузовики с личным составом, бронемашины, орудия. С воздуха ее прикрывали звенья истребителей И-15, постоянно сменявшиеся.


В селении Номан группа оказалась в 08.40. Встречать ее вышел сам подполковник Гэлдэр, сопровождаемый офицерами. Он назвался, представил Новикову капитана Гандорига, старших лейтенантов Тибригэра и Шагаева.

Рота спешилась. Экипажи танков и броневиков покинули свои машины. Все построились у штаба отряда.

Личный состав был отправлен в палатки, подготовленные заранее. Офицеры прошли в штаб.

По пути они видели, как бульдозер отсыпал вал второй линии обороны. Первая уже была практически готова.

Совещание было недолгим. Подполковник Гэлдэр выдал советским офицерам карты данного района, сообщил им, что после авианалета и второй неудачной атаки заставы капитана Гандорига самураи к линии границы не подходили. Разведка обнаружила место, где располагался полевой лагерь японского подразделения, нападавшего на заставу капитана Гандорига. Он сказал, что инженерные работы будут закончены до вечера, после чего здесь, в подчинении Новикова, останется рота капитана Гандорига. Остальной личный состав отряда убудет в Хамтай, там переправится через реку и проследует в район, указанный главным штабом.

Больше докладывать Гэлдэру было не о чем. Он показал новым боевым товарищам склады боеприпасов, где, кроме нескольких ящиков с патронами для винтовок, ничего не было.

Танки и бронеавтомобили к этому времени ушли за ближайшие сопки, которых тут было совсем немного, всего две. Противотанковые орудия были установлены возле штаба. Личному составу, прибывшему к новому месту службы, был объявлен отдых.

Капитан Гандориг построил свою роту для представления Новикову, сказал ему, что треть ее личного состава участвовала в боях. После осмотра бывшие пограничники занялись подготовкой второй линии обороны.

Старший политрук с активом взялись за размещение в штабе плакатов агитации, в палатках — боевых листовок и стенгазет. Возле позиций остались Новиков, Гандориг и Шагаев.

Военный советник обратился к командиру оперативной группы:

— Товарищ капитан, подполковник Смирнов передал в одну из рот батальона три «дегтяря» и дополнительный боезапас к ним. Как с этим?..

Новиков улыбнулся и ответил:

— Есть такое дело. Все это добро у меня. Вот только думаю, что пулеметы и боезапас предназначались для заставы, а ее больше нет. В сформированной же роте есть три «дегтяря».

В разговор вступил Гандориг:

— Но в отличие от советской роты у нас нет пулеметного взвода.

— Это не аргумент. Давайте, товарищи офицеры, договоримся так. Пусть «дегтяри» пока полежат на складе. Как командование доведет основную задачу, решим, передавать их вам или сформировать пулеметное отделение для всей группы.

Гандориг тут же возразил:

— Но, товарищ капитан, это наши пулеметы и боезапас.

Новиков нахмурился и резко проговорил:

— Мы разбираться будем, что чье, делиться начнем? Ты, капитан, еще не осознал, что нет больше твоей заставы, а есть рота, которая подчинена мне, командиру оперативной группы? Может, ты еще спросишь, за каким чертом на вашей земле находятся войска Красной армии?

— Извините, товарищ капитан.

— Ладно, проехали. Давайте, товарищи офицеры, оставим формальности, когда они совершенно не требуются. Мы все одно дело делаем, поэтому можем обращаться друг к другу на «ты» и по имени. Естественно, не в присутствии подчиненных.

Гандориг пожал плечами и сказал:

— Я не против, только имя у меня для произношения непростое — Амгалон.

— Ничего, я запомню. Доложи-ка лучше, Амгалон, как твои подчиненные дрались с японцами. В чем их сильные и слабые стороны, были ли случаи паники, бегства?

— Об этом, пожалуй, я доложу, — сказал Шагаев. — Капитану будет сложно передать все в подробностях. Он знает русский язык, но не так хорошо, чтобы свободно общаться на нем.

— Ладно, — согласился Новиков. — Докладывай ты.

Старший лейтенант Шагаев в подробностях рассказал и о первом бое, и втором, не умолчал и о потерях.

— Людей вы потеряли неоправданно много, — заметил Новиков.

— Согласен, но японцы применили станковый пулемет и подошли скрытно, посему сработал фактор неожиданности. Ну и, конечно, сказались недостатки в организации службы. Монголы сильные воины, но подготовка у них не на том уровне, чтобы они могли мгновенно ориентироваться, принимать верные решения в сложной и постоянно меняющейся обстановке. Хотя, повторюсь, они хорошие солдаты, никто не побежал, все дрались до конца. Да, забыл сказать, что японцы высылали к нашим позициям метателей ручных гранат. Честно говоря, с такой тактикой ведения боя я сталкиваюсь впервые.

Новиков взглянул на Шагаева:

— Ты, насколько мне известно, в Союзе был начальником заставы, да?

— Да, в Средней Азии. Редко когда выдавался день, чтобы из Афганистана не пытались прорваться басмачи. Мы держали границу. А вот опыта боевых действий как офицера-пехотинца у меня нет.

— Ну, это дело наживное. Если держал заставу, то устоишь и на позициях обороны роты. Это даже проще. Ну а если мы пойдем в наступление, то ваше подразделение для начала будет во втором эшелоне. Главное в том, что у монголов есть желание воевать.

— Этого у них хоть отбавляй.

— Отбавлять не надо, — с улыбкой проговорил Новиков. — Хорошо. Значит, до вечера район обороны будет готов?

— Думаю, даже раньше.

— А против вас, судя по тактике, Алтан, действовал диверсионно-штурмовой отряд, — проговорил вдруг Новиков. — Обычно в нем тридцать пять солдат и офицеров или чуть больше. Подготовка у них очень высокая. Так что если вам удалось этих разгромить, то с пехотой будет легче. Танки у японцев далеки от совершенства, наши лучше, бронеавтомобили ни в какое сравнение не идут. У них в обороне чаще всего стоит «Осака» без пушки. Ее броню наш «дегтярь» пробивает с большого расстояния. Много проблем может принести их авиация. Тут японцы преуспели. Но и у нас уже есть не только полуторапланы И-15, но и монопланы И-16, куда более эффективные. Сюда, в Монголию, уже должна быть переброшена и бомбардировочная авиация. Мы располагаем и гаубичной артиллерией.