Халхин-Гол. Граница на крови

— Понятно. А теперь слушай, что следует делать дальше. Но для начала информация по общей остановке в районе применения нашего батальона, да и по всей границе. Ты знаешь, что в тридцать шестом году Советский Союз подписал с Монголией пакт о взаимопомощи. Тогда на ее территории развернулась довольно сильная и крупная группировка советских войск, включающая в себя соединения и части Пятьдесят седьмого отдельного корпуса. В нем около тридцати тысяч человек, двести восемьдесят танков, порядка трехсот бронемашин, часть из которых передана монголам, а также примерно двести орудий разных калибров. Кроме этого Советский Союз, по нашим данным, держит на монгольских аэродромах около ста самолетов.

— Но наша Квантунская армия гораздо сильнее, — воскликнул майор.

— Да, но разведка сообщает, что советское командование намерено увеличить состав группировки. Однако вернемся к нашей теме. Нам надо вынудить советское командование перебросить части и подразделения корпуса к границе, которую мы не признаем. Наши действия заставят русских сделать это. Опять-таки по информации разведуправления армии, они уже начали подготовку к переброске сил и средств к реке Халхин-Гол, разрабатывают планы действий. Так что ваша задача остается прежней — наносить удары по заставам. Тебе приказано еще раз напасть на заставу Холар. Ты основательно потрепал ее. Сейчас туда наверняка поступает пополнение, завозятся боеприпасы. На это уйдет не менее суток. Значит, подходи к Холару послезавтра на рассвете и действуй по тому же плану. Внезапный обстрел, стремительная атака, применение гранат, отход. Боекомплект вам пополнят завтра. Задача ясна?

— Да, господин подполковник.

— Вопросы?

— По соседней заставе работать?

— Нет. Тебе надо решать ту задачу, которую я обозначил.

— Слушаюсь, господин подполковник!

Макото Накамуро поднялся и сказал:

— Я уезжаю. — Он пошел из палатки, но остановился на выходе, обернулся и спросил: — А этот рядовой не брат лейтенанта Гуты, моего помощника?

— Он самый.

— Понятно. Я сообщу ему о гибели солдата и месте его захоронения.

— Мне очень жаль, что так получилось, но рядовой Гута входил в состав группы метателей гранат.

— Война, майор!

— Так точно, господин подполковник!

— Не провожай. Отдыхай.

Начальник штаба уехал.

В штабную палатку тихо зашел санинструктор.

— Разрешите на минутку, господин майор?

— Если ты хочешь знать реакцию начальника штаба на гибель Гуты, то он воспринял ее спокойно, без эмоций, как истинный самурай. Так что тебе ничего не грозит, если будешь держать язык за зубами.

— Я все понял. Разрешите идти?

— Иди! — сказал майор и вызвал к себе командиров групп.



Автомобиль ГАЗ-АА называли полуторкой не просто так. Он мог перевозить полторы тонны груза или шестнадцать пассажиров, не считая старшего в кабине. Именно такая машина прибыла из Номана сразу после обеда и встала у штабной палатки.

Капитан Гандориг подошел к ней и узнал старшего машины лейтенанта Салбиуна, служившего в штабе отряда.

Офицеры поприветствовали друг друга, потом начальник заставы спросил:

— Голоден? А то у нас недавно прошел обед, осталось немного.

— Нет. Благодарю, товарищ капитан. Мне приказано забрать трупы и возвращаться в отряд.

— Тела лежат за санитарной палаткой. Вон она.

— Людей дадите?

— Конечно. — Гандориг вызвал к себе старшину заставы.

Не прошло и двадцати минут, как тела погибших пограничников были загружены в кузов грузовика.

— Что в отряде, Нарат? — спросил начальник заставы.

— Да что там может быть? Все по-прежнему. Вот только сегодня с утра слух прошел, будто нам на усиление выделяют советскую стрелковую роту, взводы бронеавтомобилей и танков Т-26.

— Ого! — воскликнул капитан. — Это сила.

— Да, — согласился с ним лейтенант. — По крайней мере против небольших подразделений японцев.

— Я что-то русской авиации не вижу. Японцы летают, редко, но появляются. Русских же самолетов нет, а их в республике более ста штук.

Лейтенант пожал плечами и сказал:


— Это не наше дело, товарищ капитан, кому и когда летать.

— Ты прав. Ну, счастливого пути.

— Благодарю. Вечером к вам подойдут два отделения.

— Я в курсе.

— Удачи вам тут.

Полуторка ушла на запад, к сомону Номан.

Гандориг увидел советского военного советника и окликнул его:

— Алтан!

— Да, Амгалон.

— Погоди. — Капитан подошел к старшему лейтенанту и спросил: — Ты куда-то собрался?

— Хотел обойти отделения, посмотреть, в каком состоянии бойцы после такого довольно тяжелого боя.

— Ясно. Тут приезжала машина из отряда.

— Знаю. За убитыми.

— Да, всех погрузили. Я поговорил со старшим машины лейтенантом Салбиуном. Он в штабе отряда служит, интересные вещи мне рассказал.

Советник взглянул на начальника заставы:

— И что за вещи?

— У них там слух ходит, будто ваше командование решило усилить отряд стрелковой ротой Красной армии, взводом бронемашин БА-10 и танковым взводом на Т-26.

— Говоришь, слухи? — с улыбкой спросил Шагаев.

— Как у вас говорят, дыма без огня не бывает. А тебе ничего не известно об этом?

— Было бы известно, я давно бы тебя обрадовал.

— А уточнить информацию можешь?

— По-моему, с этим и без нас разберутся.

— Ты говорил, что твой бывший, да и настоящий начальник обещал помочь заставе. К нему обратиться нельзя?

Шагаев прикурил папиросу, чуть подумал и ответил:

— Почему нельзя? Можно, только неудобно как-то.

— А если на нас опять полезут японцы, да еще и большими силами, чем утром, удобно нам с одним пулеметом и двумя обоймами на винтовку обороняться будет?

— Ладно, не заводись, покурю и попытаюсь связаться с подполковником Смирновым.

— Попытайся, друг, очень тебя прошу. А моральное состояние бойцов я проверю сам, надо будет, подниму им настроение.

— Хорошо.

Но Шагаеву не пришлось беспокоить заместителя главного военного советника.

Из штабной палатки высунулся связист Карандан.

— Товарищ капитан! — обратился к старшему по званию и своему командиру.

— Да?

— Старшего лейтенанта Шагаева вызывает Улан-Батор.

Советник усмехнулся:

— Ну вот, Амгалон, видишь, как хорошо все вышло. Не надо суетиться.

Он прошел в палатку, взял трубку.