Хирург

— Ваш отец находится в коме с первого же дня после несчастного случая. На сегодня у него отказывают почки. Они уже были поражены давним диабетом, а травма усугубила ситуацию.

— А насколько ухудшило его состояние хирургическое вмешательство? — спросил Иван. — Какую анестезию вы ему делали?

Кэтрин с трудом поборола вспыхнувшее возмущение и ровным голосом произнесла:

— Он был без сознания, когда поступил к нам. Анестезия здесь ни при чем. Но повреждение тканей дает дополнительную нагрузку на почки, и у вашего отца они отказали. Помимо этого, у него был рак простаты, который уже затронул и кости. Даже если он очнется, эти проблемы останутся.

— Вы хотите, чтобы мы отказались от продолжения лечения, не так ли? — спросил Иван.

— Я просто хочу, чтобы вы еще раз подумали и решили, что, если его сердце остановится, нам не нужно его реанимировать. Мы можем дать ему возможность тихо и спокойно уйти.

— Другими словами, дать ему умереть.

— Да.

Иван фыркнул.

— Позвольте мне кое-что сказать вам о моем отце. Он не из тех, кто сдается. И я сам такой же.

— Ради всего святого, Иван, сейчас речь идет не о том, чтобы победить или проиграть! — вмешалась Мэрилин. — Вопрос в том, когда отпустить его.

— А ты так торопишься с этим? — обрушился Иван на сестру. — При первых же признаках трудностей малышка Мэрилин всегда сдавалась, рассчитывая на то, что папочка выручит. Меня-то он никогда не выручал.

В глазах Мэрилин заблестели слезы.

— Ты ведь сейчас думаешь вовсе не об отце. А о том, чтобы остаться победителем.

— Нет, я просто хочу, чтобы ему дали шанс побороться за жизнь. — Иван посмотрел на Кэтрин. — Я хочу, чтобы для моего отца было сделано все необходимое. Надеюсь, это понятно.

Глядя вслед брату, Мэрилин утирала с лица слезы.

— Как он может говорить, что любит отца, если ни разу не приехал к нему? — Она посмотрела на Кэтрин. — Послушайте, я не хочу, чтобы моего отца реанимировали. Вы можете записать это в его карту?

Это была своего рода этическая дилемма, перед которой пасовал каждый врач. Хотя Кэтрин была солидарна с Мэрилин, последние слова брата содержали недвусмысленную угрозу.

— Я не могу изменить предписание, пока вы с братом не договоритесь по этому вопросу, — сказала она.

— Он никогда не согласится. Вы сами слышали.

— Тогда вам придется еще раз поговорить с ним, — как можно мягче проговорила Кэтрин. — Убедить его.

— Вы боитесь, что он подаст на вас в суд, да? Поэтому не хотите изменить предписание.

— Я вижу, что он настроен очень воинственно…

Мэрилин печально кивнула.

— Так он и побеждает. Причем всегда.

«Я могу заштопать, залатать тело, — подумала Кэтрин. — Но не могу склеить эту разбитую семью».

Когда полчаса спустя она выходила из клиники, ей все еще вспоминалась эта встреча, исполненная боли и враждебности. Был вечер пятницы, и впереди ее ждал свободный уик-энд, но она почему-то не испытывала радости по этому поводу. Сегодня жара была еще сильнее, чем вчера, и она стремилась поскорее окунуться в прохладу своей квартиры, налить себе ледяного чаю и усесться перед телевизором, настроенным на канал «Дискавери».

Она стояла на перекрестке, ожидая зеленого сигнала светофора, когда вдруг взгляд ее выхватил название поперечной улицы. Уорсестер-стрит.

На этой улице жила Елена Ортис. Адрес жертвы упоминался в статье, напечатанной в «Бостон глоб», которую Кэтрин наконец заставила себя прочитать.

Светофор мигнул. Неожиданно для самой себя, она свернула на Уорсестер-стрит. Она никогда раньше не ездила этим маршрутом, но сейчас что-то неумолимо тянуло ее вперед. Ей непременно захотелось увидеть то место, где побывал убийца, дом, в котором ее собственные ночные кошмары стали явью для другой женщины. Ладони увлажнились, а сердце билось все чаще по мере того, как возрастали цифры на табличках с номерами домов.

У дома Елены Ортис она остановила машину.

В самом здании не было ничего примечательного, ничего, что кричало бы о смерти и ужасе. Кэтрин видела перед собой обычное трехэтажное строение из кирпича.

Она вышла из машины и окинула взглядом окна верхних этажей. В какой из этих квартир проживала Елена? Может, в той, с полосатыми шторами? Или в этой, за ширмой вьющихся растений? Она подошла к подъезду и просмотрела имена жильцов. В доме было шесть квартир; табличка против квартиры 2А пустовала. Имя Елены Ортис уже было стерто, выведено из списка живых. Никто не хотел лишнего напоминания о смерти.

Если верить «Глоб», убийца проник в квартиру через пожарный выход. Вернувшись на боковую улицу, Кэтрин разглядела стальную лестницу, примыкавшую к стене дома со стороны тенистой аллеи. Сделав несколько шагов вперед, она вдруг резко остановилась. По коже поползли мурашки. Она оглянулась назад: по улице проехал грузовик, трусцой пробежала женщина в спортивном костюме. Какая-то пара садилась в свою машину. Ничего подозрительного, и все-таки она не могла унять приступ паники.

Она вернулась к своей машине, закрыла двери и, вцепившись в руль, принялась повторять про себя: «Все в порядке. Все в порядке». Когда из вентилятора подул прохладный воздух, Кэтрин почувствовала, что успокаивается. Наконец, вздохнув, она откинулась на спинку сиденья.

И опять потянулась взглядом к дому Елены Ортис.

Только тогда она заметила машину, припаркованную в тени аллеи. И табличку с номерным знаком на заднем бампере.

POSEY5.


В следующее мгновение она уже рылась в сумочке в поисках визитной карточки детектива. Дрожащими пальцами она набрала номер его телефона.

— Детектив Мур, — ответил он по-деловому.

— Это Кэтрин Корделл, — произнесла она. — Вы приходили ко мне на днях.

— Да, доктор Корделл.

— Скажите, Елена Ортис ездила на зеленой «Хонде»?

— Простите?

— Мне нужно знать номер ее машины.

— Боюсь, я не совсем понимаю…

— Просто скажите мне! — Ее резко прозвучавшая просьба, больше похожая на ультиматум, удивила его. В трубке повисла долгая пауза.

— Сейчас проверю, — сказал он и, видимо, отложил трубку в сторону. Фоном звучали далекие мужские голоса, звонки телефонов. Вскоре он вернулся на линию.

— Это заказной буквенный номерной знак, — сообщил он. — Думаю, он имеет отношение к семейному цветочному бизнесу.

— ПОУЗИ ПЯТЬ, — прошептала она.

Пауза.

— Да, — подтвердил он наконец, и голос его прозвучал как-то странно. В нем была тревога.

— Тогда, в разговоре, вы спрашивали, знала ли я Елену Ортис.

— И вы сказали, что нет.

Кэтрин судорожно глотнула воздух.

— Я ошиблась.





Глава 6




Она нервно вышагивала по приемному отделению пункта скорой помощи; лицо ее было бледным и напряженным, а медные волосы напоминали нечесаную гриву. Когда в дверях показался детектив Мур, она взглянула на него с нетерпением.

— Я была права? — спросила она.

Он кивнул.

— Действительно, под псевдонимом Поузи Пять она была зарегистрирована в Интернете. Мы проверили ее компьютер. А теперь расскажите мне, как вы это узнали.

Кэтрин оглядела приемный покой, в котором, как всегда, царила суматоха, и предложила:

— Пройдемте в кабинет дежурного врача.

Комната, в которую она его привела, напоминала темную маленькую пещеру: окна здесь не было, а обстановкой служили кровать, стул и рабочий стол. Для измученного после дежурства врача, мечтающего отоспаться, комната казалась просто райским уголком. Но Муру стало неловко от такой тесноты, и он задался вопросом, не смущает ли и ее эта вынужденная близость. Они оба огляделись по сторонам, выискивая, куда бы присесть. В конце концов она устроилась на кровати, а он подвинул себе стул.

— На самом деле я никогда не видела Елену, — начала Кэтрин. — Я даже не знала, что ее так зовут. Мы заходили в один и тот же чат-рум. Вы знаете, что это такое?

— Ну, что-то вроде живого общения через компьютер.

— Да. Группа людей, которые в одно и то же время выходят в режим «онлайн», могут пообщаться. Это приватный сайт, предназначенный только для женщин. Чтобы попасть туда, нужно знать пароли. И на экране монитора вы видите только псевдонимы. Никаких реальных имен и лиц, так что анонимность гарантируется. Это дает определенную свободу, и можно без опаски обмениваться секретами. — Она сделала паузу. — Вы никогда не пользовались подобным сайтом?

— Боюсь, это не по мне — беседовать с невидимками.

— Иногда, — тихо произнесла она, — невидимка — единственный человек, с которым вы можете говорить.

Он услышал глубокую боль в ее словах и не нашелся, что сказать. Она глубоко вздохнула и устремила взгляд не на него, а на свои руки, сложенные на коленях.

— Мы встречаемся раз в неделю, по средам, в девять вечера. Я захожу на сайт чат-рума, набирая позывные СПТС, а потом: «Женская помощь». И вот я там. Я общаюсь с другими женщинами, отправляя им сообщения через Интернет. Они появляются на экране, где мы все можем их видеть.

— СПТС? — переспросил Мур. — Я так понимаю, что это…