Хозяйка Дома Риверсов

– Ради бога, скажите им, Жакетта, что я всего лишь посмотрела на небо и увидела, что собирается гроза! К чему устраивать такой переполох? Всем ведь было ясно, что вот-вот пойдет дождь…

– Я знаю, – согласилась я. – Знаю, что все так и было.

Через полчаса во всем дворце уже были заперты на засовы двери и окна, а налетевшую бурю называли не иначе как «ведьминым ветром», который вместе с дождем якобы приносит и смерть. Не прошло и дня, как молодой король объявил: пусть его тетка, герцогиня Элеонора, больше даже на глаза ему не попадается. Бедный Роджер Болингброк! Этого знаменитого оксфордского ученого, дружившего еще с моим покойным мужем и не раз гостившего у нас в Пенсхёрсте, теперь допрашивал королевский совет. А после того как он признался в ереси и использовании магии, его выставили напоказ, точно медведя для собачьей притравы. Всю жизнь он посвятил науке, постоянно умножал свои знания и обожал разгадывать всякие тайны, связанные со строением космоса и расположением звезд, но теперь был поставлен у позорного столба на перекрестке Сент-Полз, как какой-то уголовник. На площади прочитали длинную проповедь, где обвинялся и Болингброк, и все прочие ведьмы, ведуны, некроманты и еретики, которые угрожают жизни и покою нашего короля, точно мухи слетаясь в столицу и наиболее крупные порты, а также скрываются и в сельской местности, повсюду верша свои злодеяния, и большие, и малые. По всему королевству было объявлено, что тысячи злодеев мужского и женского пола причастны к занятиям черной магией, и все они стремятся нанести урон нашему королю: это травники, колдуньи и прочие еретики, и все они лжецы и убийцы. И король, понимая, сколь многие злодеи плетут против него интриги, сбиваясь в тысячные союзы, сумел раскрыть предательский заговор в самом сердце своего дворца, в самом сердце своей семьи, которая оказалась пораженной таким опасным недугом, как чрезмерное честолюбие.

Все мы, точно на параде, прошествовали мимо несчастного Болингброка, а затем, выстроившись в круг, продолжали смотреть на его позор, словно он был невиданной доселе тварью, привезенной откуда-нибудь с африканского побережья. Ученый потупился, стараясь не видеть алчных, горящих жадным любопытством лиц, чтобы не узнать среди них своих бывших друзей. Этот человек, всю жизнь посвятивший науке и раздумьям о гармоничной природе мира, сидел на раскрашенном табурете с бумажной короной на голове в окружении своих приборов и книг, точно какой-то шут. На землю к его ногам положили специальную доску, предназначенную для занятий геомансией, и набор особым образом вырезанных свечей. Его палачам удалось также раздобыть где-то несколько составленных им таблиц, показывающих положение планет в том или ином доме Зодиака, и гороскоп, который, как они утверждали, он составил по просьбе герцогини Элеоноры. Кроме того, представлены были изготовленная Болингброком небольшая модель Земли и планет, движущихся вокруг нее[37], бронзовые тигли, в которых якобы выплавляли магические фигурки, перегонный куб и восковые таблички, на которых Болингброк пытался запечатлеть запах цветов. Но страшнее всего выглядело жутковатое маленькое существо из воска, более всего напоминавшее зародыш крольчонка.

Увидев все это, я отшатнулась, и Ричард, поддержав меня за талию своей крепкой рукой, посоветовал:

– Не смотри.

– А что это? – спросила я, отвернувшись.

– Говорят, что эта восковая куколка означает нашего короля. Вроде бы там даже на голове была маленькая корона; золотая проволочка якобы символизирует скипетр, а крошечная булавочная головка – державу.

Лицо восковой куколки совершенно оплыло, как и ее ноги, но очертания плаща еще можно было угадать; капли краски на нем, видимо, изображали горностаевую опушку; а вот голова почти совсем расплавилась.

– Что же они сделали с этой фигуркой?

– Да попросту нагрели! Говорят, что если бы она растаяла совсем, то истаяли бы и силы короля. Говорят, что таким образом «колдуны» собирались его умертвить.

Задрожав всем телом, я сказала:

– А нельзя ли нам прямо сейчас уйти отсюда?

– Нет, – покачал головой Ричард. – Нам придется остаться до конца – надо продемонстрировать свое отвращение и гнев, вызванный столь преступными намерениями «колдунов».

– Но я действительно испытываю отвращение! Настолько сильное, что мне хочется бежать отсюда!

– Потерпи. Подними повыше голову и не останавливайся, продолжай идти по кругу. Именно тебе более всех других необходимо показать, как омерзительны тебе подобные занятия.

– Именно мне? – вспыхнула я. – Но это так противно! Меня просто тошнит!

– Утверждают, что герцогиня Элеонора применила любовное зелье, дабы заставить своего мужа жениться на ней, и он оказался не в силах противиться ее намерениям. Также ходят слухи, что и ты в юности использовала то же средство и очаровала милорда Бедфорда в тот момент, когда сердце его было разбито в связи с кончиной любимой жены Анны.

Я вздрогнула и с трудом отвела глаза от растаявшей восковой фигурки.

– Ричард, прекрати…

– Я не дам тебя в обиду, не бойся, – шепнул он. – Ты моя госпожа и моя любимая. Я никому не дам тебя в обиду, Жакетта! Тебе никогда не придется искать меня и не находить, потому что я оставил тебя и сбежал!

Вернувшись от позорного столба, к которому был привязан несчастный Болингброк, мы обнаружили, что покои герцогини пусты, дверь в ее спальню распахнута настежь, комоды и сундуки с одеждой перевернуты, буфеты с посудой разгромлены и разграблены, а шкатулки с драгоценностями исчезли. Впрочем, исчезла и она сама.

– Где же герцогиня? – обратился мой муж к одной из ее юных фрейлин.

Бедняжка только головой покачала; из глаз у нее непрерывным потоком лились слезы.

– Ее нет.

– Куда же она делась?

– Ее нет, нет, – твердила фрейлина.

– Спаси и помилуй нас, Господи, но, по-моему, эта девочка – полная идиотка! – рявкнул Ричард. – Лучше ты спроси у нее.

Я обняла девушку за плечи.

– Элли, скажи мне, что случилось? Ее милость арестована?

Фрейлина склонилась передо мной в реверансе.

– О, ваша милость, герцогиня бежала. Она укрылась в святом убежище. По ее словам, ее хотят убить, чтобы наказать ее мужа. Она боится, что они сперва уничтожат ее, а потом и его. А еще она считает, что все это – отвратительный заговор против герцога Глостера, но больше всех пострадает именно она. И кардинал Бофор низвергнет их обоих!

Я повернулась к мужу:

– Она попыталась найти убежище в церкви?

Он мрачно кивнул:

– Да, но совершила ошибку: уж церковники-то ее точно спасать не станут!

– Но ведь не смогут же они назвать ее ведьмой, если она укрылась в святой церкви и просит защиты?


– Ну и что? – пожал плечами Ричард. – Им и не нужно называть ее ведьмой. Они попросту обвинят ее в ереси. А еретичку церковь никогда выгораживать не будет. Так что, если она действительно попросила убежища в церкви, ее, разумеется, обвинят в ереси; это единственный, но вполне верный способ вытащить ее оттуда. Если до этого ее обвиняли в использовании магии и колдовства для своих пророчеств, то теперь обвинят в ереси. А ересь – преступление куда более тяжкое, чем гадание и предсказание судьбы. Она сама, желая спастись, выбрала для этого наихудшее место.

– Законы, придуманные мужчинами, всегда отводят женщинам наихудшее место! – вскричала я гневно.

Ричард промолчал.

– Может, нам лучше уехать? – тихо предложила я. – Не могли бы мы прямо сейчас взять и отправиться домой, в Графтон? – Я обвела глазами разоренную комнату. – Здесь я не чувствую себя в безопасности. Ричард, мы можем уехать?

Он поморщился.

– Сейчас пока не можем. Если мы уедем, это будет выглядеть так, словно мы в чем-то виноваты. В точности как было и с Элеонорой, которая, спрятавшись в церкви, косвенно уже как бы признала свою вину. Мне кажется, нам пока лучше остаться здесь. Отсюда мы, по крайней мере, всегда можем бежать во Фландрию, если понадобится, конечно.

– Я не могу бросить детей!

Муж не обратил на мои слова внимания.

– Ей-богу, вот сейчас мне особенно жаль, что твоего отца нет в живых! – воскликнул он. – Ведь тогда ты могла бы навестить его… – Он стиснул мою руку. – Ладно, ты сиди здесь, а я пойду повидаюсь с нашим дорогим Уильямом де ла Полем, графом Саффолком. Пусть он расскажет, что у них там, в королевском совете, творится.

– А что делать мне?

– Оставайся здесь и жди меня, – распорядился Ричард. – Открой все двери и веди себя в этих комнатах так, словно ты здесь хозяйка. Словно ничего страшного не случилось. В конце концов, теперь ты первая дама королевства. Последняя герцогиня королевской крови. Вели фрейлинам привести здесь все в порядок, а затем посади их и заставь шить, и сама шей с ними вместе; а одна пусть читает вам Библию. Вечером же спокойно ступай в часовню на службу, демонстрируя всем свою невинность.

– Но ведь я действительно невинна!

Лицо Ричарда потемнело.

– Не сомневаюсь, что и она будет утверждать то же самое.

Однако утверждать то же самое ей не дали. Привели Роджера Болингброка и положили перед ней тот самый гороскоп, который она якобы приказала ему составить. А для пущей доказательности представили также его «магические» инструменты, которыми он пользовался, исследуя иные миры, и окончательно утратившую свою первоначальную форму восковую фигурку, которая, как утверждали судьи, являла собой колдовской инструмент – магическую куколку короля. И в результате герцогиня призналась и в колдовстве, и в оскорблении святой церкви, и в том, что «давно уже пользовалась черной магией вместе со знаменитой колдуньей из Ая». И тогда ей сообщили, что и колдунья из Ая была арестована – в ту самую ночь, когда поднялся тот страшный ветер.

– А кто такая эта колдунья из Ая? – обратилась я к Ричарду шепотом, хотя мы уже лежали в постели, за спущенными плотными занавесями, а за окнами стояла темная ночь.

– Марджери Журдемайн, – пояснил он, и лоб его пересекли тревожные морщины. – Она ведь известная ведьма, ее и прежде не раз арестовывали. Она родом из деревушки Ай. Все церковники давно уже считают ее ведьмой; да и остальные склоняются к этому мнению.

У меня от ужаса перехватило дыхание, и Ричард испуганно уставился на меня.

– Ради Христа, Жакетта, надеюсь, ты не знакома с ней?

– Я хорошо с ней знакома. Но знаю ее не как ведьму.

Мой муж на мгновение даже зажмурился.

– И что же тебе о ней известно?

– Я училась у нее выращивать и использовать различные травы, а больше мы с ней ничем не занимались. Ее прислал ко мне сам милорд Бедфорд. Клянусь тебе в этом и перед судом тоже готова поклясться. Я никогда никакой магией с ней не занималась, только сажала и изучала растения; она в Пенсхёрсте всего лишь помогла мне распланировать аптечный огород и объяснила, когда какие травы срезать, а когда сеять. Я и не догадывалась, что она ведьма.

– Значит, это милорд герцог познакомил тебя с ней?

– Да, да!

– И у тебя есть письмо, в котором об этом говорится? С его печатью? Он прислал тебе письменный наказ?

Я покачала головой.

– Нет. Он просто ее прислал ко мне. Да ты и сам ее видел. Помнишь, тогда, на конюшенном дворе? Ты как раз доставил мне письмо из Люксембурга, а она уезжала, в возок садилась.

Ричард стиснул кулаки.

– Я могу поклясться, что это действительно мой покойный хозяин велел ей служить тебе… и все-таки это нехорошо, очень нехорошо! Впрочем, возможно, нам все же удастся выбраться из этой истории без особых последствий, особенно если никто всех этих подробностей не знает и на белый свет их не вытащит. К тому же вы действительно занимались всего лишь устройством аптечного огорода. По крайней мере, за советом ты к ней никогда не обращалась. Ты ведь никогда не просила ее что-то для тебя сделать, приготовить какое-то зелье?..

Когда я смущенно отвела глаза, Ричард простонал:

– Ох, нет! Только не это! Ладно, рассказывай.

– Я принимала снадобье, чтобы не забеременеть. И ты знал об этом.

– Те травы? Так это был ее рецепт?

Я кивнула.

– Ты никому не говорила?

– Никому, кроме тебя.

– Тогда никто и не узнает. Что еще она делала для тебя?