Иная сторона Тарина

– И вы готовы поклясться, что эти предположения действительно ваши? Вас не заставили так думать, или?..

– Готов, – сухо оборвал меня собеседник. И я замолчала, понимая, что едва не оскорбила своего собеседника. Хорошо еще, он вовремя меня остановил, иначе в своих предположениях я могла зайти слишком далеко. – Будете проверять? – равнодушно осведомился барон, но глаза сверкнули так ярко, что я поспешила заверить:

– Поверю на слово. К тому же, – я усмехнулась, – вы же одолжите мне амулет? Сверкать своей аурой, даже несмотря на заверения графа, мне не хочется.





* * *


Амулет, как и небольшой, но увесистый мешочек с монетами, мне, разумеется, выделили. Даже карту в руки сунули. Просто так, на всякий случай. Вдруг память решит подвести, или скрываться темной-темной ночью придется. Вот так и вижу: стою на главной площади, тишина, темнота и я с картой. Ну точно: путешественница, одна штука, типичная.

Но за заботу поблагодарила. Все же люди старались. Пусть и напрасно.

Сумерки пришли на землю Тарина быстро: чувствовалось приближение зимы. Еще совсем недавно солнце играло на вывесках оружейных лавок, и вдруг все – загорелись первые фонари, и контингент на улице… М-да, лучше не вспоминать, а то появится, как и предо мной, едва только помянула.

И где? В одном квартале от посольства, на пересечении двух, пусть не центральных, но довольно оживленных и респектабельных улиц. Прямо посреди дороги выросли двое не самой приятной наружности. На мое счастье, не матерых убийц, а представителей мелкой уличной шпаны.

– Детка, ты потерялась? – гнусаво поинтересовался один из них.

– Мы готовы помочь, – с мало скрываемой издевкой предложил второй.

Ага, готовы они помочь. Разве что расстаться с законным имуществом. На большее их охоты не хватит – самой все делать придется. Пришлось бы, все же я временно выпала из процесса и не знаю, кто ныне заправляет в этом районе. Хотя и сами красавцы – молодцы. Впрочем, не самые глупые представители своей профессии: решили поговорить, прежде чем грабить. Что ж, за это им положен бонус.

– Ой, помогите, люди добрые! – Я всплеснула руками, едва не выронив карту. Спохватилась, взмахнула ею, огрев углом одного из ночных знакомцев, и тыкнула наугад. – Мне вот сюда надо! Проводите?

– Эм…

Кажется, я переоценила речевые навыки своих собеседников. Впрочем, мы стояли недалеко от фонаря, и они без особых трудностей разглядели место, куда я ткнула… Да уж, Майка, ты в своем репертуаре. Даже наугад тыкаешь в любимые застенки.

– А зачем вам туда? – вежливо осведомился тот, у кого нервы покрепче.

– Сдаваться пойду, – шепотом просветила их я. Заговорщицким, как полагается.

– А есть за что? – В голосе собеседника почудилось опасение. И уважение. – Может, лучше в стражу?

– В страже скучно, – отмахнулась я с видом знатока. Мне определенно начинала нравиться ситуация. – Грубые необразованные люди там. Никакой выдумки. Чуть что – так палачом грозят, табуретки швыряют, угрожают всячески. Но самое страшное не это.

– А что? – еще тише спросил самый толковый из пары.

– О, это так просто не объяснишь. Это понюхать надо… Знали бы вы, как у господина начальника изо рта воняет… Мухи мрут за версту.

Я присвистнула и прикрыла глаза, как будто вспоминала несуществующие факты своей биографии. Мне-то сразу довелось с Дайрином общаться, а не с господином Шар-Рашем. Что в чести в силовом ведомстве – минул Дадари узнать: только по слухам, по оговоркам, по хмурому почесыванию подпаленной спины и удалось что-то выяснить. Но не сообщать же эти нелицеприятные подробности подрастающей смене. Они же тогда из профессии уйдут, а на кого дела свои темные скидывать, если не на молодую кровь?

– Эй, ты в порядке? – Перед моим лицом замаячила ладонь. – Может, не надо в канцелярию? Давай мы тебя лучше куда еще проводим? И вообще, сразу бы сказала, что из наших. А то стоим с тобой, время теряем, а на третьей улице Мак и Скат уже наверняка счет открыли.

Второй, тот, что поскромнее и повпечатлительнее, печально поддакнул, переминаясь с ноги на ногу. Грабить меня, судя по всему, уже передумали. Жаль, а то я бы не отказалась в процессе грабежа разжиться мелкими монетами. Свои-то без проблем можно срезать перед уходом, а чужие… Были бы не такие вежливые, наверняка бы проучила, а так последние остатки совести не позволяют. Откуда она вообще взялась и не пора ли вновь продавать, пока еще берут?

– Не, давай сходим. Там по ночам весело. Нет никого почти. Все до утра работают, так что по делам разбежались.

Парочка начала бочком отступать: связываться с канцелярией желающих всегда было маловато. Я и сама в прежние годы предпочитала о ней не вспоминать, а сейчас… сейчас дела и поважнее есть.

Выждав, пока не скроется из виду спина скромняги, я вздохнула и сложила карту. Пригодится. Не мне – так барону. Все же добро казенное, за него кто-то ответственность несет, так что нечего в городе терять. А то знаю я их – спишут еще с моего содержания, отрабатывай потом за каждую пропавшую карту.

Забарабанил по улице дождь, намекая, что осень намерена побороться за свои права. Зима ответила холодным, пронизывающим ветром. Я чихнула, с уважением относясь ко всякому природному старанию, и посеменила дальше. В подворотню. Ходить посреди улицы, пусть и ночью – встречу еще кого-нибудь из коллег. Опять говорить придется, опять время тратить…

– Ходют тут всякие! – недовольно буркнула нищенка с бульвара.

Я молча бросила ей в чашку монету. На стандартный заказ должно хватить, если такса не изменилась, а там и за информацией прийти можно: все тайны-сплетни расскажет. Кто, кому и за сколько душу продал со всеми потрохами.

– Хех, наша, – сообщила профессиональная нищенка, довольно попробовав монету на зуб.

Хотя состояние у нее было – не чета моему. Информация стоит немало, а последнюю добывать Марлис Лаен умела как никто. Но с улицы не уходила, появляясь каждый день на привычном месте. А может, то дочь была или внучка… Кто их знает, этих профессиональных нищенок и их нравы.

– Не без этого, – пробормотала себе под нос.

К канцелярии я все же не пошла: и без нее хватало мест, куда стоило наведаться. К примеру, общежитие Таринской Высшей. Если мой пропуск не изъяли, то можно и по коридорам пройтись, расписание посмотреть. Задержаться у доски объявлений, проглядеть приказы на отчисление. Пусть мне и говорили, что место сохранилось, но кто ныне словам верит? Слова на ветер, а бумага – документ. За ее подделку срок светит. Правда, когда это нас останавливало?

А ветер выл все громче. И чем ближе я подходила к зданию Школы, тем отчетливее замечала: ничего не изменилось. Была я здесь или исчезла, стены стояли все так же гордо. Ни единой оскорбительной надписи, ни одного брошенного учебника на скамейке, ни оброненного впопыхах носового платка с вензелем… Даже защитные чары не сработали на мое приближение. Как будто так и надо, как будто опасные и хитроумные (хотя бы в моих собственных мечтах) преступники каждый день ходят здесь на пары.

Впрочем, Райда нельзя назвать безгрешным агнцем.


– Неожиданная встреча, – заметили из темноты знакомым голосом лорда Трэмбла. Сам он показался спустя пару минут, выходя на свет фонаря и усмехаясь своей обычной, чуть усталой, но оттого не менее ехидной улыбкой.

– Думали, больше не увидимся? – фыркнула я, краем глаза высматривая других незваных гостей. Магия магией, но и зрение со счетов списывать не стоит.

– Признаться, рассчитывал, – легко согласился мой «любимый» преподаватель. – Но, полагаю, мечтам моим не суждено исполниться?

– Возможно, и так. – Я пожала плечами. Было странно стоять во дворике Школы и не торопиться ни в общежитие, ни на занятия, ни даже куда-нибудь подальше от лорда Трэмбла, пока тот не выдал очередное домашнее задание длиной в три локтя.

– То есть вы еще не решили?

– А вы считаете, что это от меня зависит? С чего, позвольте, вы это взяли?

– Вы перестали вести себя как избалованный подросток, которого против силы заставили учиться. Мои наблюдения верны?

– Отчасти, – согласилась я. Если бы не Дайрин – ноги бы моей здесь точно не было. Разве что по делу, но лет так через двадцать, когда дорасту в профессиональном плане. У магов воровать под носом – это хуже, чем в императорскую сокровищницу лезть с тайной канцелярией на хвосте. Самосуд – и противоправные действия волшебников уже не докажешь. – Только не говорите, что соскучились по мне.

– Что вы. – Мне подарили насмешливую полуулыбку. – Разве могу я честно ответить на этот вопрос?

– А вы вообще можете отвечать честно? Если вам оставили подобную вольность, – я все же решила рискнуть и спросить, – ответьте, куда вы пойдете прямо сейчас? И не будет ли ваш путь пролегать через площадь Справедливости? Или бульвар Сорока Героев?

– Скорее, площадь, на бульвар меня не приглашали, – помедлив, ответил лорд и прищурился, как будто получил пищу для размышлений. – А вы, Майя, бывали по обоим адресам?

– Бурная личная жизнь. Но я решила с ней завязать. Поэтому будете у шефа, так и передайте. Возвращаться на службу я не собираюсь. Даже если он очень попросит. Теперь я по другую сторону баррикад. Или даже за их пределами. И лезть в них снова…

Я развела руками: стоит ли в это ввязываться? Ответить на этот вопрос я пока не могла, но вот то, как заныли руки в предвкушении работы или какой-то полезной деятельности… И думать забыть! Нечего снова подставляться!

Тряхнула головой, чтобы избавиться от непрошеных мыслей. Ничего, можно ведь не свой триумф вспоминать, а темные застенки. Или невыдрессированных мышей, за когтями которых никто не следил. Да и запах, сопровождавший каждую смену караула, оставлял желать лучшего. Жесткий пол, на который соломки так и не постелили. А ведь мне еще повезло – элитная тюрьма. С индивидуальным подходом, как оказалось. Оттого и стража страдала, не в силах преподать мне урок за слишком длинный и вольный язык. Неужели он за чистую монету тогда принял мой испуг?





* * *


Гулять по темным улицам Разара мне уже доводилось. Помнится, здесь, в отличие от шумной столицы, не грабили средь бела (и темна) дня, не грозили топором в подворотне и не дышали перегаром на прохожих. Приезжих было не слишком много, и всех их держали едва ли не под круглосуточным наблюдением местные сплетницы. А свои… своих город знал. И где вечером будет выпивать главный пьянчужка и забияка господин Варфаламеус, где в очередной раз подерутся садоводы с агрономами, а где сойдутся в неравной схватке моряки. Во всех этих местах с самых сумерек дежурила стража. Но отменять свои планы на вечер никто из будущих сокамерников не собирался.

Конечно, порой происходило и что-то совсем уж выдающееся, когда в городе случалось Происшествие, но рассчитывать на подобное местная публика не смела: слишком уж мала была вероятность. На нашествие драконов ставили и то больше. Эх, знали бы они, кто сейчас по улицам города в компании служителя правопорядка ходит…

– Леди Хельон, вы подозрительно задумчивы.

– А вы невероятно многословны, – вернула я шпильку, переводя взгляд с мостовой на своего спутника. – Или вас таким делает ожидание испытания?

– Возможно, – усмехнулся Дайрин. – В таком случае не пора ли мне уже проявить свою храбрость и спасти вас… От кого я должен вас спасти?

Я чуть было не ляпнула «от своего начальства», но вовремя прикусила язык и скосила взгляд вниз. Судя по звукам, где-то там ковырялась в стене небольшая, а может, и средних размеров крыса. И пусть в силу воспитания и профессии я не страдала предрассудками в отношении этих животных, к своим любимым я их отнести не могла.

– От этой… – Я шумно выдохнула, прикладывая ручку к лицу и изображая предобморочное состояние (заодно проверила, насколько сильны и крепки руки у моего самого близкого преследователя). – От этой твари!

И свободной ручкой ткнула в сторону, откуда доносились странные звуки.

– Так просто? – В первую минуту не поверил мой визави. – Всего лишь крыса?

– Всего лишь? – Я взвизгнула в лучших традициях кабаков, в которых подавальщицу любили шлепать по панталонам, чтобы добиться оглушительного крика. И пусть голосовые упражнения подавальщиц были указаны в их должностных, хотя и устных, инструкциях, завсегдатаи охотно им верили.

– Идемте. – Мужчина тронул меня за плечо. – Не будем ее беспокоить.

– А как же подвиг? – Я скосила глаза на собеседника. – Вы обещали продемонстрировать свою храбрость.

– Храбрость – но не глупость. А беспокоить животное ради развлечения дамы, пусть и столь очаровательной врунишки, как вы… Я не готов пойти на такое.

– Вы невозможны… и неподражаемы.

Последние слова я говорила с грустью. Уж слишком много в моей жизни было тех, кто со шпагой наголо идет на паучка и бежит первым, оказавшись лицом к лицу с опасностью. Даже жаль, что мой спутник никогда не изменит короне. Не меняются такие люди, не пустой звук для них честь и долг.





* * *


Я вынырнула из воспоминаний и прислушалась к словам лорда.

– В таком случае должен ли я сообщить администрации, что адептка Дашан больше не вернется к занятиям? – осведомился лорд Трэмбл.