Иная сторона Тарина

– Мне соврать или чистосердечно сознаться? – хмыкнула я, хватаясь за предложенную конечность, и поднялась на ноги. Юбка была безнадежно (до первой стирки) испорчена, как и моя репутация в глазах задержанных.

Они бы не удержались от плевков в мою сторону, но положение лицом в площадь не слишком подходило для выкрутасов, а потому меня просто материли на чем свет стоит.

– Простите, – прокричала я, всеми доступными мне способами изображая раскаяние. – Я случайно, просто голос громкий. А у вас такая редкость: лучшая взрывчатка в стране, не иначе! – Последнюю уже, кстати, успели отобрать и куда-то деть. – И даже поделиться не предложили. А я бы купила. Задорого, – клятвенно пообещала, делая честные-пречестные глаза. Жаль, никто не оценил.

Рука, помогавшая мне подняться, предупреждающе сжалась на запястье.

– Тебе-то зачем? – не выдержал один из повязанных, сплевывая попавший в рот песок.

– Канцелярию взорвать, – честно призналась я, а поверженный мною преступник прервал череду ругательств. На плечо легла тяжелая ладонь, по руке ощутимо прокатилась волна обездвиживающей магии. Предупреждение, значит, чтоб драться при задержании не начала.

– Зачем? – уже не так яростно изображая червяка, переспросил он.

– Взорвать канцелярию, – спокойно повторила оторопевшему коллеге. – Отсыпали бы мне немного, насладились бы зрелищем, а так… Сами теперь и отвечайте за неудачную попытку, – наставительно заметила я и повернулась к заинтересованно прислушивавшемуся к разговору мужчине. Тому, что явно размышлял, как со мной поступить. То ли выслушать показания и отпустить, то ли арестовать и потом уже беседовать.

Решила не мучить человека: ему и так разбираться с горе-подрывниками.

– Ведите. Только банку мою захватите, если выжила. – Затем кивнула на окна шефа. – Кабинет 327. Как думаете, мне срок уменьшат за помощь следствию?

Никто не ответил.

– Так и знала, не стоит верить государственной машине!

Сказала и поняла, что всё. Больше – ни слова. И никто мне не расскажет: это господин старший следователь, судя по нашивкам, меня пожалел или себя. Вероятнее, второе. Рапорт ему и без того длинный писать, а каждое слово задержанного отражать – это никаких лесов не хватит.

– Какие будут указания? – подскочил к начальнику один из артефактоносцев.

– Проводи в управление, – поморщился тот.

– К этим? – кивнул мужчина на конвоируемых.

– Пока в карцер, – отрицательно качнул головой старший.

– Так там же… – начал было служащий, но осекся. – Карцер так карцер. Знать бы еще, ради кого его так обустроили. Десять лет крыс не водилось, а тут специально завезли, – пробормотал себе под нос мужчина, увлекая меня порталом в знакомые хоромы.





* * *


Крыски были рады мне, как родной. С диким писком устремились к своей дорогой Майке и исполнили гимн зубастых прямо у меня над ухом. Знакомые тюремщики благополучно сбежали еще в начале коридора, выдав мне ключи и стребовав обещание запереться согласно инструкции и никуда не уходить до прибытия господина Маджери. Этому зануде уже кто-то настучал, что искать меня следует по старому адресу, а не по-новому, личному шефовскому. А значит, на репетицию с крысиным хором у меня оставались считаные минуты.

Маджери явился в самый неподходящий момент. Мы с моими подопечными разучивали частушку: я придумывала текст, а они отвечали за музыкальное сопровождение. Но ни мои старания, ни усилия лысохвостого хора не смогли растопить каменное сердце Маджери. Глянув на меня, как на неприкосновенную блоху, он распорядился:

– Проводить в кабинет.

И, развернувшись на каблуках, вышел. Еще и очки поправил, дескать, как я устал видеть все несовершенство этого мира и тебя, Майя, особенно.

Стражники с готовностью посторонились. Не сошлись мы с ними характерами еще в прошлый раз, а дорогу до кабинета Маджери я и так помнила: недаром меня туда таскали через день, когда шеф сдавался и брал денек на отдых. Или чтобы поговорить с его высочеством.

Правда, терзали смутные сомнения, что его светлость лорд Дайрин Разетти был глубоко пристрастен в отношении моей персоны. Палача мне показали только один раз, хотя по правилам требовалось устраивать наши свидания едва ли не ежедневно. Бывалые коллеги горячо вспоминали дни своего заключения и любили совать под нос результаты этих свиданий. Обычно они выражались в отсутствии чего-то, а потому я хоть и досаждала графу, черту старалась не переходить.

Впрочем, не всё, что для мужчины позор, и для девушки худо. Кто-то и добровольно, за большие деньги, идет к магу, чтобы избавиться от лишней растительности. Но мне и это не грозило. Видимо, изначально планировали вербовать, а потому обошлись без вредительства. То-то Маджери недоволен. Но, видимо, хорошо быть девушкой из правильной компании и с определенной репутацией.

Три мрачных и абсолютно сухих коридора, два лестничных пролета, один недовольный маг-телепортист и любимый шеф, при виде которого я пожалела, что не успела собрать народное лекарство. Лицо у его светлости было на редкость взволнованным. Прямо настолько сильно, что вовсе закаменело.

Кивнув телепортисту, шеф дождался, пока посторонние выйдут, и протянул руку. В раскрытую ладонь лег ключ от моих стильных, по последней казематной моде, кандалов. Утяжеленный вариант, натирающий и гремящий цепями. Всё – лишь бы фигуру не портить!

Я с готовностью вскинула руки, едва не задев горшок с любимым перчиком Маджери. Любимым – потому что самым живучим оказался. Все остальные мало прожили после нашего первого свидания с любимым следователем.

Шеф взглянул на ключ, на мою просящую мордочку и протянутые ручки и хмыкнул. Заветный ключик оказался на столе в моей прямой видимости и абсолютной недоступности.

От столь демонстративной несправедливости бытия я надулась и решила играть до конца: хоть какое-то моральное удовлетворение.

– За что? – вопросила я, обиженная в лучших чувствах, и плюхнулась прямо на диван. Все же Маджери был не самым низшим звеном, и кабинет у него неплохой. Мебель с дорогой обивкой, стены после ремонта, окно новое… И всё благодаря мне. А он до сих пор обижается, судя по недовольной гримасе.

– За что же… – Он усмехнулся, но не ласково, а немного устало.

«Не злится, – отметила я. – Значит, сегодня можно обойтись без принудительного переодевания в приличную одежду».

– Преступные намерения, соучастие в попытке свержения правящего монарха…


У меня глаза стали как золотые монеты с профилем этого самого монарха, а он продолжил:

– Сопротивление при задержании, нанесение тяжких телесных повреждений сотрудникам правоохранительных органов, дебош в городской тюрьме и кража личного имущества моей секретарши.

– Кражу признаю, остальное происки завистников, – поспешила я очистить свое имя перед законом. Подумала и добавила: – Нет, наоборот. Кражу не признаю. Слишком мелко.

– И зачем тебе понадобилась эта несчастная банка?

Шеф вздохнул и бросил мне ключ. Я не заставила себя упрашивать и перехватила его в полете, чуть не лишив жизни перец.

– Хотела сделать вам приятное, – решила не врать я, размыкая кандалы и разминая запястья.

– Приятное? Мне? – Шеф усмехнулся и откинулся в кресле. На руке блеснул перстень главы рода. Следовательно, из дворца пришел, раз уж при полном параде. Даже заколка в длинных светлых волосах мелькает. И для кого же его светлость так одевался? Уж точно не для свидания со мной.

– Вам, – истово закивала и пожаловалась: – Но банку мне не вернули. Да и до происшествия собрать ничего не удалось.

– Собрать что? – заинтересовался шеф.

Маджери поморщился, понимая, что ничего хорошего я собирать на площади не могла. Или же ему кто-то сказал, о чем мы спорили с подрывниками, когда я не стыдила их за нежелание делиться.

– Уникальное народное средство от нервов. Естественного происхождения. Полностью натуральное. Свежее даже, как раз к вашему возращению бы успела.

– Майя, – вдохновенно начал его светлость, видно, прекрасно догадавшись, о каком средстве шла речь, – я очень рад, что вам не безразличны мои нервы, но успокоить их вы можете и другими, более действенными способами.

– А может, не сегодня? – пошла я на попятную. Тонкий лед под ногами. Очень тонкий. – У вас там отделка дорогая, простыни шелковые, посуда хрупкая, а на клубнику у меня с детства аллергия. Оно вам надо? Еще и в потолке мою прыщавую физиономию видеть?

Я заискивающе улыбнулась, словно из лучших побуждений перечисляя свои недостатки.

Маджери еле слышно хмыкнул. Задумчиво так, мне совсем не понравилось. Да и взгляд, которым он меня наградил… странный взгляд, оценивающий и удовлетворенный.

– Может, и не сегодня, – протянул задумчиво Дайрин.

Я с облегчением выдохнула.

– Или сегодня…

Я затаила дыхание.

– Но для этого придется переносить другую встречу… – размышлял шеф, а меня начала охватывать злость. Вот чего он колеблется! Цену себе набивает. Как будто нужен он каждой встречной-поперечной!

Логика упрямо подсказала: нужен. Состояние у его светлости неплохое. Род древний, работа высокооплачиваемая, проценты по банковским вкладам опять же… Может, ну ее, эту стеснительность, все равно в одном доме живем? Сам сказал, что могу его вещи трогать. А сейф – тоже вещь, так что чего уж там. Пора познакомиться поближе. Мечты, конечно, но хоть что-то, вселяющее оптимизм.

– Пожалуй, я поужинаю с вами сегодня, – наконец решил шеф и подался вперед, чтобы лучше видеть благодарность на моем лице. И правильно сделал: с близкого расстояния, а еще лучше – под лупой, шансов увидеть мою благодарность было больше. По крайней мере, теоретически.

– Ужин за ваш счет, – честно предупредила.

– Разумеется, – усмехнулся Дайрин. – Полагаю, вам нужно время, чтобы привести себя в порядок.

– Могу и так.

Отряхнув себя слегка, я с готовностью переступила через кандалы.

– Маджери, подготовь отчет о юных пиротехниках. Я вернусь, – его светлость оценивающе взглянул на меня, – через полчаса.

– И мою сумку забери, а то без учебников меня в школу не пустят, – бросила я помощнику любимого шефа, прячась за его, шефа, широкой спиной.

Маджери недовольно сверкнул очками.





* * *


От перемещения меня слегка мутило и не слегка клонило. На первый попавшийся предмет, коим, по несчастливой случайности, мог быть только горячо любимый шеф, который души не чаял в моей персоне и всячески заботился о ее, то есть моем, душевном и телесном здравии. А потому, как истинный джентльмен, он сделал вид, что ничего не замечает, и отошел в сторону, чтоб не мешать моему полету, дав мне вдоволь насладиться творением иноземных мастеров.

– Майя, никогда не думал, что ковер может вас так заинтересовать. Мне следует приказать, чтобы его прибили к полу? Во избежание.

Я не ответила. Устала. Постоянные подколки по поводу моего рода деятельности уже перестали быть смешными. А обвинение в возможной краже ковра… Да что я с ним делать буду? Если я появлюсь на пороге хоть какого-то нелегального учреждения, то учреждению придет конец, а меня под домашний арест посадят. Еще и зубрить заставят, чем колосья друг от друга отличаются. И не в пределах страны – континент тоже кто-то изучать должен.

Единственная месть, на которую я была способна в своем нынешнем положении, – лежать и не двигаться. Именно это я и сделала, закрыв глаза и представляя что-нибудь приятное. Например, Калийские острова, где меня давно уже ждали.

Тяжело вздохнув, я перевернулась на другой бок, положила ладошки под ухо и попыталась заснуть.