Иная сторона Тарина

Я предпочла поверить на слово. Мертвецы никогда не вызывали у меня любопытства, и смотреть лишний раз на чашу было противно.

– Полагаю, следующим буду я? – спокойно уточнил его величество. Искры, пытавшиеся остановить кровотечение, погасли в тот же миг, едва чаша приняла тело принца.

– Вам не откажешь в прозорливости. Отойдите от фонтана, – распорядился Маджери. – Вы должны погибнуть в другом месте.

– И в каком же?

– По дороге отсюда. Скажем, вы пытались сбежать, но тайный ход неожиданно обрушился.

– И никто при разборе завалов не увидел нескольких колото-режущих ран, которые невозможно получить при обрушении?

– В вашей ситуации – возможно. Закономерный несчастный случай для вашего положения. Не волнуйтесь, я лично набросаю протокол осмотра.

Я недовольно повела плечами. Ну когда уже что-то произойдет? Конечно, не смерть его величества. Нынешний император устраивал меня куда больше, чем Маджери или его подельники. Но, лорд Аскелир, сколько можно терпеть эти вдумчивые беседы самодовольного маньяка и его жертвы? Вы для этого мой резерв пили, чтобы теперь представление смотреть?

Мне показалось, где-то за спиной раздался смешок. А следом… А ничего не произошло следом. Мое пламенное воззвание напрочь проигнорировали. И, понимая, что нервы сдают, я решила нарушить главное правило долгой жизни. Впрочем, не впервой.

Одно рукой я нащупала бутылек с зельем, другой вцепилась в перила. С усилием закрепилась в вертикальном положении, оценила расстояние между своим укрытием и Маджери, неторопливо подталкивающим императора в спину. Глубоко вздохнула, замахнулась и… поняла, что в процессе замаха кто-то нагло вытянул у меня из пальцев флакон.

Язык прикусила автоматически, но вот удержаться от резкого поворота оказалось сложнее, как и от удивленного вздоха. Благо его величество соображал быстрее ошеломленной меня. Мгновенно оказался рядом и зажал мне рот. После чего аккуратно, не создавая лишнего шума, выволок из укрытия куда-то в стену.

– А там?..

– Аскелир, – коротко ответил император, к чему-то напряженно прислушивающийся. – При всем уважении к вашим способностям, я не имею никаких данных, подтверждающих вашу чрезвычайную меткость. Вмешавшись, вы могли задеть и брата, а рисковать им больше необходимого мне бы не хотелось.

– А сыном? – только и смогла выдавить я, осмысливая услышанное и мимоходом, чего уж греха таить, сравнивая змеиного лорда с его величеством. Странно, но сходство действительно имелось, если забыть о красных гипнотических глазах главного зельевара, его светлой до белизны коже и снежно-пепельных волосах.

Император промолчал.

– Я могу чем-то помочь? – неловко предложила, понимая, что уже чуть не «помогла». Главное, обойти вопрос – кому.

– Помолчать и не вмешиваться. Даже будь у тебя полный резерв, здесь невозможно применение магии никем, кроме членов нашей семьи, к которой ты не принадлежишь, – устало пояснил мой собеседник. – Да и Дайрин просил не втягивать тебя в это дело.

– А сам-то, – не удержалась я, вспомнив, в каком плачевном состоянии его видела. – И, ваше величество, герцог Шарнес…

– Брат уже поведал мне об этом. Это еще одна причина, по которой вам не стоит вмешиваться, – вновь перешел на официальный тон император. – Я допускаю, что герцог может войти в эту часть дворца самостоятельно, не прибегая к тем уловкам, на которые пришлось пойти господину Арьясу.

– Это верно, – без тени ехидства или самодовольства сообщил нам Юлиар, проходя сквозь одну из стен, как мне казалось, каменного мешка. – Радость моя, я же просил дождаться меня в зале.

В его голосе и взгляде было столько усталого негодования, что в глубине души появилось нечто похожее на раскаяние. Стоп! Раскаяние – у меня? За абсолютно трезвое решение? Я прикусила губу и с недоумением воззрилась на герцога. Тот не без одобрения усмехнулся, словно был доволен моим раздражением.

– Майя, отойди от его величества.

– Я бы с удовольствием, – начала оправдываться, про себя пытаясь понять: а как лучше поступить? Что выбрать: свою шкурку, которая, как известно, ближе к телу, или возможность войти в историю? Впрочем, удовольствие созерцать свое имя в пыльном справочнике едва ли стоит усилий, разве что к нему будет прилагаться что-то еще. – Но сил никаких нет. Весь резерв выпили, – пожаловалась я и протянула руки к герцогу. Намек был прозрачен и, что самое странное, сработал.

Воздев глаза к небу, Юлиар стремительно пересек разделявшее нас расстояние и подхватил меня на руки. Непроизвольно обняла его за шею, чтобы не сбросил в неподходящий момент. Ну-с, ваше величество, что могла – то для вас и сделала: руки у вашего противника теперь заняты прочно.

Стены дрогнули. С потолка посыпалась крошка, но моя опора даже не шелохнулась, чего нельзя было сказать об императоре. Его отбросило к противоположной стене. И, судя по отсутствующим попыткам подняться и расплывающемуся кровавому пятну… Н-да, похоже, император у нас теперь будет новый. Главное, чтобы не Маджери.

– Пожалуй, нам пора, моя дорогая.

Герцог пощекотал своим дыханием мое ушко. Я тяжело вздохнула: не питала никаких иллюзий по поводу своей дальнейшей судьбы. Это только истинно верующие адепты Мамари считают, что любовь, возникшая между представителями разных сословий, ведет к браку. Более матерые ее приверженцы знают, что, прежде чем жениться, состоятельный жених, коли уж действительно решил связать свою судьбу с неровней, быстро подтягивает ее до своего уровня. Или максимально возможного.

На душе заскребли кошки. Предчувствие начало обретать нехорошие очертания. В открывшихся обстоятельствах моя поразительная живучесть и в некотором роде удачливость оказывалась далеко не следствием собственных заслуг. Еще и кража артефакта, трогать который безболезненно могли лишь представители монаршего семейства либо особо доверенные лица, которым это позволили. А ввиду нашего быстрого удаления из святая святых дворца, куда ходить могут также не все…

– Ваша светлость, а вы случайно не?..

– Случайно – нет, – усмехнулся мужчина и аккуратно, со всеми предосторожностями прошел в дверь, следя, чтобы я ничем не стукнулась об узкий дверной проем.

Комната, в которую мы вошли, напоминала нечто среднее между тюремной камерой и больничной палатой. Разве что с той поправкой, что пользоваться ею перестали с век, а то и больше. Но переделать во что-то более полезное забыли и оставили. Несмотря на это, ни плесени на стенах, ни паутины по углам не наблюдалось. Осветительный шар потускнел – этого не отнять, ржавчина прошлась по кованой окантовке двери, да и запах… Старый матрас и не думал благоухать розами.

– Где мы? – шепотом спросила я, крепче сжимая пальцы. Не хотелось оказаться на пыльном ложе, особенно в отсутствии данных о предыдущих постояльцах комнаты. Мало ли… может, у них были вши или того хуже?

– Нигде, – хмыкнул герцог, ставя меня на ноги у стеночки. – Официально этого места не существует. Едва ли остались люди, помнящие, для чего его когда-то использовали и почему забыли.

– Но вы знаете, – забросила удочку я.

– Разумеется, – хмыкнул герцог, проводя пальцами по выемкам в двери.

На миг меня передернуло от осознания, чем могли быть оставлены столь характерные следы. Ногти. Обычные ногти, которые несчастный пленник не единожды стесывал о дверь. Бр-р…

– Сможешь идти сама? – прервал мои размышления Юлиар, толкая дверь вперед.


Со скрипом, от которого хотелось закрыть уши, она отворилась.

– Постараюсь, – честно ответила, отлипая от стеночки. Накатившая слабость была ожидаемым ответом на попытку, но вертикальное положение удалось удержать. – Если вы не спешите.

– Уже – нет.

Дворец ощутимо качнуло, но герцог среагировал вовремя: мой нос с полом познакомиться не успел.

– Зачем вам?..

Договорить я не успела. Непроизвольно вжала голову в плечи, когда где-то над головой рухнули перекрытия. Громыхнуло так, что на какое-то время я потеряла способность к ориентации, и только чужие объятия удержали от попытки рвануть куда-то, не разбирая дороги.

– Тише. Что бы ни творилось наверху, здесь мы в безопасности. Старый дворец строили на века, небольшой взрыв ему не повредит.

– Он повредит тем, кто не успел уйти, – лихорадочно соображая, что же мне делать, пробормотала я.

– У высшей аристократии достаточно защитных амулетов, чтобы отделаться незначительными повреждениями, – заверили меня.

– Как раз их судьба меня слабо интересует, – призналась я.

– Какая жестокая принцесса, – покачал головой мой собеседник. – Не заботится о своих верных подданных.

– Я не принцесса.

– По крови, может, и нет. Но по статусу… Слухи быстро распространяются по дворцу. Все, кто должен знать, осведомлены о твоем новом положении.

– Это была игра.

– Нет, если все, кто знает об обмане, замолчат. Родовой артефакт тебя признает, я позабочусь об этом.

– А дальше? – хмыкнула я, впрочем, понимая, какое последует продолжение.

– А дальше, моя дорогая, вы выйдете замуж. В отсутствие других наследников – уж поверь, их не будет – вас с супругом незамедлительно коронуют.

– Супругом будете вы? – Герцог благосклонно кивнул. – Но к чему такие сложности? Переворот вы уже практически свершили.

Юлиар снисходительно щелкнул меня по носу.

– Моя дорогая, к чему показывать дурной пример подданным? Перевороты крайне заразны. Стоит один раз показать народу, что власть монарха не абсолютна, и найдется не один глупец, возжелавший это проверить. Кому-то может даже повезти. К чему мне так рисковать? Быть героем куда приятнее.

– Вы могли жениться на настоящей принцессе.

– Не мог, – отрицательно качнул головой герцог и, крепко ухватив меня за руку, повел куда-то. – Жениться пусть даже и на дальней родственнице претит моим убеждениям. Порой это не лучшим образом сказывается на наследственности. К тому же знамением Мамари пренебрегать не принято. Поверьте, моя дорогая, корона вам прекрасно подойдет.

– Но кто гарантирует, что я выберу именно вас?

Моя шпилька нисколько не смутила герцога:

– За вас это сделает регентский совет. Вероятно, вы не интересовались принципами престолонаследия Тарской империи. В случае, подобном нашему, когда от всей династии остается лишь одна ее представительница, для восшествия на престол она должна выйти замуж за одного из старших лордов родного государства. Брак с иностранцами или кандидатами, чей род не может похвастаться благородными предками, не будет позволен.

– Но что мешает вовсе отказаться от престола?

– Отказывайтесь, – разрешил герцог. – Но совет позволит вам этот опрометчивый поступок лишь после заключения официального брака с одобренным кандидатом, а далее – воля вашего супруга. Полагаю, ваших знаний достаточно для понимания роли императрицы в управлении страной?

– Богадельни открывать? – хмуро припомнила я.

– Именно. Поэтому на роль мужа и выбирается представитель старшего дворянства. Считается, что лишь он сможет действовать в интересах страны наилучшим образом.

– Но с чего вы решили, что на эту роль подойдете лишь вы? Или все остальные старшие лорды встретили свой конец там, наверху?

– Отчего же? Я не стремлюсь к лишним жертвам, к тому же среди моих старых друзей.

– То-то граф сейчас лежит где-то в подземелье, – не смогла удержаться от напоминания я. Хотела уязвить собеседника, а испортила настроение самой себе. Внутри все сжалось от осознания, что больше я не увижу серых глаз, взирающих на меня с выражением обреченного смирения.

– Приходится кем-то жертвовать, но Дайрин, к моему большому сожалению, не отказался бы от вас. Порой схожесть вкусов так вредит… Кэлана же больше заботила судьба его княжества. И я не смог отказать давнему другу в желании обрести независимость, пусть это и стоило ему всех притязаний на престол. Иностранные кандидатуры к рассмотрению не принимаются.

– И нет ничего, что может бросить на вас тень…

Последнее слово потонуло в оглушительном грохоте. Вжав голову в плечи, я наблюдала, как трескается потолок и ширится усмешка на лице герцога. На какое-то мгновение он даже закатил глаза, словно от небывалого наслаждения, а потом с удовлетворением прошептал:

– Все.

Я больше прочла по губам, чем услышала: разобрать хоть какой-то звук в обрушившемся на нас грохоте было нереально. Но по тому, как резко расслабились плечи герцога, как из его фигуры ушло всякое напряжение, я могла с уверенностью заключить: дела Тарской империи действительно плохи. Не осталось никого, кто может пролить свет на истинное положение вещей. Никого, кроме меня, если кто-то пожелает слушать «неразумное создание», коими считают принцесс «умудренные опытом» мужи.

– Их больше нет?