История с попугаем

Закон, который я собиралась нарушить, представлял собой статью седьмую закона «О частной детективной и охранной деятельности», запрещавшую видеонаблюдение и видеозапись в жилых и служебных помещениях. Но я не видела другого способа выяснить, кто проявляет нездоровый интерес к моей пожилой клиентке и ее попугаю, и была готова рискнуть.

Свет я зажигать не стала – незачем давать злодеям сигнал. Мне вполне хватало света от фонаря за окном. Неслышно ступая, я обошла жилище старушки. Мне показалось или в воздухе до сих пор стоял запах горелой изоляции? И пробки так никто и не поменял.

Интересно, какие тайны скрывает этот дом? Обычная панельная пятиэтажка, ничуть не похожая на замок с привидениями. Тем не менее у этой квартиры теперь есть собственный призрак – призрак мужика в спецовке, рецидивиста Михаила Шмакова, умершего здесь. Что он искал? Кто послал его в эту зловещую квартиру?

Звонок телефона разорвал тишину. Погруженная в таинственную атмосферу и мрак, я не сразу сообразила, что звонит мой собственный мобильник. Резкий звук ударил по нервам. Доставая трубку, я заметила, что руки у меня дрожат. Бросив взгляд на экран, я с изумлением увидела имя Максима Голикова. Нашел, понимаешь, самый подходящий момент для звонка! Интересно, насколько здесь тонкие стены и хорошая слышимость? Думаю, соседи уже в курсе, что в квартире кто-то есть.

– Охотникова, – бросила я в трубку придушенным шепотом.

– Добрый вечер, Евгения Максимовна, это Голиков, – сказал владелец детективного агентства «Персона». – Извините за поздний звонок. Но я просто обязан вам сообщить…

– Ваш сотрудник умер? – холодея, спросила я. Да, я все понимаю, профессиональный риск и страховка, но незнакомый мне Костя явно на такое не подписывался. А у него, поди, жена и детишки.

– Нет, с Константином все по-прежнему. Состояние стабильно тяжелое, – немного успокоил меня Голиков. – Просто выяснилось одно обстоятельство: у Кости пропал бумажник.

– То есть его не только ударили по голове, но и ограбили?

– Да, и следователь сказал, в этом районе в последнее время… пошаливают, как он выразился.

– Пошаливают. Понятно. Значит, это не первый случай?

– Нет, не первый. Получается, нападение на моего сотрудника никак не связано с вашим делом. И я хотел извиниться…

– Все нормально. Работайте дальше. Я сама с вами свяжусь.

И я прервала связь.

Не знаю, что и думать! Может быть, Голиков прав и на парня из «Персоны» напали обычные грабители? А что, раннее утро, смурной мужик сидит в машине. Что первым приходит на ум? Уж никак не то, что перед тобой сотрудник детективного агентства. Скорее подумаешь, что человек ночует в машине, потому что его выгнала жена. За пьянку, скажем. А значит, этот тип – легкая добыча, особенно в пять утра, когда двор пуст. А что, вполне правдоподобная версия!

Но что-то мне подсказывает – не все так просто и понятно. Не будь покойного Мишани Шмакова, я была бы еще готова ее принять. А так – позвольте не поверить.

Одно радует, у полиции в руках новая версия – ограбление, а значит, никто не будет сличать дела Константина из «Персоны» и рецидивиста Михаила Шмакова.



На то, чтобы установить камеру, мне понадобилось не больше десяти минут. Я нашла отличное место – любой входящий попадал в объектив, а датчик движения запускал съемку.

Из дома я выходила осторожно, шифруясь и тщательно сканируя окрестности. Но все было тихо. Поставив машину в подходящем для наблюдения месте, я пристроилась поудобнее и приготовилась наблюдать. У меня было предчувствие, что злодеи попытаются проникнуть в квартиру Филаткиной под покровом ночи. Я же проникла!

Возможно, сегодняшнее нападение на сотрудника «Персоны» было простым совпадением. В таком случае приезд полиции, поквартирный обход, кинологи с собаками и прочее спугнуло злоумышленников. Но сейчас, когда все поутихло, можно попытаться снова.

Нападения на себя я совершенно не боялась. Что бы там ни думал Голиков о профессионализме своих парней, на мой взгляд, они просто овчарки на покое. Растолстевшие от сытой жизни псы, которым не попадается на пути никто опаснее овцы. А когда встретился волк, понимаешь, что зубки-то того… затупились.

Меня врасплох не застанут.

Но в эту ночь злодеи, похоже, крепко спали. Я ни на минуту не смыкала глаз, наблюдала за двором и подъездом. Но никто так и не появился. В шесть пятнадцать во двор вышли первые ранние собачники, затем автовладельцы начали заводить машины, наконец вышли две тетки и принялись громко спорить о каких-то лопатах, и я поняла, что мои надежды не оправдались.

Что ж, в моей работе это нормально. Без малейшего сожаления я покинула свой пост. Завела мотор и по пустым дорогам за полтора часа доехала до Балахова.

Свою престарелую клиентку я застала в добром здравии.

Несмотря на ранний час, жизнь в доме кипела вовсю. Я приехала в разгар грандиозного скандала, виновником которого был, разумеется, Аркаша. За ночь попугай ободрал обои в комнате, где его поселили вместе с хозяйкой, и Зоя Константиновна даже не скрывала свое негодование.

– Оля, я все понимаю, у тебя неприятности, ты приехала погостить у меня, но зачем ты выпустила своего крокодила из клетки?! – громкий голос Муромцевой был слышен издалека.

– Аркаше нужен свежий воздух и движение! – оправдывалась Филаткина. – Он не может все время сидеть в клетке, он заболеет.

– Тогда выпусти его, пусть летает на воле, – предложила хозяйка дома.

– Да ты что?! – ахнула Ольга Дмитриевна. – Он улетит и потеряется!

– Жрать захочет – вернется, – философски подытожил Николай. – Зая, ты не переживай. Щас мы ему организуем кичу по высшему разряду.

– Крытка, крытка! Тюр-р-ряга! – заорал водворенный в клетку преступник.

– Какую кичу? Не надо кичу! – заволновалась пожилая дама. Но Колю было уже не остановить.

Вскоре из сарая донеслись характерные звуки работы по металлу. Замигало электричество, потому что Коля включил сварочный аппарат. Филаткина с ужасом смотрела на неведомые приготовления.

– Ольга Дмитриевна, давайте немного прогуляемся, – предложила я. Старушка с радостью согласилась. Мы прошлись взад-вперед по пыльной улице, в конце ее обнаружили пологий спуск к Волге. Со стороны реки пахнуло прохладой и свежестью, и мы, не сговариваясь, свернули туда.

Волга в этом месте разлилась широко, противоположного берега почти не было видно. У воды стояли лодки – катера и деревянные «гулянки», принадлежащие местным жителям. Вдалеке виднелся песчаный пляж, откуда доносилось звонкое шлепанье мяча и детский визг. Мы спустились к воде. Для купания было еще рановато, однако навстречу нам по берегу шла целая ватага детей и подростков. Они что-то наперебой говорили, обращаясь к взрослому мужчине, который вышагивал в центре.


– Альберт Генрихович, а Вовка два наконечника нашел, а сам врет, что четыре!

– Альберт Генрихович, а завтра на раскоп пойдем?

– Ты дебил или как? Завтра в школу, забыл?

– Сам дебил!

Мы с Филаткиной посторонились, пропуская шумную компанию. Когда они поравнялись с нами, я подняла взгляд… и замерла на месте. У каждой женщины есть четкое представление о том, как выглядит мужчина ее мечты. Так вот, человек, которого окружали балаховские ребятишки, был воплощением моих девичьих грез. Он был высоким и широкоплечим, но ни в коем случае не качком. Наверное, он вообще не переступал порога спортзала, а хорошая фигура ему досталась от природы. У него было тонкое лицо с правильными чертами, но без малейшего следа слащавой миловидности. Длинные, вьющиеся белокурые волосы падали на плечи. Более всего он походил на автопортрет художника Альбрехта Дюрера – тот, где он еще молод и невероятно хорош собой. Незнакомец был одет во что-то белое, вне времени и моды. Я была так поражена, что застыла посреди тропинки. Филаткина потянула меня за руку, чтобы дети могли пройти. Спохватившись, я отступила, стараясь не таращиться слишком сильно. Почему-то его лицо показалось мне знакомым.

Поравнявшись с нами, незнакомец поднял на меня синие глаза и вдруг спросил:

– Как вам нравится вид с этого холма, Евгения?

Заговори со мной гипсовый Ленин на площади перед автобусной остановкой, я и то удивилась бы меньше.

– Э-э… мы знакомы? – нахмурилась я. Что-то не припомню, чтобы среди моих многочисленных друзей и приятелей имелся такой яркий персонаж. Такого я бы не забыла.

Детишки притихли, с интересом поглядывая на меня. Светловолосый красавец улыбнулся и мягко произнес:

– Ну конечно. Мы познакомились на завалинке возле дома моих хозяев. Я ваш сосед, учитель, помните?

Это и есть сосед?! Хилый мужичонка в очках, учитель рисования в балаховской школе? Язвенник и трезвенник, который каждый день покупает у какой-то Макарихи банку молока? Это он?

Тут мой Дюрер поправил растрепавшиеся от ветра волосы и учтиво обратился к Филаткиной:

– А вы ведь тоже поселились у Зои Константиновны, верно?

На пожилую даму чары красавца соседа не действовали, тем не менее приятно удивленная старушка проговорила:

– Да, я подруга Зоеньки. Ольга Дмитриевна Филаткина. А это моя… племянница, Евгения.

Уф, хорошо хоть, что клиентка вспомнила легенду, о которой мы условились. Представляю, как отреагировал бы Дюрер на известие, что перед ним телохранитель!

– Альберт Дуров, – слегка поклонился учитель.

Ну надо же, и с именем я почти угадала!..

Детишки устали наблюдать за нашим политесом. Они наперебой завопили:

– Альберт Генрихович, а Альберт Генрихович, ну чего встали, идем дальше! У нас вон дел еще сколько!

– Извините, – Дюрер прижал руку к груди. – Увидимся позже.

Тут учитель неожиданно подмигнул мне. Или просто лицо свело нервным тиком?

– Разумеется, – пробормотала я. В сопровождении скачущих, как блохи, пацанят Дюрер проследовал дальше.

– Какой милый молодой человек! – мечтательно протянула Филаткина, глядя вслед соседу. Я немедленно почувствовала жгучий укус ревности, хотя ни малейших прав на красавца- учителя у меня не имелось.

– Правда? – резковато бросила я. – Терпеть не могу мужиков с длинными волосами.

– Может быть, он артист или художник, – предположила моя клиентка.

– Во всяком случае, для провинциального городишки фигура необычная, – подвела я итог беседе.

Мы еще немного погуляли по берегу. Я поглядывала на Филаткину и думала: «Совсем скоро, голубушка, я узнаю все твои секреты. Детективы из «Персоны» преподнесут мне их на блюдечке с голубой каемочкой. Тогда я наконец разберусь в этой запутанной истории. Выведу тебя на чистую воду. После чего вернусь домой, в Тарасов. В свою привычную, налаженную жизнь, которая со стороны выглядит как гонки по вертикали, а для меня давно уже стала рутиной».

Или не спешить? В Балахове такие красивые виды, чистый воздух… Ну что интересного в пыльном Тарасове? Капризные клиенты, опасная работа, пробки на дорогах… Стоп, Охотникова! Ты что это затеяла, подруга? Признавайся, как так получилось – всего один взгляд синеглазого учителя, и ты готова все бросить и застрять в этом городишке?



Когда мы вернулись в дом Муромцевых, «кича» для попугая была уже готова. Надо отдать должное Николаю – руки у него были приставлены нужным концом. Всего за каких-то полтора часа он умудрился соорудить жилье для строптивого попугая – в углу пустого просторного сарая выгородил метра три пространства, по углам укрепил сварную конструкцию из старых труб, а проемы затянул металлической сеткой. Внутри имелось все, что нужно попугаю для счастья, – жердочка для сидения, коряги для лазания и чтобы точить клюв, на полу слой опилок, в углу ванночка – поилка, она же для купания.

Клетку с попугаем поднесли к дверце.

– Аркаша хочет купаться! – сообщил ара, то одним, то другим глазом поглядывая на хозяйку.

Попугая выпустили в вольер, он взлетел на насест и устроился там, подобно гордому орлу, свысока поглядывая на людишек.

– Все, братан, – сплевывая сквозь щербатые передние зубы, обратился к нему Николай. – Готова крытка для тебя. Мотай срок, земеля.

Ара скрежетнул клювом и сообщил:

– Закопаю падлу.