Я твой монстр. Книга 2

А затем уже поспокойнее:

«Слушай, я-то смолчу, но остальные, походу, уже в курсе. И да – она добавила кошачью еду в мороженое… поверх оливок».

«Откуда у нее мой корм?!» – удивился Сун.

«Я тебе на Танарге купил», – признался Гэс.

Сун поскреб подбородок когтем, прикинул возможный вкус не долетевшей до него вкусняшки и спросил:

«А как вообще обстановка?»

«Я, Сейли, малосъедобная бурда, сто семьдесят человек из банды Лафарда на прицеле, сам Лафард под пытками».

Я вообще была не в курсе, кто такой Лафард, но Сун, оказывается, знал.

«Так его не получится пытать, у него большая часть нервных окончаний атрофирована».

«Он тоже так думал, – ответил Гэс, – а теперь сливает нам всю информацию с единственной просьбой: «Пусть эта больше ничего не жрет».

«Оу…» – Кажется, даже кот был в шоке.

«И это все?» – возмутился Гэс.

«Ну… скажи ей, что дома гораздо больше имеется моего корма, там в кладовке вообще вариантов под сто пятьдесят всяческих с добавками и различными вкусами».

Несколько минут было тихо.

Даже психолог уже перестал рыдать и теперь только всхлипывал, успокаиваясь.

А потом Гэс написал:

«Сун, падла хвостатая, она пристрелила Лафарда и половину его банды, мы уже летим домой».

«Зззачем?» – заметно занервничал кот.

«За кормом! – зло ответил ему Гэс. – Твоим, если ты не понял».

И вырубил связь.

Морда кота приняла крайне несчастное выражение, а после он посмотрел на меня и спросил:

«Кей, можно я к тебе перееду?»

– Да без проблем. – Он и так у меня жил почти постоянно.

А потом я спросила:

– Слушай, а кто-то вообще скажет Сейли, что она беременна?

«Ага, тот кого не жалко», – ответил кот, строча негативный отзыв о работе все еще всхлипывающего психолога.

– А кого не жалко? – поднимаясь, спросила я.

Забегая вперед, могу сказать, что всем всех оказалось жалко, и в итоге об интересном положении Сейли Эринс уведомил Исинхай, так что… В общем, мне было обидно, что именно его никому не было жалко.

Впрочем, сама я, встретив Эринс спустя месяц в лифте, пронаблюдала за тем, как она грызет мел, и… тоже не решилась ничего сказать. Беременность на Сейли сказалась не самым лучшим образом, и настроение у нее было убийственным. Нет, сама она себя чувствовала просто превосходно, но вот желание убить кого-нибудь просто-таки читалось в синих глазах.

Короче, я струсила и отказалась пойти выпить с ней соленого чая с черным перцем. Я вообще не представляла, как такое можно пить.

Между тем шло время. Исинхай, поставив задачу поступить в университет Космических сил, отстранил меня от всех остальных заданий. Правда, скоро вскрылась истинная причина – Алкесту уже два раза похищали. Просто сам император дал отбой, но дошел он не до всех, и некоторые пиратские братства все еще пытались меня продать… Обламывались. Лично я уже была брюнеткой, так, на всякий случай, ну и, собственно, находилась постоянно либо на Гаэре, либо в университете. Наверстывать вынуждена была многое, учитывая, что по факту я даже школу не закончила.

Так что приходилось заниматься часами, сутками, неделями.

Если бы не Сун, я бы, вероятно, забывала даже поесть, но кот взял надо мной шефство и ответственно следил как за моим питанием, так и режимом, практически переехав ко мне. Так что через какое-то время я уже знала половину мужиков из эскорта, которых кот нанимал для своих торжественных выходов, и помимо этого иногда сопровождала его по выставкам. Сун был признанным искусствоведом, интервью он, конечно, не давал, зато статьи писал разгромные, зачастую решая, кто из художников гений, а кто бездарь.

В общем и целом жизнь налаживалась.

Не то чтобы разбитая чашка вновь стала целой, но пить из нее, криво и косо склеенной, уже можно было.

Звонок от Леи Картнер неожиданностью не стал – я продолжала изучение яторийского, просто так, для себя, даже не знаю толком зачем, но продолжала, в основном по системе Леи, так что, когда она позвонила, я ничуть не удивилась. Удивление пришло позже, когда Картнер, придерживая живот и напряженно дыша, сообщила:

– Кей, у меня роды тормозят уже на неделю. В принципе, это нормально, у меня мальчик, задержки как бы возможны, ничего опасного, но я не попадаю на Дженеру.


Дженерийский саммит был ярким событием в политической жизни Галактического союза, я об этом знала. Наших там сейчас где-то треть находилась чисто так, на всякий случай.

– Полиглот отправляет одного переводчика со знанием яторийского, – продолжила Лея, – но у него уровень ниже твоего.

В этот момент со дна постучали. Но я почему-то лишь улыбнулась, глядя на животик, по которому волной двинулась выпуклость.

– Бракованный навигатор, хочу кокосового молока, – задумчиво сказала Лея. – И соленой рыбы, и…

И тут она вспомнила, что, собственно, со мной разговаривает, и вернулась к теме разговора:

– Мне нужен кто-то подстраховать Эшну. Переговоры статусные, ошибки с нашей стороны неприемлемы, а она плавает в идиомах и пословицах. И я не уверена, что сама смогу подстраховать ее, потому как во время схваток, боюсь, я смогу орать только «мама», а представители Ятори едва ли поймут столь эмоционально насыщенный стиль общения.

Мы обе улыбнулись.

– Сможешь посидеть на суфлере? – спросила Лея.

– Без проблем, – согласилась я.

– О, замечательно, я тогда скажу Полиглоту, что у нас есть специалист на уровень выше Эшны. Спасибо, Кей.

– Не за что, – отозвалась я.





* * *


На Дженеру я вылетела на следующий день, в составе группы языкового управления. И, откровенно говоря, чувствовала я себя среди них не слишком комфортно. В языковом управлении был принят дресс-код. Для мужчин черные брюки и темно-серый бетонного оттенка пиджак, для женщин юбка-карандаш, обтягивающая от талии до колен, классические туфли, на неклассически высоком каблуке, белые блузки, строгие прически, темные, цвета мокрого асфальта приталенные пиджаки.

Эшна Гейн была в звании полковника. Она и Барбара Тейн. Обе смуглые, высокие, жилистые. Глядя на них, создавалось впечатление, что подобная форма одежды была призвана придать немного женственности этим солдатам в юбках. Для меня, откровенно говоря, существующей в несколько ином правовом поле, наблюдать в жизни двух специалистов S-класса было несколько… странно.

Они были другими.

В принципе, это бросалось в глаза. Не явно, не зримо, но… что Эшна, что Барбара фактически игнорировали внешние раздражители. Группа переводчиков могла с интересом обсуждать какую-либо новость, рассказывать что-либо о себе, заливисто смеяться над какой-либо шуткой – S-класс на это даже не реагировал. Они были другими, почти лишенными человеческих слабостей. Максимально сосредоточенные на своей задаче, собранные, работающие напрямую с устроителями саммита, потому как их работу наравне с министром инопланетных дел контролировала и Барбара Тейн. Полковник лично мне вообще казалась киборгом – неимоверная работоспособность и концентрация внимания. Просто неимоверная.

А в целом в пассажирском крейсере мы трое сильно выделялись на фоне остальных. Полковники – потому что являлись S-классом, я – потому что была инородным элементом в тусовке переводчиков. У них имелся сработанный знающий друг друга коллектив повернутых на изучении языков людей, а я… В моем багаже был мой родной язык частично, язык Гаэры, один из двенадцати языков Астероидного братства, воровской язык, язык, который разработал Исинхай, яторийский, и… собственно, все.

В итоге большей части шуток я не понимала вовсе, по именам всех выучила, это да – бейджики штука удобная, но не более. Меня в этой миссии звали Алесиана Рид, и в принципе это было похоже на то имя, под которым я сейчас жила на Гаэре. Правда, откликаться на него я толком не научилась, поэтому, когда за несколько часов до прилета меня вызвала Барбара Тейн, я не сразу врубилась, что по громкой связи вызывают именно меня.

Потом, конечно, подскочила и, стуча каблуками по не слишком устойчивой палубе шаттла, идущего на посадку, поспешила в медотсек.

Там некоторое время стояла у двери, пока двое медиков старательно реанимировали Эшну Гейн.

– Инсульт, – сообщила мне полковник Тейн, едва, наконец, обратила внимание на стоящую у дверей меня.

Пси-связь, которую Исинхай внедрял у своих сотрудников уже лет пять как, имела свои недостатки, к примеру полное отключение от реальности на период связи, но в то же время был сведен к минимуму ряд побочных эффектов. Таких, как инсульт. Однако спецслужбы Гаэры, получив разработки Исинхая, решили внести коррективы, позволяя держать связь, не отключаясь полностью от реальности. Результат… результат был не всегда предсказуем. Я сразу обратила внимание, что у Эшны слишком короткие волосы, стоило догадаться, что она не так давно перенесла операцию.

Медики работали быстро и эффективно, спасая специалиста даже в условиях не просто полета – приземления, полковник Тейн подошла ко мне, вывела из операционной, закрыла дверь.

Несколько секунд мулатка пристально смотрела на меня, потом сообщила:

– На переговорах будешь работать ты. Справишься?

Я молча кивнула.

– Ты из людей Исинхая, да? – в голосе полковника промелькнуло некоторое пренебрежение.

По факту она имела на него право – S-класс, звание полковника, должность заместителя Полиглота и все такое, но мне лично неприятно стало все равно.

– Да, я из криминального мира, – мило улыбнулась полковнику Тейн.

Вызов брошен, вызов принят.

Барбара неодобрительно покачала головой и сообщила:

– Сейчас скину тебе на сейр протокол и правила поведения переводчиков. Пожалуйста, не сорви нам переговоры. Ятори по факту только сейчас согласилась на диалог, но нам все еще не простили вмешательство во внутренние дела планеты и спасение семьи Картнер. Возможно, и я более чем уверена, министр инопланетных дел позволит себе массу намеков, полунамеков, издевок и прочего по данному поводу. Тебе следует понимать, что переводить следует… далеко не все.

Молча кивнула, подавив нервную дрожь. Ответственность… ответственность была впечатляющей, я как-то не особо к ней привыкла.

– Тебя рекомендовала Картнер? – спросила полковник.

Снова кивнула.