Кентийский принц

– Интересно, вы почему не доели? – удивился я. – Смотрите, а то урежу вам порции, – потрепал за холки Алого и Кокетку.

– Давайте-ка, быстро доедайте остатки, а я вам скоро свежатенки принесу.

Позавтракав, захватил кусок мяса для таргов и отправился переодеваться, чтобы ехать в замок короля. Только успел надеть штаны и натянуть сапоги, как во дворе раздался какой-то шум. Выглянув в окно, я увидел трех всадников одвуконь, въезжающих в ворота. Я накинул камзол и спустился в холл; буквально тут же слуга доложил о курьерах из замка. Сердце тревожно забилось.

– Давай, давай, запускай, чего людей держишь, – поторопил я слугу. Вошли три кентийца в пыли и заляпанные с ног до головы грязью, сержант протянул мне пакет. Я разорвал его и достал донесение, написанное Гюнтером и Лартом. В нем сообщалось, что вернувшиеся из империи шпионы доносят о том, что узурпатор Эрлик собирается напасть на Тарнию. И основным противником для него будет мой маркизат и мой замок. Войска уже готовы и в течение нескольких дней пересекут границу. Наши воины тоже приведены в боевое состояние, высланы патрули на границу маркизата, снаряжаются гранаты, и все ждут меня или моих указаний.

– Когда вы выехали? – спросил я сержанта.

Оказалось, что они чуть больше суток в пути. Мчались, пересаживаясь с лошади на лошадь, останавливались раз справить нужду, даже питались на ходу.

– Тогда так, сейчас баня, вас покормят и покажут помещение, где вы сможете поспать. Быть готовыми выехать обратно в любой момент.

Отдав распоряжение слугам, я поспешил во дворец. Сейчас еще не ясно, как двинутся войска неприятеля, может, только на маркизат, а может, на столицу. Возможно, пойдут двумя колоннами – на столицу и маркизат одновременно. Войск у короля всего ничего, и те сейчас на границе и возле мятежных баронств. У меня чуть больше тысячи, правда пятьсот тяжелых кентийских конников – это сила, да и так всех остальных учили и натаскивали все лето, да и опыт каких-никаких боев уже имеют. Как хорошо, что я их не успел распустить. Конечно, пушки тоже скажут свое слово, но сколько воинов будет у противника… Все эти мысли теснились в голове и не давали мне покоя. Вскочив на Ветерка – не время разъезжать в каретах, – я дал указание дежурному наряду, чтобы собрали в усадьбе кентийцев, дежуривших возле театра и торгового дома.

Во дворце, узнав, что король после завтрака общается с молодой женой и братом в своих апартаментах, я направился туда. Конечно, секретарь собрался доложить обо мне его величеству, но я шепнул, что мне нужен король для разговора тет-а-тет. Меня проводили в небольшую комнату, куда через некоторое время вошел и Данис.

– Добрый день, Алекс, что это за таинственность? – проговорил король, протягивая мне руку для пожатия. – Прошу, присаживайся, – указал он мне на кресло. Я протянул ему полученное из маркизата послание и стал ждать, пока он его прочитает.

– Значит, Эрлик все никак не успокоится, – нахмурился Данис, дочитав. – Плохо дело, – возвращая мне послание, добавил он. Затем помолчал, уставившись взглядом в окно.

– Алекс, я сейчас собираю совет, твое присутствие и присутствие герцога Кантора обязательно.

Примерно через два часа собрался совет в малом зале для совещаний. Король кратко обрисовал ситуацию и предложил высказаться присутствующим. Все молчали, обдумывая сложившуюся ситуацию. Так как я знаком с ней был раньше всех, смог уже спокойно ее осмыслить и выработать предложения, поэтому и попросил возможность озвучить их.

– Считаю, что нужно срочно отводить войска от баронских замков и сосредоточить их у столицы, а также отозвать часть войск от границы со степью и тоже расположить их у столицы. Создать подвижные группы, которые смогут сообщать о движении неприятеля. Я со своей стороны сделаю то же самое. В случае если войска Эрлика двинутся на столицу, я смогу ударить им с тыла, если же они направятся на мой маркизат, то, думаю, вы не оставите меня без помощи. Герцогу Кантору надо отправить посыльного с пакетом, чтобы он начал военные действия против домена Эрлика в империи, к отцу я уже послал сообщение, но сами знаете – туда десять дней пути, как ни спеши. Война дело не быстрое, сейчас, думаю, Эрлик завязнет в боях с баронами и графами, верными вам, ваше величество. Мятежники, конечно, примкнут к нему, но это даже лучше, чем выкуривать их из-за стен замков, проще оторвать им головы в чистом поле.

Закончив монолог, я снова уселся на свое место и принялся ждать, что скажут остальные. Вначале поднялся небольшой шум, но маршал короля поддержал меня и дополнил. В принципе с небольшими поправками план был принят, и король распустил совет, обозначив, кто и чем должен заниматься. Я немного задержался, обсуждая с королем количество войск противника, о котором ничего не было сказано в послании, и подсчитывая, сколько Данис может выставить воинов. Выходило, что не более семи тысяч, правда были еще полтора десятка баронов, герцог Вивер де Скил и три графа, что тоже может дать две – две с половиной тысячи мечей. Обсудив и согласовав порядок действий, я покинул зал совещаний и сразу же попал в объятья Алексии.

– Алекс, – тут же заявила она мне, – не вздумай меня здесь оставить, я уже готова отправиться с тобой, – она и вправду была одета в костюм для конной прогулки, а рядом в кресле лежал теплый плащ и еще что-то в довольно объемном бауле.

– Алексия, даже не думай, мы пойдем без остановок, ты просто не выдержишь этого перехода, а обстоятельства не позволяют раскачиваться и тянуть время.

– Нет, нет и нет, Алекс, я поеду, я все выдержу, я очень сильная.

«Ты упертая», – подумал я и, взяв ее под локоток, отвел в сторону, потому что окружающие и слуги стали обращать на нас внимание.

– Аля, – назвал я ее, как недавно называл дед, – пойми, в замке очень опасно. У меня всего тысяча воинов, и я могу проиграть и погибнуть… Я не могу дать гарантии, что смогу уберечь тебя, а за кем идет охота – ты прекрасно знаешь сама.

– Алекс, милый, я все знаю и понимаю, но и ты пойми. Зачем мне жизнь, если в ней не будет тебя? Лучше я погибну рядом с тобой от меча врага. А если ты не возьмешь меня сейчас, завтра я поеду одна, и моя гибель точно будет на твоей совести.

Вот же настырная, и что мне с ней делать, сказать герцогу, чтобы привязал ее, что ли? Подумав, все-таки решил уступить.

– Ладно, Алексия, поедешь со мной, но не жалуйся потом… Деду, надеюсь, сообщила, что уезжаешь.

– Да, да, сообщила… Ты не думай, я не сбегаю, честно.

– И что герцог?

– Ругался, а потом сказал, что если ты возьмешь меня с собой, чтобы зашли обязательно к нему.

Конечно, ее дед отлично понимал всю опасность моего положения, но, видно, настолько попал под влияние внучки, что сопротивляться не мог. Обняв ее и меня на прощанье, просил остаться живыми, сказал, что завтра он тоже выезжает к себе и сразу же по прибытии отправит своих гвардейцев мне в помощь, а также заверил, что армия Сармии в ближайшее время объявит войну Эльрику и войдет на территорию его домена.

По прибытии в усадьбу я распорядился кентийцам готовиться в дорогу. Выезжаем утром до восхода, двигаемся без остановок. В усадьбе и у комплекса остаются по пять человек охраны, порядок дежурств определят сами.

Выехали, можно сказать, ночью, восток даже не серел; когда начало рассветать, мы уже были километрах в двадцати от столицы. Тарги бежали чуть в стороне, чтобы не пугать коней, но в зоне прямой видимости. Утро было пасмурным и неприветливым, к обеду начало подмораживать, и к вечеру наверняка должен пойти снег. Двигались рысью, я все время был рядом с Алексией в середине колонны всадников. Под вечер остановились, надели на морды коней торбы с овсом, а сами заварили отвара и быстро приготовили кашу.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я Алексию.

– Нормально, – ответила она, хотя видно было, что не так уж все и безоблачно, устала она уже. Ее лицо осунулось, но двигалась она еще сравнительно бодро. Подоспела каша, и мы покушали, запивая ее отваром трав с добавлением укрепляющей настойки. И снова дорога, к ночи заметно похолодало, правда небо было ясное, светила полная луна, и в ее свете дорога была хорошо видна. Скорости мы не снижали и все время двигались рысью.

К утру пошел небольшой снег, но ветер был в спину, и больших проблем он нам не доставлял. Когда рассвело, мы снова сделали привал, покормили и напоили коней, добавляя в воду им тоже укрепляющей настойки. Себе заварили отвара и, после того как его попили, тронулись в путь. Дороги предстояло еще почти день. На Алексию было жалко смотреть, так сильно она устала, глаза запали, губы потрескались, видно было, как ее шатало, когда я помог ей слезть с лошади. Но она не сдавалась, хоть и через силу, но снова с моей помощью забралась на лошадь. Завтра и последующие несколько дней она просто не сможет ходить, так у нее будут болеть мышцы ног. Надо бы ее по приезде хорошо попарить в бане, а немного времени спустя сделать массаж ногам.

– Потерпи, милая, осталось совсем немного, – прошептал я ей, помогая взобраться в седло.

Она посмотрела на меня и кивнула головой.

– Я выдержу, любимый, осталось ведь совсем мало.

Где-то после обеда снова остановились, чтобы напоить коней; остановки и делались ради них, конь не машина, ему нужен отдых, пища и вода. Благо ручей, возле которого мы стояли, еще не покрылся ледком, и мы, дав коням остыть, напоили их. До замка оставалось еще часа три дороги. И вот наконец, мы въезжаем в замок, народ радостно нас приветствует, а я, соскочив с коня, бросаюсь к Алексии и еле успеваю подхватить ее, падающую с лошади. Так на руках я и несу ее в свои покои и укладываю на кровать, даже для меня этот переход был тяжелым, а что уж говорить о ней.

Уложив ее, сам вышел дать распоряжение, чтобы приготовили баню как можно быстрей и приготовили комнаты для Алексии, а также чтобы принесли немного коньяка и взвара. А когда все это принесли, я налил в стакан на два пальца коньяка и капнул туда десяток капель укрепляющей настойки. Затем заставил все это залпом выпить Алексию и сразу же дал запить холодным взваром. Но все равно с непривычки она еще долго хватала воздух ртом, и из ее глаз текли слезы.


Через некоторое время она почувствовала себя лучше, подействовал коньяк и капли. Так что в баню пошла сама, правда ее все же поддерживала служанка.



Я после того, как выслушал Сайма, принял рапорты Гюнтера, Ларта, Ульха и барона Варта. В самом маркизате дела шли хорошо. Ульх закупил дополнительно зерна пшеницы, а также других круп и овощей, все это было аккуратно складировано в хранилища и склады. На ледник, устроенный еще в прошлом году, уложено достаточное количество мяса птицы, а также другой домашней убоины. Почти все воины были одеты в стальной доспех или хорошую кольчугу. Конечно, выдавалось это на время, пока воин служит у меня. На складе лежало около четырех сотен мечей из булата и сто пятьдесят наконечников для копий, пятьдесят арбалетов и по тридцать болтов к каждому, а также три тысячи стрел и шестьсот гранат. Еще было двадцать пушек, не включая стоящие на стенах замка.

И тем не менее иногда холодный пот прошибал меня. Судя по рассказам Сайма, у противника будет не менее пятнадцати тысяч войска, включая две тысячи конников, против моей тысячи. Выслушав всех, я решил взять паузу и хорошо все обдумать. Март с учениками находился в империи, он по мере накопления информации, а также выяснив маршрут противника, будет посылать курьеров. Отпустил всех, откровенно заявив им, что мне надо все обдумать.

Тут как раз Стен сообщил, что баня освободилась и убрана. Распорядившись, чтобы в комнату отдыха подали холодного взвара, я отправился смывать с себя грязь и пыль. И все время, находясь в бане, я думал и думал, что предпринять. Можно, конечно, отсидеться в замке, но тогда вражеские наемники просто вырежут всех моих земледельцев, уничтожат и разорят города, а я буду блокирован в замке и не смогу помочь никому, да и всякое сопротивление будет проблематично. Встретить врага в чистом поле – это явная смерть при данном раскладе, конечно, мы очень многих захватим с собой, но и сами поляжем.

Закончив мыться, надев все сухое и чистое, ощутил себя так, словно на свет заново родился, даже мысли стали спокойней и вроде веселей. Решил заглянуть к Алексии и немного размять ей мышцы, разогнать молочную кислоту, которая в них образовалась от долгого напряжения.

Алексия еще не спала, но уже дремала, я постучался и, услышав разрешение, вошел. На стуле стояла горящая лампа, и принцесса лежала с книгой в руках. Увидев меня, она улыбнулась.

– Алекс, я выдержала, видишь, какая я умница, а ты не верил.

– Ты как себя чувствуешь, умница? – улыбаясь ей в ответ, проговорил я.

– Если честно, то не очень, ноги сильно болят, – призналась Алексия.

– Ну давай сейчас будем их лечить, переворачивайся на живот и ничего не бойся.

Алексия послушно перевернулась, а когда я попытался приподнять повыше ночную рубашку, взвизгнула и попыталась натянуть ее до кончиков пальцев.

– Алексия, давай так: или я сейчас разомну тебе мышцы, или если ты чего-то боишься и против этого, то я ухожу.

– Алекс, я… понимаешь, я растерялась… это так необычно, хорошо, делай что хочешь, – проговорила и уткнулась лицом в подушку.

Фраза вышла двусмысленная, но ничего другого – кроме массажа – я пока делать и не думал. Осторожно начал разминать мышцы голени, постепенно поднимаясь выше, вначале одну ногу, потом другую. Когда закончил массировать, Алексия спала, посапывая носом. Я укрыл ее одеялом и, погасив лампу, вышел, прикрыв за собой дверь. Придя к себе, разделся и тоже лег спать, но долго не мог заснуть… Крутился и крутился, все думая, как же поступить.





Глава пятнадцатая




Ивич де Тотор махнул рукой, и его личное войско наконец отправилось в поход. Последние дни вымотали его до крайности. Постоянное зудение регента Эрлика, как он последнее время себя называл, чтобы они быстрей выступали, и нытье сотников о нехватке броней и плохом оружии кого хочешь доведут до истерики.

Но наконец-то сборы закончились, и вот все это, набранное из кого попало, войско топает по мерзлой земле. Через сутки оно разделится, и часть пойдет на столицу Торвала, а часть по южному тракту, прямиком во владения этого странного графа. И Ивич сейчас ломал голову, с какой частью войска ему идти.

Столицу они и с большим войском не возьмут, ну не верил он в боевые качества этих горе-воинов. Многие толком и меч держать не могут, скорей всего большую часть жизни они с дубиной по дорогам деньгу сшибали. А тут на законных основаниях можно пограбить, кто же откажется. А многие от беспросветной нищеты подались в наемники, он и аванс обещанный не стал выдавать – получат и разбегутся. Возле каждого охранника не поставишь, да ведь и охранники не лучше.

Пожалуй, лучше идти в земли графа, сколько там тех дружинников у этого Алекса, скорей всего, за несколько дней падет его замок, а там, говорят, есть чем поживиться. Много интересных вещей его мастера делают, одни зеркала чего только стоят. Да и потом, если что не так пойдет, в Барнем ближе сбежать, горы-то рядом, а за горами и Барнем.

Отдаст он командование одному из своих заместителей и императорские войска ему же оставит, а себе возьмет тысяч пять, тех, что самых первых набрали, там вроде бы народ посерьезней да и помахать железом уже успели в распрях между герцогами. А император, конечно, к нему приставил человека, а может, и не одного, – не буду выполнять то, что поручили, быстро отправят на перерождение.

– Надо хорошенько все обдумать, чтобы не прогадать, да подумать, кого взять с собой. Так, сутки еще есть, думаю, все сложится.





* * *


Утром, умывшись, я пошел на разминку, занимался долго, вспоминая все наставления учителей, обманные финты и приемы. После чего принял душ у себя в покоях, смыв пот, и, следуя на завтрак, заглянул к Алексии. Та, закусив губу и хромая, с трудом передвигалась по комнате. Я даже спрашивать не стал, как она себя чувствует, и так хорошо видно.

– Я распоряжусь подать завтрак тебе в покои, да в принципе и обед тоже, но тебе надо все равно потихоньку расхаживаться, поэтому делай так: немного полежала, походи, снова полежи, и так весь день. Завтра уже будет легче, а я после завтрака еще раз разомну тебе мышцы.

После завтрака я примерно полчаса посвятил Алексии, разминая и массажируя ее икры и бедра. После чего ушел в свой кабинет и долго изучал карту королевства, потом вызвал к себе Гюнтера, Ларта и эль Варта. Решение постепенно прорисовывалось, и кое-что можно было уже озвучить.

– Вам, барон, надо сейчас организовать несколько легких кавалерийских групп, по два десятка человек в каждой. Их вооружение – десяток арбалетов, мечи, у каждого по три гранаты… что они будут делать? После того как мы выясним, по какой дороге враг будет идти, эти подвижные группы ночью подбираются к лагерю и, сняв осторожно часовых, забрасывают палатки или шалаши гранатами, рубят еще не проснувшихся наемников и уходят. Для того чтобы предварительно хорошо разведать и понаблюдать за лагерем, командиру группы и его заместителю выдать приближатели (так здесь назвали монокуляры и бинокли). Нападение длится не более десяти минут: напали, ударили, отошли. Днем нападать осторожно: выехали, прицелились, выстрелили из арбалетов и ушли. Вы меня поняли, барон?

– Да, ваша светлость, группы из кентийцев?

– Нет, делай смешанные, пусть учатся доверять друг другу и прикрывать спины.

Теперь ты, Ларт. Если они двинутся прямиком на нас, то смотрите сюда, – я показал на карту, все подошли к столу, и я стал объяснять: – Вот в этом месте им придется идти почти два километра по старому руслу, другой дороги здесь нет. (Почему река когда-то поменяла русло, никто не знал, все воспринималось как данность, но было это так давно, что никто не помнил.) Русло не глубокое, дорога здесь накатана, почва каменистая и ровная. Берега тоже каменные, но из мягкого песчаника вперемешку с глиной, и от границы до этого места четыре дня пути, от нас почти два дня. Лес подступает к руслу почти вплотную, конечно, если командир не дурак, он пошлет боевое охранение по берегу. Но там проедет не более пары всадников в ряд, по лесу на лошади не поскачешь, значит, охранение будет смешанное. Какие будут предложения?

Народ почесал затылки, один барон только внес предложение:

– Ваша светлость, если вот здесь, где идет небольшой подъем, поставить копейщиков, а по бокам – мечников, а по берегам с обеих сторон – лучников и арбалетчиков, то мы сможем долго держать любое количество врагов.