Клык. Хвост. Луна. Том I

– Разве у меня есть выбор? – Глаза Фуро скользнули в угол, затем обратно на Риколиуса. – Тот мешок с дырками. Придется тебе еще немного подышать его пылью.

Фуро вступил на лестницу и на половине пути обернулся к Риколиусу с тягостным видом:

– Тюремщик выдаст меня, когда очнется, – мрачно протянул Крысодав, глядя на раненого надсмотрщика. – Это тоже часть оплаты за твою свободу. Ты знаешь, что нужно сделать…

Фуро скрылся за дверью. Риколиус метнулся в угол, недовольно скривил свое лицо, когда натягивал на голову холщовый мешок с двумя прорезями, вытащил из сапога нож и застыл над оглушенным надсмотрщиком. На темных волосах лежащего северянина блестела свежая кровь от раны.

«Выбор есть всегда, южанин…»



Риколиус привязывал коня к поперечному бревну возле небольшой постройки, расположенного в самой глуши хвойного леса. В тени деревьев подтаивали последние грязные сугробы. Ели, сосны и пихты дышали весенней свободой.

Закончив с конем, Риколиус приподнял край надетого мешка. Его обнаженный нос с небольшой горбинкой жадно втянул прохладный влажный воздух, доносящийся из глубин темного леса.

«Нужно закончить поскорее это дело и убраться отсюда. Последний мой заказ на треклятом Севере» – подумал Мешок, но что-то, глубоко внутри, не согласилось с его словами.

Хвойные деревья глубоких изумрудных цветов затягивали его в свою природную магию. Свежие травинки игрались с его оголенными щиколотками. Этот Север – абсолютная противоположность душному Раусу. Даже весеннее солнце здесь было более мягким и приятным, нежели чем палящее око Юга.

В Раусе Риколиуса предали абсолютно все, кому он доверял. Лейра, Сивион и Дикис должны были устроить ему побег в первый же день, когда его схватили королевские золотые панцири. Такова была клятва их братства: если кто-то из членов братства попадает за решетку, остальные обязаны прийти за ним в первую же ночь заключения, или, по крайне мере, должны были попытаться его вызволить. Но никто так и не пришел за ним. Ни в первую ночь, ни во вторую, ни даже в ночь перед самой казнью.

Он вспоминал, как они – четверо чумазых, голодных сиротки, – ночуя в подвале под Птичьим храмом, обменялись кровью с рук и ладоней и поклялись никогда не оставлять друг друга в беде.

– Клянусь, что отрублю руку любому, кто посмеет поднять ее на любого из вас, друзья, хоть самому королю Унри! – произнес мальчик с пепельными волосами и наполовину отгрызенным ухом, выставив перед собой руку. Сивион – самый задиристый и храбрый из четырех.

– Клянусь, что буду сестрой каждому из вас. Обещаю заботиться и любить, словно родных братьев, – пропела девочка, чье лицо было вымазано в саже и грязи. Взглянув в ее синие глаза, забыть их уже было невозможно. Хрупкая ладонь Лейры опустилась на руку Сивиона.

– Клянусь, что если я… нет! Клянусь, что когда я разбогатею и стану лордом, то заберу вас всех в свой огромный замок, где мы будем веселиться и кушать до отвала пирожки! – поддержал своей рукой Дикис – широкоплечий и не по годам здоровый рыжий мальчик, тело которого развивалось неприлично быстро.

– Клянусь, что отдам жизнь за любого из вас, друзья, если придется, – произнес мальчишеский голос, затем из тени показалась его тонкая рука и легла поверх остальных.

Все четверо произнесли слова общей клятвы, повторяя друг за другом слово в слово:

– Отныне и до конца наших дней, мы – кровные братья и кровные сестры. Клянемся на крови никогда не бросать друг друга в беде. Клянемся оставаться верными и честными друг перед другом. Клянемся, что ни боль, ни страх, ни вражда не разобьют наш союз. Ночь – наша мать, тень – наш союзник. Отныне мы – Босое Братство!

– Клянемся! – Четыре руки, схлестнувшиеся в братском кресте, разбились под веселый смех четырех грязных, голодных, но, от чего-то, радостных и счастливых в ту минуту, детей.

Какие причины и обстоятельство могли нарушить кровную клятву, данную больше двадцати лет назад? Они были друг другу семьей. Они все обещали. Они…

Мысли Риколиуса перебил стук собственного кулака о наружную дверь. За дверью послышалось шарканье ног.

– Иду, иду. Неужели, провизию привезли в срок? В честь какого это праздника? – радостно ворчал Сильнух, после чего раскрыл дверь и встретился лицом с холщовым мешком.

– Ты еще кто такой? – спросил сторож, но тут же получил быстрый удар локтем в голову.

Мужчина с секунду стоял на месте, опуская веки, затем покачнулся и повалился на спину. Риколиус успел подхватить Сильнуха и заботливо положил его на пол, чтобы тот не разбил себе голову.

Риколиус спустился в сырую темницу под писк разбегающихся крыс, по дороге стянув с себя пыльный мешок. Он добрался до единственной камеры и закинул факел в кольцо на стене.

– Ты не Фуро и не Сильнух. Кхм! Твои мягкие шаги я едва сумел распознать, – произнес сухой голос из камеры. – Кто же ты?

– Я – Тень, – произнес Риколиус, доставая длинный нож из сапога.

Киро медленно подобрался к решетке, глухо прокашливаясь на каждый шаг.

– А знаешь ли ты, что тень сама по себе не живет? Кхм-кхм… тень всегда стоит за спиной кого-то. – Кости, обтянутые бумажной кожей, схватились за прутья решетки.

– Я сам по себе и отвечаю только за себя. Мне никто не нужен, – ответил Риколиус, давая возможность дряблому, вонючему старику выговориться перед смертью.

– Неужели жизнь на Юге сделала тебя таким черствым и бездушным, Рико?

Риколиус вопросительно уставился на старика.

– Прости меня, дитя. Прости своего обезумевшего отца. Не этой жизни я желал для тебя. – Киро рухнул на пол и прижался впалой щекой к железу.

– Что ты такое несешь, безумец?

– Ты прав, Рико, душа моя действительно одержима чудовищным недугом, но сердце мое хранит память. – Киро указал пальцем на живот Мешка. – Оно там, кхм-кхм, я чувствую его. Огромное пятно цвета дикой малины.

Киро с усилием поднял до груди подол почерневшей от грязи и пота рубахи, не дожидаясь реакции Риколиуса. Прозрачная кожа обтягивала его острые ребра, а вокруг пупка разливалось родимое пятно. Точно такое же, как у Мешка и Мико.

Риколиус выронил из рук нож и опустился на колени. Его пальцы потянулись к животу Киро сквозь решетку.


– У мальчишки-северянина, у Мико, у него тоже оно есть. – Пальцы вскользь прошлись по шершавому розовому пятну. – Я думал, что это всего лишь совпадение.

– Ты знал, мой мальчик, кхм-кхм, но сомневался.

– Как такое возможно? – медленно протянул Риколиус, продолжая рассматривать пятно.

– Кхххххррррр… твоей матери пришлось отправить тебя младенцем в Раус вместе с торговцами, чтобы уберечь от моего безумства. Кхм! Аааарррр! – последние звуки вырвались из Киро в виде злобного рычания, от чего Риколиус отдернул от него свою руку. – Она дала им мешок серебра, чтобы они пристроили тебя в школу. Но, к сожалению, человеческая жадность порой берет верх над понятиями «долг» и «честь»

– Что такого ужасного должно было произойти с тобой, чтобы она решилась на это? – спросил Мешок.

– Голоса, Рико. Голос Северного леса свистит в моей голове.

– Голос леса?

– Кхм! Ха-ха-ха! Хыыыыыы! – ледяной смех Киро сменился рыком в оскале. – Я хотел говорить с Севером, передавать его волю. Север может даровать власть над природой, Рико. – Речь Киро стала больше походить на шипение ужа. – Человек с таким даром сможет управлять стихиями и разговаривать с животным. Шептаться с ветром и приказывать дождям! Только представь, дитя мое, на что я бы был способен!

Последний выкрик вытянул из Киро последние силы. Старик рухнул на пол. Мешок испуганно следил за отцом.

Мгновение безумия сошло с пустых глаз Киро так же быстро, как и вспыхнуло. Голос его снова стал тихим и мертвым.

– Я убил ее, Рико. Я убил вашу мать – мою Шейлу. Голоса заставили меня. Кхм-кхм. Я задушил ее собственными руками на глазах вашего дяди. Ох, Шейла, мой ранний весенний цветочек. За что мне это проклятие?! – По морщинистой коже потекли реки соленых слез.

– Убей меня, сын мой. Умоляю, убей!

Риколиус сидел бездвижно.

– Я мечтаю о смерти уже много лет. Голоса разодрали мою душу, там давно уже одна древесная смола. – Костлявая рука дрожала и тянулась к Мешку.

– Нет, отец, – отрезал Риколиус, вставая на ноги, – я отвезу тебя в Раус. В Бронзовой Цитадели живет маг, он поможет нам.

Риколиус открыл клетку ключами, которые он стянул с пояса оглушенного Сильнуха.

– Не смей отказывать отцу, щенок!

Киро вылетел из клетки, словно волк. Внезапно его руки и ноги обрели силу. Старик вцепился сухими руками в шею Мешка и начал ее сдавливать.

– Сделай это! Сделай! Никчемный трус! – Засохшая голова Киро, практически голый череп, нависла над Риколиусом. Кончики седых волос старика щекотали лицо с тонким шрамом.

– Не надо… – выдавил из себя Риколиус с остатками воздуха.

– Ты просто слизняк. Ты навсегда останешься тенью за чьей-то спиной!

– Нет, отец… пожалуйста… – Риколиус чувствовал, как теряет желтый свет горящего факела. Крепкие костлявые пальцы все сильнее давили ему на горло.

Мешок наугад вскинул правую руку и нащупал на полу нож. Его инстинкты сделали все сами. Клинок впился в бок Киро.

– Ааааахххггрррр!!!!

Стальной вой пронзил мрак темницы. Киро выгнулся в спине, злобно обнажив свои гнилые зубы, затем ослаб и сложился рядом с Риколиусом.

Мешок со свистом проглотил несколько порций воздуха, затем перевернулся к раненому отцу.

– Прости, отец, я не хотел…

Длинное лезвие ножа зашло слишком глубоко в пожилое тело. Риколиус попытался вытащить нож – из рваной раны хлынул поток черной крови.

– Я помогу тебе, я приведу лекаря. – Мешок прижил свою руку, чтобы остановить кровь.

– Все кончено, дитя мое. Ты подарил своему старику покой. Кхм-кхм! – Кашель вырвался изо рта Киро вместе с кровью.

– Прости меня, отец.

– Это ты прости меня, Рико. Прости, что так все вышло. Кхм! – Голос Киро слабел с каждым словом.

Риколиус сжал меж своих ладоней умирающую руку отца.

– Отправляйся на восток, к Могильным горам. Найди Мико. Ему нужна твоя помощь. Кхм. Теперь он твоя семья… кхххггг… и передай ему, что я горжусь им. Моим Волкодавом…

– Но где он, отец? Куда он уехал? – карие глаза Мешка сверкали от влажных слез.

– Рико и Мико, мои любимые мальчики. Мои детки… – Костлявая рука Киро выскользнула из рук Мешка.

Его веки опустились под тяжестью желанной смерти.

Риколиус сгорбился над телом отца и просидел так некоторое время, пока в темницу не спустился Сильнух, вооруженный мечом и факелом. Сторож замер в начале лестницы и широко раскрыл свой рот.