Консервация ненависти

В церковь вошел крепкого телосложения, но довольно молодой мужчина в штатской одежде.

– Отец Василий, к вам вот какие-то люди, – поспешил доложить сторож.

– Я вижу, Геннадий Иванович.

Священник поздоровался с офицерами и спросил:

– Чем могу служить?

– Разговор у нас к вам есть, батюшка, и разговор строго конфиденциальный.

– Исповедоваться решили? – улыбнулся неожиданно доброй и светлой улыбкой священник.

– Возможно, – сказал Хитров, – но позже.

– Ну, что ж, пройдемте в комнату сторожа. Там, по крайней мере, чисто и есть на что присесть.

– Как скажете, батюшка.

Отец Василий провел Бакарова и Хитрова в небольшую, уже отремонтированную комнату, кроме стола и кровати тут стояли четыре стула, тумба с телевизором, электроплита и холодильник.

– Неплохо, – оценил помещение Хитров. – Все условия. Вот только туалета с душевой не хватает.

– Туалет на улице. А комната меблирована так потому, что Геннадий Иванович проводит здесь практически все свое время. У него год назад умерла жена, дети разъехались кто куда. Тосковал он по умершей супруге сильно, любил ее. Стал часто приходить ко мне. До реставрации Геннадий Иванович с супругой были постоянными прихожанами. А когда начались работы и мне удалось добиться место сторожа, его занял Геннадий Иванович. Он и сторож, и рабочий. Домой ходит только помыться. Вот и сделали ему комнату, годную не только для исполнения обязанностей, но и для проживания. Вроде получилось, но вы присаживайтесь, пожалуйста. У меня, к сожалению, не так много времени, надо решить вопрос по куполам, там что, если можно, покороче.

Офицеры и священник присели за стол.

– Покороче, значит, покороче, – сказал Бакаров и положил перед настоятелем схему.

– Что вы, батюшка, скажете об этой схеме?

– Очень интересно. На ней указан подземный ход, который ведет из подвала храма, ему же несколько веков, как и всему Кремлю. Тогда это было необходимо. Выход из него был там, где сейчас гипермаркет «Мир». Когда велось строительство магазина, ход оказался под фундаментом, а выход его в подвале. По настоянию подрядчика строительства они были заблокированы, но об этом вам лучше узнать у администратора гипермаркета.

– Значит, в подземный ход не попасть ни из храма, ни из подвала гипермаркета? – спросил Хитров.

– А почему, собственно, вы интересуетесь этим? – удивленно посмотрел на него священник.

– Потому что такая у нас работа, – ответил Бакаров и предъявил удостоверение.

Отец Василий внимательно осмотрел его.

– Управление специальных мероприятий антитеррористического Центра? Серьезный департамент.

– Извините, батюшка, но вам задан вопрос, и далеко не из праздного любопытства.

– Да, конечно. В подземный ход из храма войти нельзя, но можно войти из восточной сторожевой башни. Ходы имели ответвления. Один из них там, где я назвал, но и он закрыт.

– Что значит «закрыт»?

– Заложен кирпичом. Это не бетонная плита, так что при желании попасть в подземный ход можно. Только что это даст?

– Посмотрим, может, и даст. Скажите, отец Василий, а кроме нас кто-нибудь интересовался подземным ходом?

– А знаете, интересовались, – встрепенулся священник.

– Кто?

– У нас, я имею в виду Кремль, довольно часто проводятся экскурсии для иностранных туристов. Весной, в марте, как только начались внутренние отделочные работы, сюда приходила семейная пара из Польши. Они представились, но фамилии я сейчас не помню. Мужчину как раз интересовала система обороны Кремля и эвакуации воинов в случае осады. Он как раз и спрашивал о подземном ходе, так как писал книгу на эту тему.

Офицеры переглянулись.

– Значит, в марте, польская семейная пара. И что вы рассказали им о подземном ходе? – спросил Бакаров.

– То же, что и вам.

– И об отводе восточной башни?

– Да. Мужчина еще спросил, зачем заваливают ходы, ведь многим было бы интересно посетить их. Я ответил, что в целях безопасности. Местная ребятня часто лазала по ходам, пока не произошел несчастный случай. Обвал одного из ответвлений у реки, тогда под завалом погибли два мальчика. После этого случая все ходы, кроме главного, были закрыты. Я посоветовал мужчине посетить главный подземный ход. Он поблагодарил и ушел. Вместе с супругой, которая отнеслась безразлично к интересам мужа. Больше я их не видел.

– А вы могли бы по фотографии узнать этих поляков?

– Наверное, смогу, у меня хорошая память на лица.

Павел достал из кармана рубашки фотографии Молнара, Кунича, Баллы и Карс.


– Посмотрите, пожалуйста.

Священник вернул снимки, указав на фото Рэма Кунича и Гезы Баллы:

– Это были они.

– Понятно.

– А что это за люди, господин майор?

– Вам лучше не знать.

– Понимаю, секретность.

– В восточную башню можно пройти из храма?

– Нет, только с улицы. Но дверь закрыта. Ключи у меня, я готов проводить вас туда.

– Будьте так любезны.

Священник провел офицеров к башне, открыл массивные железные ворота.

– Будьте осторожны, сразу слева начнется лестница вниз, а справа вверх, на площадки к бойницам. Раньше здесь был свет, сейчас проводку сняли. Обещали снабдить новой. Башни, стены и храм подлежат реконструкции и реставрации.

– Нам, как понимаю, надо вниз?

– Да, идите за мной.

Отец Василий провел офицеров по винтовой лестнице к небольшой крупной площадке.

Хитров достал фонарь.

– А ты запасливый, – улыбнулся Бакаров.

– Привычка.

– Ну, и где вход?

– Перед вами.

Хитров осветил стену, и действительно, арка в каменной стене была заложена крепким кирпичом.

Бакаров внимательно осмотрел кладку, начал прощупывать каждый кирпич. И, дойдя до середины, воскликнул:

– Оп-па! А тут, похоже, подготовлен проход.

Он свободно вытащил один кирпич, за ним второй, третий, пока в кладке не образовалась пустота размером полметра на полметра. Из башни в ответвление стало вытягивать воздух.

– Откуда вентиляция, – повернулся Бакаров к священнику, – если подземный ход просто перекрыт с обеих сторон?

– Раньше умели строить. Вентиляцию создают шурфы, пробитые с поверхности. Они тщательно замаскированы. В XVII веке не было еще современного вентиляционного оборудования.

– Вы сами видели эти шурфы?

– Их никто не видел. Они скрыты от посторонних глаз. Из тоннеля заметить их можно. Диаметром небольшие, сантиметров пять, но их много вдоль всего хода, поэтому недостатка воздуха в подземке нет.

– Да, – проговорил Хитров, – раньше действительно умели строить. И ведь прокладывали тоннели даже под рекой. Это же как все точно надо рассчитать?

– Среди монахов, здесь в Кремле и ныне действует монастырь, было очень много как талантливых людей, так и прекрасных воинов. Переславский Кремль выдержал две осады, в Великую Отечественную его пытались взять немцы. Не удалось. И даже бомбежки лишь частью разрушили собор и Дворец князя, купола же и многие другие постройки, включая храм, практически не пострадали. Отстояли Кремль стрелковый батальон и три десятка монахов. Именно последними вылазками через подземные ходы нанесли основной и существенный ущерб двум немецким полкам, штурмовавшим Кремль.

– Ну, с этим ясно. Вопрос, кто, а главное, зачем сделал проход в обваленном подземном ходе, который закрыт? Вы, батюшка, передавали кому-нибудь ключи от башни? – спросил Хитров.

– Нет, – ответил отец Василий.

– Но дверь в башню не взломана.

– Я видел.

– А ключи хранятся в храме?

– Да. Хотя… да, в мае большой ключ сломался. Время все же берет свое, и делали дубликат, которым я сейчас открыл дверь.

– Вы сами относили ключ в мастерскую?