Консервация ненависти

– Слышу вас, Станица!

– Где разместил людей?

– Там, где и было запланировано.

– Я никого не заметил.

– А разве они должны быть на виду?

– Что ж, молодец.

– Вы не определили время несения службы.

– Побудешь до полуночи, если ничего не произойдет, вернешься!

– Понял! Выполняю.

На базе командира отряда ждал дежурный – старший лейтенант Антошин, только что заступивший в наряд.

Губарь приказал водителю остановиться у штабного модуля.

Дежурный тут же подошел к нему:

– Товарищ подполковник, генерал Термилов уже час обрывает провод.

– Разве ему не доложили, что я буду после 19.00? А сейчас 18.40.

– Доложить доложили, но вы же знаете начальника спецуправления.

– Знаю.

Губарь прошел в свой командирский отсек, приказал дежурному перевести связь на его телефон закрытой линии.

Начальник специального управления ответил тут же:

– Какого черта, Губарь? Где тебя носит? Что, в конце концов, произошло? Что значит, двое твоих бойцов исчезли? Кто мог организовать засаду? И, наконец, откуда появились боевики и куда могли уйти?

– Мне отвечать вам по порядку или в произвольной форме?

– Ты спокоен, да? В штабе на ушах все стоят, а он спокоен, как удав, докладывай по порядку.

– Есть, товарищ генерал-майор.

Когда подполковник ответил на все вопросы генерала, тот воскликнул:

– Что значит, ты не знаешь, откуда взялась банда и куда она ушла? Что значит, ты не знаешь, куда делись твои подчиненные? Исчезли – это не ответ. Почему сразу же после получения сигнала о бое у хутора Калач ты не поднял отряд и не заблокировал район совместно с ОВД Горской?

– Я действовал по обстановке.

– По какой, к черту, обстановке? Ты ответишь за гибель группы, Губарь.

– Так точно, товарищ генерал, отвечу.

– Составляй подробный отчет о действиях группы Крабова по инциденту у хутора. Все подробно укажи. Завтра с утра я буду у тебя на базе.

– С нетерпением жду вас. До связи! – Губарь бросил трубку и тихо проговорил: – Началось.

В отсек зашел заместитель командира отряда майор Константин Бордин, присел напротив и сочувственно спросил:

– Все плохо, Боря?

– Хуже некуда. Крабов и Тарасов погибли, Бакарова и Штебу «духи» увезли с собой.

– Но откуда они взялись?

– Ты у меня спрашиваешь? Я даже предположить не могу, кто это устроил засаду на наших ребят. По данным разведывательного отдела, в нашем районе никаких, ни больших, ни малых, банд не зафиксировано. А у разведки в каждой станице, в каждом крупном горном ауле есть свои люди.

– Значит, банда пришла из другого района?

– Специально, чтобы выманить и уничтожить группу?

– Пленить. Ведь Бакарова и Штебу они взяли?

– Но зачем им Бакар и Штеба?


– Ну, скорее всего, охота велась не за конкретными лицами. Просто так вышло, что дежурной сегодня оказалась группа Крабова.

– Нет, Костя, что-то в этой истории не то. На ферме действовали профессионалы, по крайней мере, главарь банды точно знал, что и как делать, умело расставил людей, отслеживая перемещения ребят. Он специально «засветил» перед хутором своих людей, чтобы о появлении вооруженных чужаков местные сообщили в полицию. И главарь знал, что в хутор прибудет группа спецназа, а не полицейские.

– Почему ты уверен в этом? По-моему, «духам» все равно, кого брать, наших парней или ментов.

– Потому что ментов банда могла взять без всякого боя. Ты не хуже меня знаешь, как несут службу ППС и ДПС. Для профессионалов взять наряд полиции – пара пустяков. Но главарь банды разыграл целое представление. За нашими ребятами охотились «духи», в этом лично у меня нет никаких сомнений. Вот только кто стоит за тем, что произошло? Тут у меня ответа нет. Но главарь имел цель не уничтожение всей группы, он должен был взять бойцов живыми. Уничтожить парней из засады не составляло никакого труда. И не на ферме, а, скажем, на подъезде к хутору. Расстрелять «УАЗ» в упор, и все дела. Однако банда осталась на старой ферме и поджидала ребят именно там. Хотя и у фермы «духи» могли уничтожить всю группу, но не сделали этого. Отсюда вывод, им нужны были пленные. Зачем?

– Действительно, полная непонятка, – пожал плечами Бородин.

– Это для нас непонятка, «духи» же знали, на что шли. Но почему был атакован наш отряд?

– Тебе надо успокоиться, Боря. Давай выпьем по сто граммов, и ты в себя придешь, и ребят помянем.

– Поминать после похорон будем. А сейчас надо отчет писать. Ты же знаешь, Термилов теперь к каждой мелочи цепляться будет. Почему сделал так, а не этак, почему послали одну группу, а не две, почему не организовали преследование?

– Да, насчет этого генерал – мастер. Достанет, если надо, и фонарный столб. Хотя и его понять надо, с него спрашивают чины не с одной звездой на золотом погоне.

– Ладно. Ты займись подразделением, я за отчет.

– Как насчет ужина?

– Не хочу. Нет аппетита.

– Я скажу в столовой, чтобы тебе оставили ужин. КПП закрыть?

– Нет. Если кто-то надумает поехать в станицу, пусть едет.

– Один вопрос, командир.

– Да?

– С какой целью ты оставил группу Сергушина на хуторе? «Духи» уже не вернутся туда.

– Не о них я думал, Костя, о людях. Местные после боя напуганы, собирались мужиков с ружьями на охрану выставить. А те для храбрости самогон хлебнут, и тогда может вновь пролиться кровь.

– Я понял. Сергушин будет на хуторе до утра?

– Нет. До полуночи подежурит и вернется. Когда хутор уснет.

– Понял. Ну, тогда я контролирую ужин и свободное время бойцов.

– Давай! Если что, я здесь. До отбоя точно!

– Хорошо. Хотя что, к черту, хорошего.

Заместитель вышел из отсека. Губарь выкурил сигарету, достал папку с чистыми листами стандартной бумаги и начал писать отчет.

Сменившись после дежурства, сержант Николай Соев прошел в свой отсек казарменного модуля. Принял душ, переоделся. Он, конечно, знал о гибели боевых товарищей, но это не волновало его, ведь именно он, Соев, вывел боевиков Тагаева на группу Крабова и совершенно не жалел об этом. Соева всегда интересовали только деньги. Он поэтому и остался после срочной на контрактную службу. Прошел подготовку в учебной бригаде спецназа и попал в отряд. В подразделении ничем особо не проявил себя, а вот знакомствами среди местных обзавелся быстро. В разговорах с новыми знакомыми Соев постоянно жаловался на судьбу. Служишь государству, себя не жалеючи, а оно платит гроши. Так что в том, что вскоре его завербовал Штеба, ничего странного не было. Он и за учительницей приударил, чтобы иметь возможность выезжать в станицу, ну, и чтобы удовлетворять свои сексуальные потребности.

Переодевшись, сержант взял с кровати сотовый телефон, нашел в памяти нужный номер, нажал клавишу вызова. Ему ответил тихий, приятный грудной голос:

– Алло!

– Привет, Наташа!

– Ой! Здравствуй, Коль, у меня почему-то высветился только номер, а не твое имя.

– Так бывает.

– Ты сегодня приедешь?

– Почему спрашиваешь? Я же обещал.

– По станице слухи ходят, будто ваших людей убили в Калаче. Это правда?

– Наташ! Тебя это не должно касаться.

– Но ведь там у хутора мог оказаться ты?!

– Но не оказался же. Ты сходи пока в магазин, возьми водки.

– Так осталось еще полбутылки.