Коп из захолустья

– Отставить сон, боец. Сегодня у тебя важный день. Тебе предстоит совершить подвиг.

– Опять ты со своими hohmami, Влад? И в чем будет заключаться мой подвиг? Я повторно пересчитаю все комплекты комбезов-поддоспешников в твоей кладовой?

Только выговорив все это и от души зевнув, я поглядел на мичмана и осекся. В глазах русского не было ни малейшего намека на веселье. Был он серьезен, как присяжный, оглашающий вердикт.

– Не придется нам сегодня спать, говорю. Давай-ка к Князю бегом, на инструктаж. А потом ко мне, я тебя экипировать и вооружать буду.

Экипировать и… Что?!!! Так, похоже, русские тут точно не просто так под сугробами сидели. А сейчас, видимо, принято какое-то очень важное решение, которое абсолютно точно сильно отразится и на мне. Влада расспрашивать бесполезно, значит нужно бежать к Новикову, выяснять, что и как. Интересно, происходящее мне сильно не понравится?

Сна лишен сегодня явно не один я, в сторону оружейки быстрым, но все же не переходящим в бег, шагом выдвигается в полном составе вся штурмовая группа «Бесстрашного», со старлеем Тумарбековым во главе. Вид у всех – серьезнее некуда. Похоже, подвиги совершать мне придется совсем не в одиночку. Ну, хоть что-то хорошее должно было случиться. А когда головорезы Туми рядом, лично мне намного спокойнее.

– Вызывали, товарищ капитан третьего ранга? – я замираю сразу за порогом командного отсека.

Вообще – то к Новикову я обращаюсь просто по имени, пусть и на «вы», но сейчас решил, что по званию будет более соответствовать обстановке.

– Да, Нэйтан, проходите, – мое уставное обращение Князь принимает как должное. – Наконец-то «наверху» люди с большими звездами смогли определиться и по ситуации, и по вам.

– С вашей стороны люди, или с нашей? – решаю на всякий случай уточнить я.

– С обеих.

Вот сейчас мне стало значительно легче, честное слово. Думаю, если бы приказ по мне отдало только русское командование, все равно бы выполнял, деваться-то некуда. Но если и наши в курсе ситуации и все с ними согласовано, а то и совместно решено, тогда все становится куда проще.

– Готов к выполнению любой поставленной задачи.

Одобрительно кивнув, Князь начал ставить ту самую «любую задачу». Причем, как я понимаю, в ее расширенном варианте. Как Влад однажды с улыбкой сказал – dlya teh, kto v tanke, что у русских означает примерно «для совсем не владеющих ситуацией». Полагаю, тому же Туми и бойцам его боевой приказ уместился бы в пару предложений: «Выдвинуться, уничтожить, занять, удерживать». Но я тут человек вообще случайный, хотя, как выяснилось, очень удачно вписывающийся в расклад.

Со слов Новикова выходило следующее. То, что сейчас начнется на Сером Фьорде – совместная армейская операция Конфедеративных Штатов и Российской Империи. Официально планета захвачена крупной объединенной пиратской группировкой, а вот янки тут официально нет, и не было никогда. На мое искреннее негодование Новиков лишь руками развел. Политика – дело всегда грязное. Что там «в верхах» задумали – ни он, ни я не знаем, но и экипаж «Аламо» и сводный взвод «мобильников» из Голденкейпа и даже охрана рудников и шахтеры корпорации «Таксома Карбон» официально пали смертью храбрых в бою с пиратами. Точка. Теперь подготовлена операция по освобождению планеты. И в штабах придумали, как можно красиво вписать в эту историю одного дурного кадета Академии Новой Аризоны и не светить тот факт, что русские на Фьорде были изначально. Если у нас все получится, то официальная версия будет выглядеть примерно так: захватившие Серый Фьорд пираты сбили «Аламо», но на рухнувшем с орбиты корабле выжил один из бойцов Мобильных сил – некто Нэйтан Райан. Который сначала скрывался в снегах и торосах, а потом, выбрав удачный момент, в одиночку напал на центр управления и связи, вывел из строя навигационные системы остатков недобитой «Аламо» спутниковой группировки и на открытых частотах послал сигнал с просьбой о помощи. Который был принят русским корветом «Бесстрашный», ближайшим к месту событий боевым кораблем. Касательно пиратов протокол у всех военных простой и незатейливый: уничтожать, не вступая в переговоры, на месте обнаружения. И экипаж «Бесстрашного», в строгом соответствии со всеми международными договорами, пришел на помощь и пиратов прихлопнул. Конец истории.

Что-то, как мне кажется, перемудрили они с этим планом. Даже для приключенческого блокбастера все выходит уж больно сказочно.

– Игорь, да кто в это поверит? Месяц скрываться посреди вечных льдов на Сером Фьорде? В один ствол захватить центр управления орбитальной группировкой, который, наверное, рота морской пехоты обороняет, не меньше, да еще и на хорошо оборудованных за этот месяц позициях?

– В такое не поверит никто, – согласился Новиков. – Поэтому слушай внимательно: на пиратов ты напал через три дня после того, как был сбит «Аламо». И никакой роты морпехов не было – была сбродная шайка из экипажей нескольких пиратских рейдеров, удачно внедрившая на рудники несколько своих подельников, ошалевшая от свалившейся на них удачи и шустро пытающаяся захапать все, что плохо лежит и валить, пока не прибыли «большие дяди с большими пушками». Именно им ты хвост и прищемил.

– Как, три дня? А почему тогда про атаку на Фьорд и «Аламо» целый месяц потом молчали?

– Тут как раз все просто, – отмахивается русский. – Сделают многозначительные лица и скажут, что информация держалась в тайне, потому что операция не была завершена до конца, и командование не хотело раньше времени поднимать на уши сообщников пиратов, которых все это время разыскивали. А как только разыскали и прихлопнули – так сразу и объявили. И о потерях, и о победе, и об отважном герое с планетоида Булыжник.

– А на самом деле?

– Что, «на самом деле»? – Князь меня, похоже, не понял.

– На самом деле этих тварей кто-то искать будет? Ладно, обывателям в новостях расскажут что нужно и как нужно, они поверят. Но ведь и вы в курсе, как все было, и начальство ваше, и, главное, начальство наше… И что, янки все сойдет с рук?

– Не знаю, – хмурится Игорь. – Сложные вопросы вы задаете, Нэйтан, явно не по моему званию и должности. Одно вам скажу, хотя и не должен: «Бесстрашный» тут не просто так в сугробе валялся все это время. Или вы думаете, что нас сюда забросили, да еще и сильно заранее, исключительно чтоб некий Нэйтан Райан насмерть не замерз и было ему где обогреться?

– То есть вы обо всем заранее знали? И наши знали? – в груди у меня вскипает что-то недоброе.

Неужели и шахтеров «Таксомы» и нас с экипажем «Аламо» просто целенаправленно подвели под молотки и списали, пока не очень ясно, ради чего?

– Нет, – отрицательно мотает головой Новиков. – Мы сюда, буду честен, изначально вообще по другому поводу прибыли. За это наши «большие звезды, широкие лампасы» перед Конфедерацией уже и повинились немножко, и о сотрудничестве договорились. У нас тут что-то вроде боевого слаживания экипажа и проверки нового корабля в условиях, максимально приближенных к боевым. Тихо пришли, подслушали, подглядели и так же тихо ушли…

– Так вы что, за Конфедерацией тут шпионили? – у меня от удивления челюсть реально едва не падает на пол.

– Не совсем, – улыбается Князь. – Потому и удалось так быстро и спокойно все порешать с вашим командованием. Шпионили, как ты выразился, мы за «Таксомой», которая от вашего правительства получила очень жирный, выгодный и красивый заказ, но малость заигралась в самостоятельность и свободу предпринимательства. Настолько, что дело чуть не дошло до государственной измены. А когда янки, которым «Таксома» чуть не продала государственную и военную тайну, поняли, что дерьмо уже почти что в лопастях вентилятора – они попытались обрубить все концы и все зачистить. Под ноль. И если бы не «Бесстрашный», думаю, у них бы вполне могло получиться. Теперь – как минимум те, кому положено, будут знать, что и как тут на самом деле случилось. Ну, и мы не просто так «на грунте лежали». Весь месяц отслеживали и записывали. Все. Сигнатуры всех кораблей, что сюда приходили и уходили, все переговоры, открытые и шифрованные, даже голоса абонентов этих переговоров. Не буду врать, я не знаю, что со всем этим будут делать те, кто стоят выше, но мы сделали почти все, что должны были и что могли. Разве что немного пошалить на прощание нам не разрешали. Теперь приказ пришел и пора показать ребятам, что засели на руднике, кто в этой izbushke хозяин. У нас всего взвод, пусть и в тяжелой экипировке, против как минимум двух рот морпехов-янки. Да, те давно в обычной пехотной броне и нас не ждут, но когда начнется – действовать придется максимально жестко и быстро. И будет важен каждый ствол. Поэтому, Нэйтан, ваша задача – отправляться к Владу, получать оружие и «доспехи» и действовать по его указаниям. Справитесь, готовы?

– Так точно, товарищ капитан третьего ранга! – я снова перехожу на «устав» и, вскинув правую ладонь к брови, разворачиваюсь через левое плечо и рысцой бегу в сторону арсенала. Думаю, парни Тумарбекова уже экипировались и я там никому сильно под ногами мешаться не буду.

– Влад, а может, я все же в своем «Армакоме»?

– Отлично придумал, Нат, – скептически хмыкает русский. – Посреди здешних сугробов ты в своей черной броне будешь ну совсем незаметен!

Это да, «доспехи» русских выкрашены бело-голубоватыми разводами, очень удачно имитирующими снег.

– И это не главное, – развивает свою мысль мичман. – Проблема в том, что «Армакомы» ваши, если без снобизма и выпендрежа, то «латы» неплохие, можно даже сказать – хорошие, но чисто полицейские. В общевойсковом бою бойца в твоем «Марк 3» порвут в клочья быстрее, чем он успеет мявкнуть «мама». Армейский «Марк 5» – уже другое дело, вот только нет у нас «Марк 5»… Так что – отставить «свой», осваивай «Муромца».

Да, пожалуй, Влад со всех сторон прав, спорить с ним смысла не имеет. Значит – будем осваивать.

– Так, ну-ка присядь, еще чуть ниже… Ага, нормально. Теперь на правое колено встань. А на левое? Норма!

Влад командует, я выполняю. Миомерные приводы русской тяжелой боевой брони чуть слышно шелестят, у нашего «Марк 3», к слову, жужжание громче было, нужно признать. Негромко брякает сегментами рукав подачи патронной ленты, что идет от патронного короба на спине, подмышкой, чуть ниже правого локтя и к оружию.

– Теперь на оба колена!


– Дикси ни перед кем не встанут на колени! – пытаюсь схохмить я, но русский явно сейчас шутить не настроен.

– Сынок, будет в бою нужно – в выгребную яму с головой нырнешь. Мне вот еще не хватало, чтоб тебя, будущего героя, грохнули случайно только из-за того, что мы броню под тебя плохо подогнали!

Если честно, то мне такой исход нравится еще меньше, чем Владу. Поэтому послушно опускаюсь в позу кающегося грешника и даже ладони перед грудью пытаюсь в молитвенном жесте сложить. Получается плохо. Очень мешает закрепленная на правом предплечье здоровенная дурында, больше всего похожая на обрез одноствольной атмосферной зенитки. Русские это чудовище почему-то считают автоматом АК-600. Я, услышав об этом в первый раз, заглянул в раструб пламегасителя и едва удержался от желания туда покричать, в надежде услышать эхо. Потом подобрал с палубы рухнувшую вниз челюсть и вежливо поинтересовался у мичмана:

– Влад, вы называете это автоматом?

– А что это, по-твоему? – равнодушно пожал он плечами.

– Да это какая-то гаубица с автоматическим режимом огня, мать ее!

– Ничего подобного, – Влад несогласно мотнул головой. – Читай!

Я покорно повернул голову в направлении стены, в которую русский мичман ткнул пальцем, и вслух прочел висящий на ней плакат: «Автомат Калашникова является индивидуальным оружием и предназначен для уничтожения живой силы противника».

– Вот! – разводит руками русский. – Цитата, заметь, из «Наставления» 1958 года от Рождества Христова, а до сих пор не изменилась и не устарела. Живая сила противника себе «скорлупу» отрастила почти как у танка тех времен. А фраза актуальности не потеряла. Как думаешь, почему?

Я вообще-то уже понял, не дурак. Но именно потому, что не дурак, не буду обижать Влада и дам ему закончить мысль.

– Да потому, – мичман щелкает пальцами, – что калибр у «шестисотого калаша» – двенадцать целых, семь десятых миллиметра. По-вашему это будет пятидесятый. И активно-реактивные[83] пули с сердечником из обедненного урана. Которые дырявят навылет вместе с содержимым не только ваш «Марк 5» или янкесовский «Серафим», но и бортовую броню, скажем «Ти-Рекса». Вот в лоб не возьмет, врать не буду. А борт – запросто. И тем, кто там внутри – тоже не поздоровится. Это тебе не ваш «Кольт Иерихон» и не «Браунинг М-100» янки – это Россия, сынок.

Точно. Это – Россия. Ни одному вменяемому человеку даже в голову не придет таскать в руках зенитку со слегка обрезанным стволом и называть ее «автоматом». Про боеприпасы к этому монстру, пусть и не радиоактивные, но довольно токсичные, я просто промолчу, тут у меня вообще слов нет. Но это – русские. И, похоже, слова «русский» и «вменяемый» рядом оказаться никогда не смогут даже случайно.

– Ладно, продолжим. На спину упал!

Послушно опрокидываюсь на спину, горбатую из-за патронного короба с лентой на две тысячи зарядов. Теперь я со стороны похож, наверное, на перевернутую лапами кверху черепаху.

– А теперь вставай.

Начинаю переворачиваться на живот, чтоб встать, отжавшись от пола.

– Отставить, – прерывает меня Влад. – Прямо из исходного положения вставай.

– Как?! – изумляюсь я.

– Молча. Подъем разгибом, говорит тебе это о чем-нибудь? Стоп! Мощность сервоприводов убавь процентов до тридцати, а то ты сейчас мне весь арсенал разнесешь.

Подъем разгибом в броне, весящей примерно две тонны? А в фунтах это сколько? Четыре тысячи четыреста? Если это очередная hohma Влада – я его прибью, слово скаута!

Однако движением левого указательного пальца внутри бронеперчатки все же сгоняю «ползунок» на экране, спроецированном на внутреннюю поверхность забрала, на требуемые тридцать процентов. И, прижав колени к груди, откатываюсь на лопатки, поднимая при этом ноги вверх. Что я тут творю вообще? Палуба арсенала космического корвета – это не татами в борцовском зале, а на мне не гимнастическое трико и даже не кимоно. Вот ведь клоуном я сейчас буду выглядеть! Вот ведь будет надо мною Влад потешаться… Ладони мои, меж тем, упираются в палубу, и я резко выталкиваю тело вверх, стараясь держать ноги прямо, а когда ноги пошли вниз, отталкиваюсь от пола уже ладонями…

Так, и что это вообще было?! Стою на полусогнутых, немного кривовато, но – стою, черт меня побери!!!

– Влад, скажи мне честно: я сейчас что, сплю? Или брежу?

Мичман только ехидно ухмыляется.

– Влад, я серьезно. Так не бывает. Акробатика в тяжелой боевой броне это… Это все равно, что полет на «Ти-Рексе». Так не бывает, это невозможно. Это…

– Это Россия, сынок. Просто прими как данность и успокойся.

Хорошо, успокойся – значит успокойся. Вдох – выдох, вдох – выдох…

А Влад продолжает разъяснять мне основы управления русской боевой броней типа «Муромец».

– Значит, с пониманием, как в ней двигаться и на что она вообще способна – разобрались в общих чертах. Переходим к вооружению. Левый нижний угол экрана, видишь, там нолик красный мигает? Это значит, что патронов у тебя нет…

– А почему цифра только одна? У меня в «Армакоме» их три было…

– В полицейской модели? Патроны, гранаты «Гренделя» и заряд шокера, так? – проявляет осведомленность в нашей технике русский. – У тебя сейчас шокер есть?

Я отрицательно мотнул головой, но потом сообразил, что шлем брони с большим панорамным забралом установлен неподвижно, а поляризованное для работы с экраном забрало снаружи сейчас непрозрачно, и продублировал голосом.

– Нет.

– И гранатомета – тоже нет. Ну и на кой черт тебе лишние данные на экране, если они смысловой нагрузки не несут? У нас все просто: подключают или навешивают на броню дополнительное оборудование или вооружение – оно синхронизируется и начинает отображаться в боевом меню. А нет его – так и информации о нем тоже нет.

– Тогда может?…

– Не может, – обрывает меня Влад. – Ты «шестисоткой» пользоваться научись сначала, тогда, может быть, мы тебе и «Ромашку» доверим.

– Кого доверите?