Кошка Баскервиллей

Вахтерша — унылая тетка в потертом свитере с незабвенными спицами в руках проскользила по мне опять же унылым взглядом и на вопрос, как пройти к директору, махнула рукой куда-то в глубь коридора.

Скорее всего, она решила, что я хочу усыновить ребенка. Сюда только по этому поводу и приходят.

Я никогда не задумывалась об усыновлении, но сейчас, при воспоминании про тревожные и жалобные глазки воспитанников, мысли путались у меня в голове.

Конечно, я когда-нибудь выйду замуж, рожу ребенка, а лучше двоих.

Просто я пока не встретила того человека, с кем хочу провести свою жизнь. Да и с моей опасной профессией сейчас решиться на ребенка — это большой риск!

Все это будет когда-нибудь, но сейчас я по-другому стала относиться к вопросу об усыновлении. Чем виноваты эти дети? В чем их вина? Их бросили папы-мамы, совсем как, наигравшись, бросают кошек-собак. Даже выкинуть кошечку у меня рука не поднимется, а тут настоящий живой ребенок.

Многих деток забрали у нерадивых мамаш — алкоголиков и наркоманов, из таких семей детей не только можно, но и нужно забирать, ради сохранения здоровья и жизни малюток.

Но все равно каждый из них мечтает о семье, ждет маму.

С такими грустными и невеселыми мыслями я нашла в конце коридора кабинет директора. Постучавшись, я открыла дверь.

В приемной скучала девица с выкрашенными в желтый линялый цвет волосами. При виде меня девица прожевала кусок пирожка, которым лакомилась на рабочем месте, и грубо спросила:

— Чего вам? Назначено?

— Мне назначено, — я сунула ей под нос корочку удостоверения частного детектива.

Давно заметила, как наш народ боится и преклоняется перед любым видом власти. Корочки у меня настоящие, имеется лицензия частного детектива, я плачу все налоги с моей деятельности, так что имею право на информацию.

— Сейчас, минуточку, — заюлила блондинка. — Юлия Константиновна, к вам пришли. Да, да, хорошо, — запела она в трубку телефона. — Проходите, — это уже адресовалось мне.

Я вошла в кабинет директора.

За столом, заваленным кипой документов и различных бумажек сидела полная противоположность блондинки в приемной.

Коротко стриженная молодая брюнетка, практически ровесница секретарши, а может, на пару лет ее старше, в стильных очках и черном офисном костюме строго посмотрела на меня.

— Добрый день. Я вас слушаю. Вы по какому вопросу? — обратилась она ко мне.

— Добрый день, Юлия Михайловна. Я частный детектив Татьяна Иванова, вот мои документы, — я снова протянула свое удостоверение. — Я веду следствие по делу гибели Таисии Павловны Скворцовой. Воспитанницы вашего Дома ребенка.

Брюнетка нервно взъерошила короткие волосы, от чего они практически стали дыбом, спустила очки на нос и внимательно принялась читать мое удостоверение.

— Да, частный детектив Татьяна Иванова. Я о вас много слышала, вы весьма известная персона в нашем городе, но…

Выдержав мхатовскую паузу и ехидно улыбнувшись, Юлия Михайловна продолжила:

— Но ничем помочь не могу. Информацию о Скворцовой-Дятловой я вам дать не могу. Точнее, могу, но не дам.

— Но… — начала я, но директриса меня перебила:

— У нас, как у священников, есть тайна исповеди, информацию о воспитанниках я вам дать не могу.

— Но это не праздное любопытство, а для поисков настоящего преступника, — пыталась объяснить ситуацию я.

— Прекрасно вас понимаю, но вызывайте меня повесткой в полицию или пишите запрос через Министерство образования. А может быть, вы журналистка, а корочку частного детектива купили в переходе?

Я начала злиться.

Однако какая ты, Юлия Константиновна! Было видно, что ситуация забавляет директрису, и, прикрываясь правилами интерната, она таким образом скрывала свою вредность.

— Всего хорошего, частный детектив Татьяна Иванова. Я вам ничем помочь не могу, не отрывайте меня от работы. Я буду сотрудничать только с официальными внутренними органами, которые ко мне еще до сих пор не обращались. Или пишите запрос в вышестоящие инстанции. Всего доброго.

Юлия Михайловна снова погрузилась в бумаги, лежащие на столе.

Ситуация вывела меня из себя.

Но проигрывать надо достойно. Прошипев слова прощания, которые можно было бы принять за проклятия, я пулей вылетела из кабинета.

Однако…

Вахтерши не было на боевом посту, но меня через несколько минут на высоченных каблуках догнала секретарша директора.

С воплями: «Это вы забыли» — она сунула мне в руки старый вязаный шарф.

Мало того что это был мужской аксессуар, так мне он никогда не принадлежал, и, судя по погоде, его забыли еще прошлой зимой.

Но сказать что-то девице я не успела, она быстро ускакала на своих каблучищах обратно в приемную.


Недоумевая и все еще держа в руках шарф, я вышла на улицу. Развернув шарф, я увидела клочок бумаги:

«Через десять минут в кафе напротив, у Глаши».

Через дорогу от Дома ребенка действительно виднелась закусочная «У бабы Глаши», которую с огромной натяжкой можно было назвать кафе.

Но на безрыбье…

Я зашла в закусочную, заняла столик у окна.

Народу в закусочной было очень много. Хоть обеденное время еще не наступило, но пустых столиков почти не было. Официанты шустро бегали между столиками.

У рыжеволосого парня я заказала крепкий американо.

Кофе принесли через несколько минут, я сделала глоток и поразилась вкусу. Это было не просто вкусно, а божественно вкусно.

Я кофеманка со стажем, пробовала крепкий напиток в различных кафейнях не только Тарасова, Москвы, но и за границей, давно не пила такой вкуснотищи. Я с удивлением уставилась на официанта.

Молодой парень подмигнул мне многозначительно.

Настроение улучшилось. Если у них такой кофе, то стоит попробовать что-нибудь из меню.

Я поинтересовалась у официанта, что у них стоит съесть вкусненького.

Рыжеволосый парень, почесав макушку, сказал, что у них все очень вкусно. А чтобы было очень-очень вкусно, то посоветовал мясной пирог.

Я согласилась и заказала пару кусочков.

Я не знаю, кто в этой скромной закусочной повар, и не знаю, почему его до сих пор не сманили в московский «Метрополь», но мясной пирог я проглотила за пару секунд.

Вкуснятина просто таяла во рту, нежная начинка была действительно из мяса, а не каких-то субпродуктов.

Размышляя, заказать еще или поберечь свою талию, я даже не сразу заметила, как ко мне подсела секретарша директора Дома ребенка.

— Ага, уже попробовали стряпню бабы Глаши, она сама здесь хозяйка и повар одновременно. Сюда со всего города едут. Кто раз попробовал ее фирменный пирог, потом отсюда силком не оттащишь.

Девица кивнула рыжеволосому официанту, заказала «как обычно» и протянула мне руку:

— Оля. Ольга Мещерская.

— Таня. Татьяна Иванова, — представилась я.

— Да, я знаю. Я слышала все. Юлька иногда забывает трубку коммуникатора нормально положить, и мне все слышно. Юлька Колчина эта — еще та злыдня, от нее информацию не получишь, — понизив голос сообщила мне Ольга.

— Да я уже заметила. А от кого получишь информацию? — тоже шепотом спросила я.

— Да, есть источники, — тихо ответила Мещерская.

Тут принесли порцию пирога, и Ольга накинулась на еду.

Фигура ее была далека от совершенства, и не нужно было быть детективом, чтобы понять, откуда взялись лишние килограммы. Я вспомнила, как она даже на рабочем месте лакомилась пирожками, скорее всего, тоже от бабы Глаши.

Вспомнив вкуснющую выпечку, я со вздохом заказала еще кусок пирога. Невозможно было смотреть на уплетающую за обе щеки Мещерскую. Да, ничто человеческое частным детективам не чуждо.

Жуя уже третий пирожок, Ольга сообщила мне:

— Мне в принципе все равно, журналистка ты или частный детектив и с какими целями тебе нужна информация про Таисию. Я помочь могу, но не просто так.

— А как?

— Ну, взяток мы не берем. Только вот я вчера увидела в магазине такие хорошенькие сапожки, и мне на них ровно пять тысяч рублей не хватает. Вот такие клевые сапожки. Если бы кто-нибудь помог мне на них заработать. А то Колчина зарплату не повышает, работы много, а денег мало, — Мещерская с интересом уставилась на меня.

Я достала из кошелька красную бумажку, но отдавать Ольге ее не спешила.

— Я готова помочь тебе подзаработать, но информация о Таисии должна быть стоящая. Стоящая твоих сапог.

У меня в кошельке всегда имеется определенная сумма для различного вида информаторов. Хорошая информация всегда стоит хороших денег.

Глаза секретарши загорелись алчным огнем, рука непроизвольно потянулась к купюре.

— Стоящая-стоящая, не сомневайся. Я Тайку отлично знала, мы с ней в одном классе учились.

Я с изумлением уставилась на Мещерскую.