Кошка Баскервиллей

Заспанная и всклокоченная, я открыла дверь, даже не посмотрев в глазок, и еле подавила стремление все высказать нежданному посетителю. На часах было шесть утра, и звонить так упорно и настойчиво даже не просто невежливо, а хамски невежливо, непростительно невежливо, и если там, за дверью, никого не убили и не убивают, то это сейчас сделаю я.

Хотя в памяти было еще свежо предание о неудавшейся попытке связаться со мной бывшей клиентки Дятловой. Второй раз за пару дней подобную ошибку я совершить не могу.

— Да, — со всевозможным вселенским спокойствием и просто ангельским терпением спросила я, открывая дверь.

За дверью, перепрыгивая с ноги на ногу и топчась без толку, стояла соседка Лидия Степановна.

Сказать, что я была удивлена, — ничего не сказать.

— Ммм, здравствуйте! — промолвила я.

«Что нужно соседке из другого подъезда от меня в шесть утра? Не за солью же она ко мне в такую рань приперлась?» — такие мысли промелькнули быстрее молнии у меня в голове, но вслух я сказала, конечно же, другое:

— Доброе утро, Лидия Степановна! Вы… ммм… ко мне?

— Да, Танечка. Конечно, к тебе. Ты так долго не открывала, что я уже и беспокоиться начала! У тебя все нормально? — спросила бодрая старушка, с интересом разглядывая мою помятую и ненакрашенную физиономию.

— Да, все хорошо.

«А много ли людей в шесть утра прекрасно выглядят?» — с тоской подумала я.

— А у вас все хорошо? — Я не знала, как продолжить этот совершенно чудесный, на всю голову чудесный, диалог.

— Ой, Танечка. Мне очень нужна твоя помощь. Это вопрос жизни и смерти!

— Да?

Мне пришло в голову, что, возможно, Лидия Степановна что-то полезное вспомнила о деле Таисии Дятловой. Такой неожиданный свидетель и в шесть, и в пять утра — огромная радость.

— Конечно, Лидия Степановна, проходите.

Я посторонилась, пропуская старушку на кухню.

Своей кухонькой я немного гордилась, хотя я не ярая кулинарка, но моя кухонька была оборудована по последнему слову техники.

Особенную гордость вызывало мое крайнее приобретение, похожая на мини-космический корабль, супер-пупер-навороченная кофеварка, которую я сама себе презентовала после одного довольно сложного и деликатного криминального приключения.

Не знаю, как вы, но утром, пока не выпью божественный напиток из полюбившейся кофеварки, я не могу считаться полноценным и приятным в общении человеком, поэтому, усадив милую соседушку на табуретку, я загрузила капсулы с кофе, нажала на нужные клавиши, и мой космический корабль уютно замурчал, издавая великолепный запах.

— Вам чай или кофе? — спросила я Лидию Степановну.

Разговаривать без чашки напитка я была не готова.

— Чай зеленый, если можно.

— Можно, — я кивнула, и разлила напиток по чашкам.

Устроившись со своим кофе на стуле, я сделала обжигающий глоток и сразу приступила к делу:

— Итак, Лидия Степановна, я вас слушаю. Что случилось?

— Горе, беда настоящая. Виолетта пропала.

Я поперхнулась кофе.

— Виолетта?

Старушка уставилась на меня с немым удивлением, типа, неужели я не знаю Виолетту?

— Это ваша родственница? Соседка? Она как-то связана с актрисой Таисией Дятловой? — поинтересовалась я.

— Нет, ты что. Виолетта, она у меня жила, — замялась бабулька.

— Внучка ваша?

— Да нет, — поражаясь моей недогадливости и что-то бормоча себе под нос, старушка полезла в свою облезлую сумочку и сунула мне в руки старую, немного помятую фотографию.

На фото была изображена сама Лидия Степановна, судя по интерьеру, у себя дома (хотя у нее в гостях я никогда не была!). Соседка сидела, развалясь на псевдокожаном диване, а на коленях у нее красовалось бело-рыжее НЕЧТО. Если бы мне кто-то рассказал, что кошки бывают таких размеров, я бы в жизни не поверила. Конечно, я слышала о породе мейн-кун, я даже знаю, что они довольно крупные котятки. Но Виолетта, а это, скорее всего, была именно она, была размером с некрупную, но овчарку. Маленькая и сухонькая старушка Лидия Степановна просто терялась на фоне этой крупной кошары, которая почти сравнялась с хозяйкой в размерах.

— Это моя Виолетточка, моя кровиночка, мое солнышко, — дальше пошли «сюсю-пусю», адресованные гигантской кошаре с наглым выражением на морде. — Танечка, ты же детектив, мне больше некуда пойти с моим горем. Она пропала, моя Виолетточка пропала. Она же потеряется в городе, на нее собаки нападут, замерзнет. Ее убьют преступники, эти злодеи.

Я подумала, что кошка с такой комплекцией сама может гонять и нападать на средних собак, а те, если у них есть чувство самосохранения, никогда по своей воле не полезут к такой Виолочке. А насчет злодеев — тоже вопрос довольно спорный.

— Лидия Степановна, но это же не мой профиль. Я частный детектив, я занимаюсь расследованием преступлений, а не поиском домашних животных, — я пыталась достучаться до разума соседки.


— Так это и есть самое настоящее преступление. Ее украли, — заплакала бабулька.

— Но я действительно такими делами не занимаюсь, — мне было жаль соседку, но у меня не было ни времени, ни желания, чтобы искать эту огромную кошку.

— Ее убьют, — запричитала Лидия Степановна.

— Да с чего вы взяли? — уже не выдержав, вскочила я. — Кто ее убьет?

— Вот с чего, — старушка снова принялась копаться в своей бездонной сумке и вытащила на свет божий еще одну помятую бумажку.

Записка, напечатанная на принтере:

«ТВОЯ КИСКА У НАС. ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ЕЕ УВИДЕТЬ, ГОНИ 100 000 РУБЛЕЙ».



Я хмыкнула, это уже все меняет.

Одно дело, сама кошка сбежала, а другое — когда у пенсионерки деньги выманивают и угрожают.

— У меня нет таких денег, пенсия небольшая и занять не у кого, — Лидия Степановна, закрыв лицо руками, зашаталась на стуле.

Я побежала в комнату, накапала в стакан воды валерьянку и заставила бабульку ее выпить.

Клацая зубами о стакан, она снова взмолилась:

— Танечка, по-соседски молю — помоги! На тебя одна надежда.

Мне очень не хотелось браться за это дело, но надо наказать придурков, которые издеваются над старушкой.

— Хорошо, я вам помогу. Когда пропала Виолетта? Как это произошло? Как вы получили эту записку, от кого?

Старушка немного повеселела, даже отпила свой чай. Видимо, валерьянка начала действовать.

— Виолетточка пропала третьего дня как, а записку я нашла в почтовом ящике сегодня с утра.

— Как кошка пропала? — снова спросила я.

— Я утром в понедельник вышла в магазин, вот в «Восьмерочку», — купить для Виолетточки рыбки, она лососика очень любит…

Я про себя хмыкнула. Однако… Интересные у кошки запросы, я «лососика» тоже очень люблю, но с ценами на него нечасто могу себе позволить. А тут, судя по размерам кошары, покушать она ой как любит.

— Я вернулась из магазина где-то через полчаса, а у меня дверь приоткрыта и кошки нет, — сокрушенно качая головой, промолвила соседка.

— Что-нибудь еще из дома пропало?

— Нет, все на месте. Даже деньги, тысяч десять под бельем на месте, и колечко мое золотое, обручальное в серванте — все на месте, а Виолетточку украли!

— Дверь была открыта?

— Да, приоткрыта.

— Вы ее перед уходом закрывали на ключ? — поинтересовалась я.

Лидия Степановна помедлила, принялась мяться, потом со вздохом сказала:

— Я, если честно, не помню, Танечка. Как собиралась в магазин, помню, как выходила, помню. А вот, как дверь закрывала, не помню. Я на лестнице Зинаиду Петровну встретила, она тоже в магазин шла, вот языками и зацепились с ней. Наверное, я все-таки закрыла дверь, я всегда ее закрываю на автопилоте. Но в этот раз не помню.

Она развела руками.

— Виолетта когда-нибудь раньше убегала на улицу?

— Нет, ты что, Танечка. Виолетточка — домашняя кошечка, она никогда на улице не была. Там блохи, инфекция и вообще.

— Кстати, про вообще. Извините за бестактность, но я должна спросить, для дела, конечно. Виолетта стерилизованная кошка? Как у нее в плане секса?

Лидия Степановна в мгновение ока покраснела до кончиков ушей, она замахала руками.

— Нет, нет. Ни в коем случае. Никакого секса у нас нет и никогда не было. Виолетточка — порядочная девочка.

«Так, все понятно, — про себя подумала я, — кошка не стерилизованная и вполне могла загулять. Любовь не по расписанию. Вот принесет она в подоле Лидии Степановне котят, вот интересно, что старушка потом скажет?»

— Кошка породы мейн-кун, это достаточно дорогие котики, откуда она у вас? — спросила я.